Стивен Тайлер – Аэросмит. Шум в моей башке вас беспокоит? (страница 57)

Тим, стараясь защитить Боба, повернулся к психологу и сказал:

– Я нанял его, чтобы убедиться, что никто не употребляет, оставьте его в покое. И вообще, все так и останется.

Психолог с удивлением посмотрела на Тима и ответил:

– Наверное, вы больны не меньше остальных.

Мне понадобилось три недели, чтобы добиться какого-то сочувствия от психологов, которые постоянно пытались повесить на меня ярлык и понять, кто я… заставить меня признать стыд – вызвать его из-за моей ужасной сущности. Они говорили выгнать Стивена Тайлера и пустить Стивена Талларико.

Напряжение достигло наивысшей точки. Тогда я закричал: «Алли-блядь-луйя!» Я схватил несколько коробок и выставил их вместе в центре комнаты для пущего агитасьона. Из угла комнаты я принес свой огромный шарф, накинул его на коробки и сказал:

– С этого момента я нарекаю тебя «Саваном гастролей», и мы будем брать его с собой на удачу, чтобы не забывать этот момент, – после этого я схватил стакан с кофе, вылил его в бокал и произнес тост группе. – За ад… чтобы там нам было так же весело, как в дороге до него.

Манипуляции так и не закончились, у нас были личные менеджеры, финансовые менеджеры и специалисты по наркомании. Однажды после инцидента в «Тусоне» и по уши в альбоме Get a Grip они все приперлись ко мне домой (наверное, все эти кретины вышли из клиники Малибу для «Почти нормальных»). Судя по всему, они беспокоились о том, как пишется альбом. Мне сказали: «Слушай, нам кажется, что ты пишешь не так, как раньше. Так что мы решили, что минет пойдет тебе на пользу». Вот они, слова мудрости от всего менеджерского состава Aerosmith.

А я сказал: «Ух ты! Как здорово, ребят. Так это значит, что иногда вы будете и пиво мне давать? А еще, кто из вас собрался мне отсосать? Разве вы не знаете, что один бокал спиртного – это слишком много… а миллион – это недостаточно? Дайте-ка подумать, хочу ли я быть цирковым медведем? Хочу ли так просто сдаться? Нужно ли мне держаться подальше от хороших и поближе к плохим? Или я хочу, чтобы мир воспринимал меня как загадочного темного парня, который получает стихи от дьявола? Хммм, мне надо подумать».

В 1992 году мы с группой записывали Get a Grip. Мы с Джо работали над Fever, и тогда я написал, пожалуй, лучшие стихи за всю жизнь. Я так гордился и считал их такими остроумными, что пошел к группе с широченной улыбкой, и Том сказал: «Что такое? Что ты написал?» И я такой: «Зацените».

The buzz that you be gettin’ from the crack don’t last I’d rather be O’Din’ on the crack o’ your ass. Yeah, we’re all here, ’cause we’re not all there tonight Кайф, который ты получаешь от крэка, долго не продлится Уж лучше передоз от трещины ее задницы Да, мы все сегодня здесь, потому что не можем все быть там

Тишина… рокот сверчков… недоуменные взгляды, а потом Том поворачивается ко мне и говорит: «Ты собрался петь это в песне?» Что-что? Я сразу понял, куда он клонит, потому что уже давно раскусил его типаж «сую-нос-куда-не-надо».

– Стивен, я просто, э-э, подумал…

– Что, дружище, что? – Я знал, что скоро он все выскажет. – Выкладывай уже.

– Это не будет у меня в альбоме, – отвечает Том.

– Это одна из лучших моих строчек, Том. И вообще, блядь, что значит «это не будет у меня в альбоме»? Я написал песню, а не ты. Если бы не эта ебаная промывка мозгов, то у меня бы не было вдохновения для следующей песни, – сказал я.

