Стивен Тайлер – Аэросмит. Шум в моей башке вас беспокоит? (страница 39)

Пожалуйста, давай просто поговорим Пожалуйста, вытащи голову из туалета Пожалуйста, ты так далеко от дома Пожалуйста, ты превратила сердце парня в камень Больна, как собака[7], что у тебя за история? Больна, как собака… Кошка украла твой язык?

Следующая остановка – Япония… В лучших традициях битломании шестидесятых нас встретили с воплями. Как только мы вышли из самолета, в терминале появились сотни орущих фанатов, так много, что нас пришлось поднять над их головами, как Клеопатру у постели Марка Антония. Их крики почти оглушали как в аэропорту, так и в Будокане, где мы отыграли четыре концерта подряд, билеты раскупили полностью. Если бы только у наших менеджеров хватило ума записать эти концерты, вместо того чтобы скатывать доллары в трубочку и трахаться за наш счет, мы могли бы побить Cheap Trick с их записью в Будокане. Кстати, отличная запись. Вечная классика винила.

Мы до ужаса боялись накидываться в Японии, и вскоре у нас наступило наркотическое отчаяние. У Элиссы было решение на все: «Идем по магазинам!» И так Джо, Элисса и Генри Смит пошли гулять и оказались в антикварном магазине. На витрине стояла старая глиняная трубка с изогнутым чубуком. Выглядело многообещающе, этакая древняя наркотическая атрибутика, и Элисса сказала: «Я хочу!» Поэтому Джо купил трубку и привез в отель. Джо передал ее Генри. «Ты первый», – сказал Генри, потому что не знал, что там может быть. Джо перевернул трубку вверх ногами, зажег сразу несколько спичек и начал вдыхать. Святой Эдгар Аллан ПОпиум. Это и был опиум.

Он выдохнул, и от этого дыма накурились все. Даже я, хотя был на шесть этажей выше!

За океаном была суровая «наркотическая засуха» – у нас скрипели зубы, и если в уголке чьего-то рта и белело какое-то вещество, так только от пончиков недельной давности. У всех началась маниакальная тяга, поэтому на обратном пути мы решили отдохнуть на Гавайях.

Мне хотелось бы думать, что я оказался на обложке Rolling Stone благодаря моему ангельскому поведению, но… что-то я скромно отошел от темы. МЫ попали на обложку Rolling Stone 24 августа 1976 года, потому что Aerosmith вытащили Экскалибур из камня.

Весной 1977 года у Дэвида Кребса была гениальная идея, что для нашей следующей записи мы должны уехать из большого безумного города, подальше от наркотиков и соблазнов. Мечтай! Географическое лечение? Ну на хуй! Наркотики можно привезти, Дэвид… у нас есть связи. Дилеры привозят! Прятать нас в бывшем монастыре с тремя сотнями комнат – рецепт для полного безумия. Возможно, они хотели свести нас с ума. Ну уж нет.

Джек с группой разработали каждый нюанс для нашего опыта в стиле альбома Smoke on the Water Deep Purple. Перестроили студию внутри, а снаружи установили мобильную звукозаписывающую машину. К этому прибавили кулинарный антураж Grateful Dead – поваров, которые приезжали по первому зову, и на каждом шагу были дилеры. Все это называлось «Сенакль», поместье недалеко от Армонка, Нью-Йорк, и все участники группы заинтересовались им потому, что нам его представили как замок. В итоге единственным, что хоть отдаленно напоминало средневековый замок, была большая каменная водонапорная башня. Помимо этого Сенакль был просто большим зданием с множеством крошечных комнат, полных паутины и, наверное, призраков. Какой злодейский план.

Сенакль – это отсылка к горнице, где проходила Тайная вечеря. Срань господня! Я и сам там придумывал суд. Я был и судьей, и присяжным, и зачинщиком всего этого безумия, которое происходило в рамках парадигмы неблагополучной семьи-группы и молитв, на которые так и не ответили монахини. Тишина была оглушительной, не было даже лица в банке у двери[8]. Только мой разум, отчаянно пытающийся расшифровать крупицы реальности в заброшенном монастыре. А ну-ка, посмотрим, сможешь ли ты найти какую-нибудь рифму и смысл в этом, Стивен.

Я фантазировал, что я Кит Ричардс и играю на юге Франции слайд только что отломанным горлышком от бутылки винтажного «Лафита-Ротшильда», который я вылакал, чтобы проникнуться необходимой мне атмосферой, – и тут я уже записываюсь в особняке Шопена, где Элтон Джон написал свой классический альбом Honky Château. Мне нужно было напиться творческой амниотической жидкостью своего музыкального воображения. Парадокс творения с восхитительными противоречиями: чтобы создать плодородный образ мышления, мне нужно было оказаться в своем ментальном Сенакле и воплотить музыку в реальность.

