Стивен Тайлер – Аэросмит. Шум в моей башке вас беспокоит? (страница 64)

И прости, что говорю это, да Мне кажется, ты так далеко не уйдешь Так что поцелуй… свое… прошлое Или поцелуй свою задницу на прощание

Я могу вытащить из шляпы кролика, когда вытаскиваю из набросков песню. Я слышу стихи во сне, маленькие эмбрионы слов высовываются из плазмы импровизации. Это совсем другой подход, нежели у профессиональных авторов песен, как Дайан Уоррен. Дайан садится за пианино и сразу формирует и мелодию, и текст, как будто сооружает стул…

I could stay awake just to hear you breathing Watch you smile while you are sleeping While you’re far away and dreaming I could spend my life in this sweet surrender I could stay lost in this moment forever. Я могу не спать ночами, лишь бы слышать твое дыхание Смотреть на твою улыбку, пока ты спишь Пока ты далеко отсюда, в мечтах Я могу провести всю жизнь в этой сладкой капитуляции Я могу навечно потеряться в этом моменте

Я услышал одну ее песню и подумал: «Сколько интрижек было у этой женщины, раз теперь она так гениально умеет складывать слова? Как ни странно, она замужем за попугаем по имени Задокрыл, который все время повторяет: “Это блестяще!” и “Я в восторге!”» А мои песни рождаются из мерзкого и грязного потока сознания – или, как я люблю это называть, потока бессознания.

Думаю, моя манера писать песни берет свое начало с того момента, когда я впервые услышал гимны и органную музыку в церкви, когда Бог все еще была там, под кафедрой, в ящике, покрытом красным бархатом. Я вырос пресвитерианином, всю свою жизнь ходил с Богом; понимаете, я всегда молился. Музыка всегда была такой глубокой и вдохновляющей, как космическая гармония, вливающаяся в душу прихожан. Поэтому орган такой мощный. Люди слышат Бога в песне, потому что музыка наполняет наше сознание мелодией… она наполняет наш мозг, как жидкость в плаценте. Поэтому когда я слушал в церкви, как эти гигантские органы сладко играют набухающие аккорды и мелодично парящие гимны, то просто погружался в этот ангельский звук. А дома меня с одного-двух лет убаюкивали нотами Дебюсси и Шуберта. Поиски Бога? Я пришел сюда не в поисках Бога, я привел Ее с собой.

Дайан написала I Don’t Want to Miss a Thing, и в этой песне, кстати, одна из самых блестящих первых строчек. Если вы влюблены и ваша вторая половинка скажет: «Я могу уснуть, чтобы слушать твое дыхание», то вы упадете и будете молиться прямо на полу. Или положите голову ей на шею и будете думать, что никогда не сможете без нее жить. Все мы это проходили, не так ли?

Песни – это просто воздух и чистые эмоции, но они сильно влияют на жизни людей. Когда человек страстно отвечает на песню, то вся их жизнь связывается с ней – и музыка никогда не прекращается. Они мечтают рассказать мне, что эта песня играла у них на свадьбе или что они сами играли ее у себя на свадьбе.

А как насчет двух парней, которые изобрели «Блэкберри» – эта идея возникла у них, пока они курили травку и слушали Sweet Emotion. На церемонии награждения Кеннеди одна серьезный политик-демократ сказала мне, что первый раз занялась любовью под Sweet Emotion. Половина правительства США занимались любовью под фишки Джо Перри.

Песня устроена как дерево – от корней к ветвям, и, когда все готово, ты надеешься, что она принесет плоды.

Джо Калоднер представил меня Дайане Уоррен – это был вечер A&R-менеджеров: большие группы, большие бабки, большие талантливые композиторы – большим группам нужны большие хиты. Я уже писал с ней кое-что. Когда я работал над Devil’s Got a New Disguise, то приехал к ней домой в Малибу. У нее есть фортепиано с видом на океан, и я сказал:

– Мы будем писать песню. С чего хочешь начать?