Если бы я мог законсервировать гнев, который тогда испытывал, то бросил бы группу, купил Мадрид и всю оставшуюся жизнь тусовался с лемурами.

Да, и кстати, о гневе, когда ты ложишься в постель с A&R-менеджерами… эта вечная пословица так верна: с ними нельзя, без них невозможно! Или, может быть, лучше: «Раз лег с собаками…» Да не… но действительно ли они приносят пользу группе? Неужели печально известная A&R-дива, Джон Калоднер Джон Калоднер, правда помог нам? Он настоял на том, чтобы каждый раз, когда его имя ставили на обороте альбома, оно писалось дважды. Думаю, он разделял мою точку зрения, что если это стоит твоих сил, то лучше переусердствовать. Но вообще, все закончилось удачей. И поэтому я считаю, лучшее, что сделал Джон Калоднер, – бросил нам вызов, сделал нас настоящими авторами песен. Секрет успеха нашего брака заключался в том, что мы с самого начала сами впустили его. Сказали себе наплевать и попробовать, это мое кредо (ладно, возможно, первым это сказал какой-нибудь тибетский монах, живущий в пещере с маслом яка в волосах).

Вклад Калоднера в то, какой должна быть песня и что с ней должно стать, был устаревшим, но все равно эффективным. И у него были божественные инстинкты. А делал он вот что – говорил своим гнусавым писком: «Стивен, это здорово! Не надоедай нам, переходи к припеву. И это будет хит, если добавить мелодию». Что-то типа если дерево падает в лесу и никого нет рядом, оно издает звук? И будет ли этот хит синглом? Или если у мужчины есть свое мнение, но женщина его не слышит, оно все равно будет ошибочным? Да, это мне больше нравится.

Иногда Калоднер слышал разные припевы после того, как песни уже были написаны. Однажды, когда у нас закончились песни для Permanent Vacation, я схватил гитару и начал играть соло из St. John, которое тогда было пустой оболочкой, жаждущей наполнения. «Охуенно, – сказал Калоднер, – инстинкты тебя не подводят. Ты всегда пишешь лучшие песни под давлением».

Конечно же, меня бесило, что он так сказал, но это правда.

Я был в Ванкувере, один в гостиничном номере, грыз мебель, пытаясь придумать песни для Get a Grip. Джону Калоднеру не понравились слова песни Cryin’, и целый месяц стены моей комнаты были заклеены скотчем и обрывками бумаги – исписанной. Я переписывал текст этой песни, пока не проделал дыру в мозгу – три, четыре раза – и через месяц сказал: «В пизду! Я спою первую версию».

There was a time When I was so brokenhearted Love wasn’t much of a friend of mine The tables have turned, yeah ’Cause me and them ways have parted That kind of love was the killin’ kind Now listen All I want is someone I can’t resist I know all I need to know by the way that I got kissed Однажды У меня было разбито сердце Я не особо дружил с любовью Все поменялось, да Потому что наши пути разошлись  Такая любовь просто убивает  А теперь слушай  Я хочу лишь ту, перед кем не смогу устоять  Я знаю все, что мне нужно знать, по тому, как меня целуют

Это первый куплет, и он рассказывает прекрасную историю.

И она так классно пелась. Вот что Калоднер не вписывал в свое уравнение: пе-ни-е. Он воспринимал все буквально, а я доносил смысл между нот. Он не понимал, что не так важно, что я, блядь, пою, если в песни нет драйва. Я накидывал дальше слова, которые могли бы взять за душу:

It’s down on me Yeah I got to tell you one t It’s been on my mind Girl, I gotta say We’re partners in crime You got that certain something What you give to me Takes my breath away Now the word out on the street Is the devil’s in your kiss If our love goes up in flames It’s a fire I can’t resisthing Я это чувствую Да, я должен кое-что тебе сказать Я долго об этом думал Девочка, дай мне сказать Мы соучастники преступления В тебе есть что-то такое От того, что ты мне даешь