Стивен Тайлер – Аэросмит. Шум в моей башке вас беспокоит? (страница 19)

Я ночь за ночью сидел возле его установки и говорил: «Сыграй тут побольше», потому что он правда не понимал, что после второго куплета – как раз после предприпева, перед припевом – нужно что-то захватывающее и… что бы это могло быть, мистер Барабанщик? Барабанный переход! Предприпев означает: «Оп, сейчас начнется». Куплет – это повествование, а предприпев – это «Оп, сейчас начнется». А потом барабанный переход, чтобы показать, что это важно… отметить эту важность! Конец песни, может, снова предприпев и бридж (суммирование), такой «довесок» к тому, что ты мог сказать в начале песни, чтобы напомнить всем, о чем речь… и БАМ, снова куплет, и все. А во время куплета и затихания… давай, сыграй на барабанах еще раз. Это то, что я знал, выучил и передал Джоуи. И он играл, и последние тридцать пять лет я жил через него. Я не знаю, как этого не делать.

Знаете, какой альбом я люблю почти что больше всех? Songs in the Key of Life Стиви Уандера, в основном потому, что там решил сделать барабанщик, Рэймонд Паундс[2], а именно – не делать то, что говорится в его фамилии. В этой замечательной пластинке почти нет барабанных соло. Можно быть достойным, просто поддерживая всю композицию. Послушайте барабаны в Kashmir Zeppelin. Просто. Понятно. Из-за них песня живет – как нападающий, который защищает квотербека.

Так как я барабанщик и перфекционист, я признаю, что был строг к Джоуи. Но из-за этого он стал лучше. Например, когда мы репетировали на Гавайях, я сел за барабаны и написал барабанную партию на Walk This Way. Вам рассказать эту историю сейчас или когда мы дойдем до Toys in the Attic? Вообще-то, я не говорил, что книга будет идти по хронологии. Как это вообще возможно? (Ха!) Но мы за БАРАБАНАМИ, поэтому… да похуй.

Песня Walk This Way – одна из моих величайших гордостей, и я, конечно, тешу свое ЭГО и все такое, но даже после того, как вы почитаете про Run DMC и Рика Рубина, я все еще думаю, что песня и так была ХИТОМ. И вот доказательство… «Backdoor lover always hiding ’neath the covers» – это невозможно СПЕТЬ, если ты не барабанщик или хотя бы не имеешь хорошее представление о том, что такое ритм.

Вот, мы на арене HIC в Гонолулу, проверяем звук, Джо играл свое соло, и я такой: «Тихо-тихо-тихо… СТОП!» И побежал к барабанам. Джоуи тогда еще не вышел. Он был за кулисами, а мы с Джо начали играть соло Walk This Way, потому что ритм Джо был просто «так-то!». Бада да дам, ба дада дам бам (пауза)… бада да дам, ба дада дам бам. Я сел за барабаны и играл под это, так и родилась партия ударных в Walk This Way.

Битлы пели в комнате со своим голосом… это значит, что там было эхо. Они не нанимали какого-то хитровыебанного звукаря, чтобы убрать это. Они так и записывались. Как только песня выходила, эхо оставалось там навсегда.

Джоуи был не лучшим барабанщиком, когда я вступил в группу, а я тоже был барабанщиком, и у меня была теория, как должна репетировать настоящая группа, чтобы сплотиться – играя ту строку из Route 66 снова и снова, – а еще я написал песню Somebody. В конце концов Джоуи стал самостоятельным барабанщиком. Ему всегда нелегко давалась партия в конце Train Kept a-Rollin’, но он боролся за свою независимость – то есть возможность самому шевелить четырьмя конечностями – и в итоге стал лучшим рок-н-ролльным барабанщиком. Теперь его правая нога похожа на бицепс из-за игры на бочке.

Джоуи говорит, что я сводил его с ума, из-за меня у него был нервный срыв. Когда мы были вместе на реабилитации «Степс» в Малибу в 1996 году, со мной начали спорить.

– В чем смысл приводить сюда того, кто принимает дальше?

– Вы че, блядь, несете? – спросил я.

– Твой барабанщик! Он на кокаине, у него тот тик, который возникает только у кокаинщиков.

А потом мне пришлось все объяснять – но я понятия не имел, что объяснением был я сам.

Итак, мы все живем и работаем вместе и уже начали играть на концертах. Конечно же, время от времени мы цапаемся, но ни у кого нет сомнений, что нас ждет успех. Все были абсолютно преданы делу. Ни одна моя группа не доходила до такого уровня. До того как мы переехали на 1325, я смотрел на Тома и начинал: «Ты же не уходишь?», «Ты что, трус?», «Мы же едем, да?». Сейчас становится все меньше и меньше городов, где начинающие группы могут играть… и облажаться. Попробуйте облажаться! Мы смогли – и вы сможете!

Джоуи Крамер – тот, кто привнес в Aerosmith фанк и все такое, потому что до этого он играл в черных группах и считал, что чувствует эту музыку. Разумеется, он и не представлял, во что вырастет. Он такой са-мо-быт-ный. Даже его ошибки впи-и-и-сываются!

А еще со мной был старый приятель и соратник по банде Рэй Табано. Он присутствовал с самого начала. Не самый лучший гитарист на планете, но чокнутый засранец. Чокнутый Рэймонд. И я хотел, чтобы в нашей группе были две гитары (как и у многих других… The Stones, например). Где-то через год Рэя заменил Брэд Уитфорд (в 1971-м).