Обкуренная рок-звезда в рваных атласных лохмотьях, лежащая на древнем каменном полу замка, – слегка безумная, но все же способная создать революционный альбом, который поразит всех слушателей и заставит критиков передернуться. И все же эта средневековая фантазия, должно быть, одним волшебным вечером просочилась в мое подсознание, и я написал Kings And Queens («Короли и королевы»)…

Oh I know I Lived this life before Somehow know now Truths I must be sure Tossin’, turnin’, nightmares burnin’ Dreams of swords in hand Sailing ships, the viking spits The blood of father’s land Only to deceive О, я знаю, что Уже жил эту жизнь Как-то я уже знаю Правду, в которой должен быть уверен Я мечусь, переворачиваюсь, кошмары горят Сны о мечах в руке Парусные корабли, викинги сплевывают Кровь родных земель Только ради обмана

Сенакль – это наивысший Aerosmith в самый успешный период, мы были на высоте! Мы заполонили это место и ментально, и физически. Задолго до того, как появились сотовые, мы установили в каждой комнате проводные телефоны. У нас была огромная кухня, столовая, место, где команда могла спать и работать, и наша огромная студия вместе с маленькими комнатами для Джека, чтобы работать со звуком. Мы протянули до микрофонов в часовне колючую проволоку на сотню метров, и там на алтаре стояли барабаны Джоуи. Джек Дуглас гонял там Джоуи до посинения, пока он разучивал барабанную партию песни Critical Mass («Критическая масса»).

Некоторые из нас жили и дышали Сенаклем, а некоторые под конец дня просто уходили домой. Мне это никогда не нравилось. Если мы начинали писать в 16:00, то Джоуи все равно заканчивал где-то в шесть утра. Нюхать или не нюхать? В этом даже не было вопроса. Дурь и еще дурь, пока аппаратура не расплавится. Джоуи достиг своей критической массы той ночью, когда врезался в ограждение в четыре утра на своем черном «Феррари 308 GTB», по глупости отказавшись от дозы, которую мы ему предложили, чтобы он не заснул. Он тогда все еще был под кайфом, и когда он расхреначил свою машину, то каким-то чудом остался невредим.

Это было невероятно жуткое место… с очень плохим освещением. В доме почти не осталось того, что могло освещать, поэтому там было много больших темных гостиных и длинных коридоров – пещерное мрачное место, особенно по ночам. А еще там были маленькие комнатки, где спали монахини. Я заходил в каждую комнату и протягивал: «М-м-м-да», потому что там были кровать, стул, окно – это все. Кажется, в соседнюю кабинку мы ходили довольно часто. Супербыстро, в предрассветные часы, это мне так кажется. И все эти частые перелеты сестер… Бог их разберет! Если ты женишься на божестве и откажешься от своей человечности, что-то за это да будет. Они были там до нас, и я терпеливо ждал божественного вмешательства, чтобы меня пустили к их священному эфиру. И я подумал: ТО, ЧТО ДОСТАЕТСЯ ТЕРПЕЛИВЫМ, ВОЗМОЖНО, ОСТАВИЛ ТОТ, КТО ДОЖДАЛСЯ ПЕРВЫМ.

Сенакль – это наивысший Aerosmith в самый успешный период, мы были на высоте! Мы заполонили это место и ментально, и физически.

Если тебе было нужно взять что-то на кухне посреди ночи, то это походило на путешествие через Сахару, не говоря уже о дороге обратно. Поэтому у каждого в комнате были маленькие холодильники, ведь иначе пришлось бы идти в этот темный сырой подвал. Он был похож на декорации к фильму Роджера Кормана… а потом там поселились вампиры. Разумеется, только в нашем сознании, но это было что-то вроде закуски перед главным блюдом.

Всегда интересно, как другие люди – вне нашего ковена – видят нас во времена крайностей. Однажды туда приехал карикатурист Эль Гиршфельд и нарисовал нашу группу – этот рисунок мы использовали для обложки альбома Draw the Line («Подведи черту»). Он мастерски справился с работой. Мы там похожи на причудливые живые образцы под стеклом. «Подведи черту» – идеальное название для того, как мы жили. Я всегда заходил слишком далеко, и мне часто напоминали, что я не умею подводить черту. Меня бесили такие слова, но они были правдой. Если кто-то говорил: «Не делайте этого», то мы делали. Ведь я знал, что если ты не знаешь, где подвести черту, то у тебя появляется бесконечное число выборов.

У Джо было соло, которое он написал на шестиструнном басу, оно было настолько решительным, что песня практически сама написалась. Оно залезло внутрь моей шеи и вытащило слова из моего горла. То, как группа играла этот трек, было вне шкалы Рихтера, поскольку энергия этой песни определяла само наше существование в то время.

Checkmate, honey, beat you at your own damn game No dice, honey, I’m livin’ on an astral plane Feet’s on the ground, and your head’s goin’ down the drain Oh, heads I win, tails you lose, to the never mind When to draw the line Шах и мат, дорогуша, я победил в твоей же чертовой игре