Тем временем Джоуи бренчал в гараже на гитаре, которую мы нашли в мусорном баке, и начал играть крутой рифф, навеянный соуловыми группами, в которых он играл до Aerosmith. Этот рифф так меня вдохновил, что я написал эти слова…
When I’m in heat and someone gets the notion
I jump to my feet and hoof it to the ocean
We find a place where no one gives a hoot
Nobody never ever wears a suit
The ladies there you know they look so proud
That’s ’cause they know that they’re so well endowed.
Когда у меня течка и кто-то это видит
Я вскакиваю и тащусь к океану
Мы находим место, где всем плевать
Где никто не носит костюм
И местные девушки такие гордые
Потому что знают, что они такие одаренные
Я дописал куплет за час. Джоуи, ты крут.
Потом мы начали Nobody’s Fault. Это был один из самых ярких моментов моей творческой карьеры. Если вы внимательно слушали начало, то знаете, что в песне нет вступления. Я предложил Джо включить громкость усилителя на 12, а на самой гитаре выключить. Поскольку песня в ми мажоре, я сказал ему начать с ре, а затем медленно повернуть ручку громкости до упора. Я попросил Брэд играть ля, а потом сделать так же, как Джо. Затем Джо таким же образом сыграл до, а Брэд – соль, Джо сыграл си-бемоль, Брэда сыграл фа, Джо сыграл ля-бемоль, Брэд сыграл ми-бемоль, и потом Джо и Брэд оба сыграли ре. И когда они вместе сыграли это ре, добавляя громкость мизинцами – и подержав его секунду, – тогда вся группа резко начинала играть ми так, будто сам Гитлер вломился в дом. Я обернулся и увидел, что у Джека Дугласа началось внутреннее кровотечение от такого блаженства.
Я стоял посреди комнаты с наушниками (которые мы называли «банками») и однонаправленным микрофоном, мне нравилось петь с ним, пока мы записывались. Казалось, это вызывало внутри каждого такой маленький бунт. Прямо перед тем, как группа начала играть, этот звукарь из Columbia навсегда отметил свое присутствие, открыв дверь прямо посреди этой сладкой тишины. В руке у него был кларнет, который в итоге оказался на обложке Pandora’s Box, но это уже другая история. В Nobody’s Fault по сей день действительно слышно, как открывается дверь, и почему-то этот звук кажется все громче и громче с каждым прослушиванием, – наверное, потому, что теперь ты знаешь, что он там есть. Мы с Джо всегда любили оставлять неожиданные ошибки – это было нашим кредо. Джек тоже их любил.
Когда ты делаешь альбом, то понимаешь, что делали The Beatles на своих пластинках: все эти звуковые эффекты и искажения, и как они их добивались, хлопая багажником или проигрывая треки задом наперед. Нам с Джеком это очень нравилось. Мы отнесли усилители в коридор для Train Keeped a-Rollin’ и Seasons of Wither и вырезали звук толпы из The Concert at Bangladesh в Мэдисон-Сквер-Гарден.
Для Back in the Saddle, первого трека в Rocks, у меня было несколько идей. Мы с Джеком думали о походных ботинках и здоровенном куске фанеры. Я хотел взять с собой ковбойские сапоги, которые носил еще в школе, те, что сбоку с пуговицами. Мы достали фанеру, и я уже хотел нацепить на сапоги бубен для дополнительного звука, когда появился Дэвид Йохансен и начал помогать мне его приклеивать. Так я стал «Мистером Бубенщиком». Спасибо, Боб. Дэвид, конечно, крут, но я не мог не думать: «Боже, твоя жена так прекрасна!»
Этот топот слышно после куплета…
Riding into town by the light of the moon (stomp, stomp, stomp)
Looking for ol’ Sukie Jones, she crazy horse saloon (stomp, stomp, stomp)
Еду в город при свете луны (топ-топ-топ)
Ищу старую добрую Сьюки Джонс, эту чокнутую потаскушку
(топ-топ-топ)
После этих строчек я начал топать по фанере.