Как и многие группы, мы жили в одном доме, играли, напивались, шырялись, воровали еду. У нас не было денег… мы тогда умирали с голоду. Я воровал продукты из «Стоп-шопа» (который мы переименовали в «Стоп-крад»). Я шел в магазин, брал говяжий фарш и запихивал в джинсы, где уже был рис. Получалась дешманская смесь, которую можно вылить на хлеб с бурым рисом и морковкой. И так питались все шестеро.

Наша психологическая война началась с молока – что довольно забавно, потому что в 1979-м группа распалась именно из-за пролитого молока. Утром я приносил молоко и ставил его в холодильник; чуть позже я шел налить себе стаканчик, и какого хуя, там оставалась только капля. «Ну, зато мы оставили тебе хоть что-то!» – говорили они. И вот она… психолактологическая суть дела, и это самый шутливый способ описать наши мелкие ежедневные терки в группе. Я правда бесился, но никогда никого не бил. А то, что никто никогда не бил меня, свидетельствует об их выдержке. Наверное, я всех сводил с ума.

Но если ты не выводишь из себя это дерьмо, оно остается внутри и гноится. Группы стараются избегать стычек, но, черт, они действительно могут вдохновить на создание лучших песен. Однажды, в самом начале 1971 года, я написал базовый мотив и текст песни Movin’ Out на водяном матрасе с Джо Перри в нашей гостиной на 1325 Ком-авеню. Я вскочил и закричал:

– Ребята! Вы понимаете, что мы сделали?

– Че такое, бро? – их энтузиазм точно не бил через край.

– Это наш первенец! – провозгласил я. – Первая аэросмитская песня! Круто же!

We all live on the edge of town Where we all live ain’t a soul around People start a-comin’, all we do is just a-grin Said we gotta move out ’cause the city’s movin’ in Мы все живем на окраине Вокруг нас нет ни души Люди приезжают, а мы лишь ухмыляемся И говорим, что уезжаем, раз город переселяется сюда

В это время вся группа развалилась перед теликом, пила пиво и курила травку. Они и глазом не моргнули, если бы я объявил о конце света.

– Подвинься, ты загораживаешь телик, – ныли они.

– Нет, дружище, – ответил я, – пошли писать новые песни!

– Пф! Уебывай давай! – и они скидывали на меня пепел.

Я настолько взбесился на парней, что пошел в соседнюю комнату, сел за фортепиано, написал новый куплет Movin’ Out, закончил Make It, Don’t Break It и начал работать над Dream On. Короче, до хрена сделал. Может, любовь – правда, лучшая мотивация, но злость занимает почетное второе место.

Альбомы Taj Mahal и Deep Purple (смесь Taj Mahal и The Yardbirds) имели на меня огромное влияние. Именно это я привнес в Aerosmith. Я решил: «Эти альбомы определенно станут нашей Библией». Taj Mahal. Боже, его альбом был таким инструментальным для моего восприятия, когда я ушел из других групп в Aerosmith. Я назвал своего сына в честь Таджа. Taj Mahal пел ту песню Going Up to the Country, Paint My Mailbox Blue на улице с гармоникой – она из первого альбома, и я до сих пор его слушаю.

У нас была Train Kept a-Rollin от The Yardbirds, но в итоге вышел R&B-хит Тайни Брэдшо, лидера свинговой группы. Джонни Бернетт упростил ее в пятидесятых, а The Yardbirds просто зажгли с ней. И что нам было терять? Я всегда хотел сыграть Road Runner («Дорожный бегун») – это мое тотемное животное. Версию Бо Диддли, «облюзенную» группой Pretty Things.

Группы стараются избегать стычек, но, черт, они действительно могут вдохновить на создание лучших песен.

Первый необходимый шаг – достать себе Библию блюза: The Yardbirds, Led Zep, The Stones. Старый перегруженный британский блюз. Это все части того самого креста, детки. Огненная святыня! Oh, Well Питера Грина или Rattlesnake Shake Fleetwood Mac на Live at the BBC. Какого хуя? Это все скрытая истина! Мелодическая чувствительность заложена на этом виниле.

Этот набор может купить любой дурак. Например, лысый бухгалтер в стремном парике и тугом спандексе, а потом он попадет на обложку хеви-метал-журнала. Но в том смутном, непонятном прошлом мистические трюки Джеффа Бека, Джимми Пейджа и Питера Грина открывались только истинным верующим.

Когда Джимми Пейдж приехал в Бостон с туром Outrider в июне 1988-го и посвятил песню Train Kept a-Rollin’ «Стивену и Джо из Aerosmith», нас будто благословил один из наших богов.

Мы репетировали в Бостонском университете, в подвале женского общежития. Джефф Грин был заведующим Первым западным общежитием, таким здоровяком, которому нравилась наша группа, и он разрешал нам репетировать бесплатно. Мы репетировали до половины пятого, возвращались домой, чтобы успеть посмотреть «Трех балбесов» ровно в пять на 38-м канале, и накуривались. Короче, тупели. Хотя тупеют не все. Вообще, мне кажется, что я под травой написал неплохие вещи, но больше всего я употреблял тяжелые наркотики.