Pink you could be my flamingo
Pink is the new conni lingo
Pink like a deco umbrella
It’s kink – but you don’t ever tell her
Розовый – это любовь с первого взгляда
Розовый – это когда я включаю свет, и
Розовый поднимает меня высоко, как воздушный змей
И мне кажется, что все будет хорошо
И неважно, чем мы сегодня занимаемся
Розовая ты могла бы быть моим фламинго
Розовый – это новый конни линго[11]
Розовый – это декоративный зонтик
Это кинк, но ты ей не скажешь
Я добавил фразу «это кинк», потому что Ричи Супа считал, что песню надо назвать «Кинк». А я ему сказал: «Ричи, нельзя называть песню «Кинк». Вся моя жизнь – кинк. Я и есть кинк!»
Когда я проголодаюсь и хочу подкрепиться в Саут-Бич, я спускаюсь вниз и ем морковку, яблоко, свеклу, сельдерей и пью глоток имбирного сока, а еще то, что мне дал молодой Дэйв Далтон, который когда-то был англичанином, и сказал, что это они вливали в задницу лошади, чтобы она задрала хвост и начала гарцевать. Когда я пил эту смесь, у меня уши вставали дыбом. Какого же чего!!! Так вот, я часто писал и пел что попало в тех местах, где текста еще не было: «Иша, бу-да-ли-га / а-му-шу-бада / ги-да-ла-а-зу-ба / уби-дуби-аба», Луи Армстронг, спасибо за вдохновение и за то, что заполнял мелодию чем-то неимоверным (зачастую в этом не было смысла – но кому не насрать, это всего лишь рок-н-ролл). Как-то раз я спел это в припеве и сказал: «О! Блядь!» Вот оно! Я дома!
I – want to be your lover
I – wanna wrap you in rubber
As pink as the sheets that we lay on
Cuz pink it’s my favorite crayon, yeah
Pink it was love at first sight
Pink when I turn out the light
Pink it’s like red but not quite
And I think everything is going to be all right
No matter what we do tonight
Я – хочу быть твои любовником
Я – хочу обернуть тебя в резину
Розовую, как простыни, на которых мы лежим
Потому что розовый – мой любимый фломастер, да
Розовый – это любовь с первого взгляда
Розовый – это когда я включаю свет, и
Розовый поднимает меня высоко, как воздушный змей
И мне кажется, что все будет хорошо
И неважно, чем мы сегодня занимаемся
Veni, vidi, vici. Мы пришли, мы увидели, мы попросили салфетку! Это же пиздец! Песни – это истории, разве не все истории трубадуров превращались в песни и разве не все рассказы приводят к одному и тому же? Спасти королеву? Добиться девушку? Обернуть ее в резину?
Глен Баллард начинал работу продюсером на Nine Lives, но Джо Перри в конце концов вышвырнул его, потому что Глен работал над треком и вокалом и не обращал внимания на соло Джо и не работал над гитарным звучанием. «Почему ты не поговоришь с Гленом? Это же твоя гитара… займись ею». И вот пришел Кевин Ширли, который завоевал сердце Джо, включив усилитель на 11 и поклявшись, что будет продвигать альбом так, как никто никогда не делал, хотя нужно было с самого начала. Кевин так любил рок-н-ролл и его стиль был настолько жестким, что его прозвали Пещерным человеком… как раз то, что нужно Aerosmith. Pink, ее фрагменты вокала и разные треки, все еще была в виде тех записей с Гленом Баллардом. Мне пришлось выкинуть весь вокал и начать сначала, а это далось мне нелегко. Джо и Тим убедили «Сони», что альбом сглазил Глен Баллард, так как Том, Брэд и Джоуи еще не приехали во Флориду. Мы были по уши в записи, когда Глен нанял Стива Ферроне для записи барабанных треков. Поэтому мы хотели наложить барабаны на гитары, когда все будет готово, – в отличие от всех предыдущих альбомов. Но нет, я уже спел весь вокал и сыграл мелодии к альбому, и мне сказали, что нам придется переписывать всю эту хуйню… и это у Джоуи был срыв? Джо не мог правильно записать гитару, а так как Брэд и Том еще не приехали, подумаешь, давайте все перечеркнем и запишем заново.
Все песни в Nine Lives были офигенными, кроме парней Балларда, которые расхаживали по студии во время первых записей и выглядели как зомби, потому что всю ночь правили ритм гитары Джо в треках. У Глена все было продумано, он хотел четко выверенный трек, но Джо точно не собирался никого слушать. Это еще одна причина, почему он его выгнал. Самое смешное, что Джек Дуглас правил ритм гитары Джо все семидесятые. Продюсеры так делали, делают и будут делать.
Я расхаживаю взад-вперед, как женщина во время беременности, когда работаю над альбомом. Я не слушаю другую музыку, я хочу мариноваться только в собственной креативности. Песня устроена как дерево – от корней к ветвям, и когда все готово, ты надеешься, что она принесет плоды. Сначала тебе нужен первый куплет, потом второй, потом предприпев, который заменяет прелюдию, а потом выстрел – награда, – то есть припев. Потом идет бридж, который снова будет приводить к припеву, а потом оп-па… ЗАБИЛ! Мяч вне зоны. Это такое удовольствие, потому что если припев получился правильным, то он озаряет все, о чем ты думал всю свою жизнь (или о чем заставила тебя думать эта песня).
You think you’re in love
Like it’s a real sure thing
But every time you fall
You get your ass in a sling
You used to be strong
But now it’s ooh baby please
’Cause falling in love is so hard on the knees
Ты думаешь, что влюбился
Что это по-настоящему
Но ты каждый раз огребаешь
Когда ты влюбляешься
Ты был таким сильным
Но сейчас слышно: «Да, детка, пожалуйста»
Ведь влюбляться – это так больно
Исход должен быть таким приятным, что его невозможно забыть! Он должен быть тем, что поселяется у тебя в душе и меняет твое все, – это всегда было моей целью. И кстати, в этом альбоме есть еще девять крутых ребят. Тебя никто не поймает – они на капоте машины с Сорок девятой улицы от стадиона «Янки». Куда она поехала?
Пока я писал Nine Lives в отеле «Марлин», меня навещали Боно и Ларри из U2. Мы показали им треки, и они просто офигели – приятно, когда твои шары отскакивают от крепкой стены. Во время записи один из лучших продюсеров на планете, Том Лорд-Элдж, был в подвале отеля «Марлин», в студии, и ковырялся с песней под названием If It Makes You Happy («Если это тебя осчастливит»), и так оно и было, особенно после того, как я ее услышал. Тем вечером мы с Джо поднялись в номер и написали Kiss Your Past Goodbye («Поцелуй свое прошлое на прощание»), которая стала предвестником нашего с Коллинзом расставания. Когда я слушаю ее сейчас, мне становится немного жутко.
Люди слышат Бога в песне, потому что музыка наполняет наше сознание мелодией… она наполняет наш мозг, как жидкость в плаценте.
It’s later than a deuce of ticks
Your broken heart, it needs a fix
You’re feedin’ off a high that would not last
And people they don’t seem to care
And sorry just don’t cut it, yeah
It seems to me you’re gettin’ nowhere fast
So kiss… your… past
Or kiss your ass good-byeДвойка тебе уже не поможет
Твое разбитое сердце нужно починить
Ты живешь на кайфе, который долго не продлится
И людям, кажется, все равно 