В предприпеве слышно «Я СНОВА в се-едле», а сзади – мои бубенчатые ботинки на фанере. Джек и звукарь Джей Мессина сначала удвоили этот звук, а потом утроили, чтобы это звучало, будто топает целая армия…
Peelin’ off my boots and chaps, I’m saddle sore
Four bits gets you time in the racks, they scream for more
Снимаю сапоги и гетры, все болит от седла
За четвертак можно сесть за стойку, они просят большего
Следующая строчка – «Fools gold out of their mines» («Забирайте все золото дураков»). Но я думал, что все будут слышать «Fools go out of their minds» («Дураки сходят с ума»). А потом…
The girls are soakin’ wet, no tongue’s drier than mine
I’ll come when I get baaaaaaccckkkkkk…
Все девочки мокрые насквозь, а у меня пересохло во рту
Я приду, когда верну-у-у-у-усь…
И тогда, если вы очень прислушаетесь после следующих строк, то услышите, как бьет хлыст…
I’m calling all the shots tonight, I’m like a loaded gun
Peelin’ off my boots and chaps, I’m saddle sore
Four bits gets you time in the racks, I scream for more
Сегодня я все решаю, я как заряженное ружье
Снимаю сапоги и гетры, все болит от седла
За четвертак можно сесть за стойку, они просят большего
Название песни навевает мысль о лошади, скачущей в закат, поэтому мне хотелось услышать звук лассо и хлыста. Я установил два микрофона Neumann U80 и поставил их на расстоянии шести метров друг от друга, встал посередине, схватил гитарный шнур и сказал: «Включите микрофоны», после чего начал размахивать шнуром вокруг головы, все больше отпуская – три метра, три с половиной, четыре… пока он не стал как можно ближе к микрофонам, не сбивая их. Потом Джек перевел звук хлыста с левого динамика на правый. Я бы назвал это конфеткой для ушей.
В конце песни слышен топот копыт скачущих лошадей. Для этого я использовал два кокоса, которые стащил с груди русалки. На самом деле они были в наборе для ударных, который мне дали на SIR Studios. Когда мы писали Sweet Emotion («Сладкие эмоции»), я попросил тот же набор, но туда забыли положить маракасы. Так вот, прислушайтесь к началу Sweet E, слышите такое чик-чик-чик? Это не маракасы. Кто-то в студии оставил пакет с сахаром на пульте. Я взял этот пакет, поднял к микрофону, Джек сказал: «Давай», и я начал им трясти. Так и начинается Sweet E. Правда сладко!
Я надеялся, что Back in the Saddle будет ностальгически напоминать обо всех спагетти-вестернах, которые я когда-либо видел. Группа играла как боги, которыми они и были. Джек с Джеем записали песню так, как вы ее сегодня слышите.
Я написал Rats in the Cellar («Крысы в подвале») в качестве завершения или ответа на «Игрушки на чердаке». Крысы/подвал – игрушки/чердак. Между тем Rats больше отражала то, что происходило в реальном мире. Все разваливалось на части, здравомыслие уезжало от нас на юг, осторожность летела по ветру, и мало-помалу на нас надвигался хаос.
Когда ты делаешь альбом, то понимаешь, что делали The Beatles на своих пластинках: все эти звуковые эффекты и искажения, и как они их добивались, хлопая багажником или проигрывая треки задом наперед. Нам с Джеком это очень нравилось.
Goin’ under, rats in the cellar
Goin’ under, skin’s turnin’ yellow
Nose is runny, losin’ my connection
Losin’ money, getting no affection
New York City blues
East Side, West Side blues
Throw me in the slam
Catch me if you can
Believe
That you’re wearing
Tearing me apart
Safe complaining, ’cause everything’s rotten
Go insanin’, and ain’t a thing forgotten
Feelin’ cozy, rats in the cellar
Cheeks are rosy, skin’s turning yellow
Loose and soggy, lookin’ rather lazy
See my body, pushin’ up the daisies
Иду ко дну, крысы в подвале 
