Стивен Тайлер – Аэросмит. Шум в моей башке вас беспокоит? (страница 56)

Просто у меня нет жизни! Мне было некогда видеть Челси и Таджа, я уж не говорю про визиты. Я не мог, потому что времени так мало и потому что я делаю вот это: АаааААААааааа! У меня болит горло после каждого концерта. У меня болят кожа, ноги и спина. Я жужжащий фронтмен Aerosmith, их золотой гусь! Под конец дня у меня все ломит, я не могу говорить. Остальные участники группы могут проснуться, и с ними все отлично – они не используют себя в качестве инструмента. Они ноют о ломоте и болях, чтобы вступить в клуб «Ломота и боль», как только я начну скрипеть. Черт, да все любят жаловаться на то, как они опустошены, больны и разбиты, но зато они могут поехать домой в выходной. Жена видела Джо дома и позвонила мне:

– А почему ты не дома?

У меня кружится голова от одиночества. Я работаю с публикой, говорю с людьми, шучу, рассказываю истории – они смотрят на меня и видят личину Стивена Тайлера. Я начал думать о себе в третьем лице – а это похоже на экзистенциальный ад.

И все, это начало конца, потому что я работаю день через день, чтобы дать отдых своим связкам. И когда я начинаю объяснять ей своим скрипучим голосом, она тает и говорит, что понимает?

Я где-то на Среднем Западе, звоню домой и говорю:

– Угадай, кого я сегодня встретил? Джимми Пейджа!

– Да? А я тут одна. Давай, веселись!

Я откидываю телефон и говорю: «Блядь!»

Говорят, что женский мозг отличается от мужского, и я в это верю. Иногда мне стыдно быть мужчиной среди женщин. Мужчины думают только о ебле и деньгах, а женщины психосексуально мультинаправленны. А у нас моно – поэтому они так сбивают нас с толку. В смысле, мы все такие: «Эй, мне это нравится, я это хочу!» Но они могут быть по обе стороны одного вопроса за считаные секунды. Дэвид Эдвардс, старый блюзовый певец из Миссисипи, любил говорить, что с женщинами невозможно выиграть спор.

Собаки ничего не запоминают, они действуют механически, они не знают, что делают. Когда мы в комнате, полной кисок, парни инстинктивно реагируют «Аххх», как неандертальцы? Так? Даже не знаю.

Я хочу говорить с женщинами, я хочу им петь. Я использую все свои коронные фразочки, лишь бы добиться своего. Для нее, той единственной девушки, по которой я скучаю: расшифруй это, детка!

Ridin’ into town alone By the light of the moon I’m looking for ol’ Sukie Jones She crazy horse saloon Barkeep gimme a drink That’s why she’s caught my eye She turned to give me a wink That make a grown man cry Еду в город При свете луны Ищу старую добрую Сьюки Джонс Эту чокнутую потаскушку Бармен наливает мне выпить Поэтому она ловит мой взгляд Она повернулась, чтобы мне подмигнуть И от этого заплакал взрослый мужчина

У меня кружится голова от одиночества. Я работаю с публикой, говорю с людьми, шучу, рассказываю истории – они смотрят на меня и видят личину Стивена Тайлера. Я начал думать о себе в третьем лице – а это похоже на экзистенциальный ад. И все, кого я знаю, сказали мне то же самое, кроме одного человека, от которого я хотел это услышать, и она меня бросила. Так что быть мной – пиздец как одиноко.

Глава 13

Проблемы в раю (теряя власть над фантастической жизнью)

К осени 1991-го за моими плечами было шесть лет трезвости, но по какой-то причине я не ладил со своей группой. Я итальянец, так что люблю во всем разбираться. Поэтому я решил найти проблему и решить ее.

В то время Марко Хадсон работал над альбомом Ринго и связал меня с ним – да, тогда я первый раз говорил с Ринго, моим героем (настоящий битл), мягко говоря, я был вне себя. Марк за день до этого сказал мне, что Ринго только вышел из реабилитации и теперь трезвый. И вот я взял телефон.

– Ричард, – сказал я, – мы с группой бодаемся из-за каждого хуева альбома за нашу карьеру.

– Очень тебя понимаю, – ответил он.

Я подумал, что если у тебя проблемы в группе The Beatles, то мне даже страшно представить, что это такое. И вот что забавно, мы почти час говорили обо всем этом, и под конец он заявляет:

– Ну, удачи, дружище… наслаждайся трезвостью.

– В каком смысле? – спросил я. – Я трезвый уже шесть лет. Думал, ты знаешь. Разве Марко тебе не сказал?

– Тогда какого хуя ты едешь туда? – спросил он, имея в виду клинику.

– Я хочу помириться с группой, – ответил я, – чтобы мы писали, как в старые добрые времена. Я решил последовать старой поговорке, что мухи слетаются на мед, а не на уксус. Осталось только понять, где мед, а где уксус.