– Сначала мы что-то сыграем.

Она начала играть, в основном что-то балладное, и у меня ничего не выходило. Тогда я сел сам и придумал вступительную фортепианную партию, и voilà! Devil’s Got a New Disguise начала вырисовываться. Через несколько лет песня была готова…

 Sweet Susie Q she was a revel  No angel wings, more like the devil  She was so hot, so cool and nasty  Believe it or not, here’s what she asked me…  If you need love with no condition  Let’s Do the Do, honey, I’m on a mission The girl’s so bitchin’, my backbone’s twitchin’  ’Cause down in hell’s kitchen  The devil’s got a new disguise  I’m on a mission, a proposition  It’s intuition ’cause  The devil’s got a new disguise Милая Сьюзи Кью, она была бунтаркой Никаких ангельских крыльев, скорее как дьявол Она была такой сексуальной, крутой и развязной Можете не верить, но вот о чем она меня попросила… Если тебе нужна любовь без обязательств Давай сделаем дело, дорогой, я на задании Девчонка – такая стерва, что у меня дергается хребет Потому что на адской кухне У дьявола новое обличье Я на задании, предположение Это интуиция, потому что У дьявола новое обличье

Вот вам и Devil’s Got a New Disguise. Еще одна песня Дайаны, которую мы записали, была Painted on My Heart.

And I’ve still got your face Painted on my heart Scrawled upon my soul Etched upon my memory, baby И твое лицо до сих пор Нарисовано на моем сердце Нацарапано в душе Выгравировано в моей памяти, детка

Painted on My Heart должен был играть Джонни Халлидей, французская рок-звезда. Я отдал ему стем, мой вокал, но в последний момент он отказался. Стем – это базовый трек. На него можно наложить вокал, чтобы под это играла вся группа. Это как Guitar Hero, на котором есть основная музыка, и ты оставляешь пробелы, чтобы ребенок мог играть в Джо Перри.

Где-то в 1997-м мне позвонил Джерри Брукхаймер и сказал, что хочет вставить в фильм четыре или пять песен Aerosmith. Мы были очень даже за, и тогда Джон Калоднер показал мне I Don’t Want to Miss a Thing Дайаны. И я не знал, что Кэти Нельсон, которая подбирала музыку, вставит наши песни в тот же фильм Джерри Брукхаймера, «Армагеддон», о котором говорила Лив.

А теперь давайте поговорим о сущности Дайаны Уоррен. Дайана уже написала песню, и для демо ее исполняла какая-то певица с закосом под Селин Дион. Дайана записала песню на кассету в своей студии, ее группа играла на синтезаторах. Я слушал кассету в машине с Джоном Калоднером и сказал: «Это охуенно, но где припев? Это, несомненно, будет хитом, но здесь нет припева».

Прошла пара дней, Дайана приезжает в отель «Сансет Маркис», приходит в мою комнату, где стоял огромный рояль. Она садится за него и начинает играть I Don’t Want to Miss a Thing. И она так ее спела, что я наконец-то услышал припев и такой: «О боже». Между версией а-ля Селин Дион – как она ее преподносила – и тем, как песню пела Дайана, была такая тональная разница. Это был прекрасный пример того, что дело в певце, а не в песне. После того как она спела «Я не хочу закрывать глаза», я стал верующим, а остальное, как говорится, история.

Дайана двадцать три года работала в одном кабинете, и там стоит все то же пианино, кассеты тридцатилетней давности, а на стене висят тридцать синглов, покоривших чарты. Она носит на руке маленького зеленого африканского попугая и никогда не выходит из дома без него. Этот маленький ублюдок проживет сто лет и будет петь I Don’t Want to Miss a Thing, когда человечество полетит на Марс. Пусть этот Задокрыл только попробует добраться туда раньше меня!

– Эй, Диана, все трахаются под твои песни, – сказал я. – А ты когда-нибудь трахалась?

Она застенчиво рассмеялась.