И вот я поехал в Аризон-и-ю и записался в ебучую «Сьерру Тусон» (для созависимости), чтобы попытаться найти проблему. Ну что ж, и как можно жонглировать группой и семьей? Ммммммм! Я хотел понять, почему мои отношения с группой были такими хуевыми… как карусель… и не в хорошем смысле. Отчасти все было из-за того, чего я тогда не понимал – и не пойму еще много лет: Тим Коллинз и Джо Перри с Первого Дня вместе управляли группой из одной постели. Я что-то говорил Джо, а он передавал Тиму, и зачастую, когда новость обратно доходила до меня, то звучала совсем не так. Такая триангулированная версия сломанного телефона. Например, Тим задумал что-то сделать, но вместо того чтобы открыто решить вопрос, он позвонил Джо и сказал, что я вышел из-под контроля, а потом позвонил мне и сказал, что Джо вышел из-под контроля. Поскольку мы с Джо теперь не разговаривали друг с другом, Тим мог сказать группе, что мы с Джо поссорились. Все это произошло в середине годичного мирового тура альбома Get a Grip – и у нас как раз была «Жизнь на грани» (Livin’ on the Edge)… полная херня! Но так оно и было – и, очевидно, не только в этой группе. Как насчет Кита и Мика, Дейва и Рэя Дэвиса, Джимми Пейджа и Роберта Планта, Джона и Пола? Почему лучшими из нас можно так манипулировать? Блядь, мы действительно выросли такими, как наши герои, но не в том плане, в каком надеялись. Джо и Тим были для Aerosmith тем, чем мир считает Джона и Йоко для битлов. Без сомнений. Все члены группы, жены и менеджеры… вместе в постели. Вот это я понимаю – пиздец. Это все наркота! Мы узнали, что годами превращали реальность в мечту, а потом наблюдали, как она становится кошмаром. Вот она, героиновая смерть.

Я провел три недели в «Сьерра Тусоне», многоцелевом центре по восстановлению отношений или как еще его назвать. В первый же день, когда я туда приехал, психотерапевт спросил меня:

– Итак, э-э, Стивен, начнем с нескольких вопросов: у вас когда-нибудь был роман на стороне?

– Ну, да, я…

– Ясно, отправьте его на сексуальную терапию. Идем дальше, у вас когда-нибудь умирал член вашей семьи, когда вас там не было?

– Ну, знаете, моя бабушка…

– В группу поддержки! У вас когда-нибудь были проблемы дома с женой и детьми?

– Ну, понимаете, я часто гастролирую месяцами и не вижусь…

– В группу по семейным проблемам!

После того как я оттуда уехал, у меня на шее висело шесть или семь – измов: наркомания, алкоголизм, сексуальная озабоченность, созависимость, семейные неприспособленность, неумение управлять гневом, огромный клитор, крохотный член, любитель толстух и шлюх, а, и я упоминал компульсивный нарциссизм? О да, у меня был полный спектр жизненных проблем. Плохая новость: как они узнали? Хорошая новость: в последнюю неделю в любом реабилитационном центре проводится то, что называется семейной неделей, и поскольку у меня две семьи – биологическая и та, другая… группа… угадайте, кто пришел на ужин?

Разумеется, у психологов всегда куча этих ебаных теорий. Джон и Йоко ходили на сеансы к Артуру Янову. Давайте-ка подумаем, если люди кричат, когда им страшно, то что, если… Нет-нет, стойте! Надо заставить их кричать дома, пока они не боятся! Тогда, может, они перестанут кричать, когда испугаются, – тогда мы изобретем новую эмоцию! Да! Вот оно! Голод, злость, одиночество и Янов!

Мне понадобилось три недели, чтобы добиться какого-то сочувствия от психологов, которые постоянно пытались повесить на меня ярлык и понять, кто я… заставить меня признать стыд – вызвать его из-за моей ужасной сущности. Они говорили выгнать Стивена Тайлера и пустить Стивена Талларико. И они не должны встречаться? Ага, блядь, конечно! Они пытались заставить меня носить одежду – беспорядочно, как они говорили, – наизнанку, и нацепить на меня табличку «Не разговаривать с женщинами». Все это лишь привлекало чудаков. Он был смельчаком, который съел первую устрицу, и скоро они узнают его поближе. Тем временем я все жду, пока этот психотерапевт скажет мне все как есть. Короче, в семейный день мы (группа и менеджер) расхаживали по палате, а рядом Боб Доуд, которого изначально наняли в качестве «нарко-копа», чтобы держать группу в трезвости (только представьте). Этот парень правда был из полиции Невады, который мало знал о человеческом общении и ничего не знал об ужасных привычках рок-звезд. А Тим взял и сделал его сраным тур-менеджером Aerosmith!?! Боб сидел с нами, приглядывал, пока мы с Джо пытались писать песню. Я сказал: «Знаешь, Боб, писать труднее, когда за нами наблюдают. Ты сбиваешь весь настрой». Что, разумеется, переводилось как: «Стивен устраивает проблемы; он хочет меня выгнать – наверное, он хочет принять наркотики».

И вот на сеансе я ему высказал:

– Мне не нравится, что ты ходишь за нами, как коп. Отвали. И вообще, – пробубнил я себе под нос, – у тебя кишка тонка играть в Бога, и ты ничего не знаешь про наркоманию!