Стивен Кью – Дом, где спят чудеса (страница 3)

Переход в этот раз был другим. Не восторженным, не похожим на чудо, которое распахивает объятия. Он был похож на глубокий вдох человека, которому долго не хватало воздуха. Всё вокруг стало плотнее, темнее, тяжелее. Где-то далеко по-прежнему звенела музыка, но не радостно – как будто она устала, но не сдаётся.

И потом – свет.

Не оглушительный. Не ослепляющий. Живой. Тёплый. Но в этот раз – раненый.

Город Чудес был здесь.

Только он изменился.

Лея замерла. Ей вдруг захотелось и плакать, и бежать навстречу, и обнять весь город сразу.

Когда-то улицы светились так, будто каждая из них была мелодией. Теперь свет здесь тускнел. Как будто кто-то аккуратно стирал краски, оставляя серые полосы. Одна половина дома могла быть всё ещё живой – окна светились, стены переливались мягкими цветами. А другая половина… серела. Выцветала. Крошилась по краешкам.

Когда-то воздух был сладким, как радость. Теперь в нём чувствовалась прохлада тревоги.

– Ого… – тихо выдохнул Артём. – Это… не просто плохо.

Город всё равно был прекрасным. Даже таким. Но теперь его красота была хрупкой. Такой, от которой сердце болит ещё сильнее.

И вдруг впереди вспыхнул огонёк. Яркий. Настойчивый. Совсем как смех в темноте. И прямо к ним сорвалась Искра.

– Вы пришли! – закричала она, сияя от радости… и в тот же момент свечась заметно слабее, чем раньше. – Я знала, я знала, я знала, что вы не оставите нас!

Она закружилась вокруг них, оставляя за собой тонкую дорожку света, которая гасла быстрее, чем раньше. И это тоже было больно видеть.

– Вы… стали… тусклее, – осторожно сказала Лея, боясь обидеть.

– А Город стал тяжелее, – услышали они спокойный, мягкий голос.

Из тени вышел Тень. Такой же тихий, как и прежде, но его очертания стали тоньше, ломче, будто его могли развеять одним неправильным словом.

– Привет, – он улыбнулся. – Я рад, что вы здесь. Даже если это значит, что дела совсем плохи.

– Насколько плохи? – серьёзно спросил Артём.

И Город ответил сам.

Где-то недалеко по улице пробежала трещина по мостовой. Дом неподалёку дрогнул, его цвет погас наполовину. Со звуком, похожим на выдох, часть стены осыпалась… но не вниз. Она словно растворилась в воздухе.

– Что это? – прошептала Лея.

Искра перестала сиять на секунду.

– Туман, – сказала она тихо. – Он пришёл.

– Туман Забвения, – добавил Тень. – Он не просто разрушает. Он стирает. Люди перестают помнить свои мечты. А что забыто – умирает здесь.

Лея почувствовала, как сердце внутри упало чуть ниже. Забвение. Это даже страшнее, чем страх. Потому что страх – живой. А забвение – пустое.

– Где он? – спросил Артём, сжав кулаки.

– Он не «где», – ответил Тень. – Он – над всем. Он просачивается в каждый угол, он не бьёт сразу. Он тихий. И поэтому опаснее.

Лея подняла взгляд. И только теперь заметила: высоко над городом, среди неба, которое раньше сияло как праздник, теперь медленно плыла огромная бледная масса. Она была не чёрной – наоборот, почти прозрачной. Бесцветной. В ней не было ни света, ни тьмы. Она была как пустой лист, который хотел стать всем… стирая всё остальное.

– И Безлик… – прошептала Лея.

– Он стал сильнее, – сказал Тень. – И умнее. Теперь он не пытается напугать. Он пытается убедить, что мечты – это лишнее. Что без них легче. Спокойнее. Тише.

– И многие соглашаются, – добавила Искра, потускнев.

Где-то рядом прошёл житель Города. Когда-то яркий, невероятный, он теперь был полупрозрачным. Его лицо было размытым, как забытая картинка. Он посмотрел на детей… и на секунду в его глазах вспыхнул свет – узнавание, радость.

– Они вернулись… – прошептал он.

И на миг он стал ярче.

И этого оказалось достаточно, чтобы Город, несмотря на все раны, всё-таки улыбнулся. Не широко. Не победно. Но тепло.

Они вернулись.

И значит, надежда ещё жива.

Стоило этим словам прозвучать, как из-за угла выскочило что-то похожее на маленький вихрь красок. Оно завертелось, оставляя за собой след из разноцветных штрихов, и в следующую секунду превратилось в невысокого человечка с шапкой, похожей на перевёрнутую кисточку.

– Они тут! Настоящие! – закричал он так громко, что даже бледные стены рядом дрогнули. – Я же говорил, что вернутся, а вы: «Это всё сказки, это просто эхо…»

За ним показались другие жители Города. Кто-то – с крыльями из бумаги, кто-то – с волосами, сотканными из музыкальных нот, кто-то – почти прозрачный, едва заметный. Некоторые были ярче, другие – еле-еле светились. Но у всех в глазах появилось одно и то же выражение: смесь радости, облегчения и тихой боли.

– Лея… Артём… – девочка с волосами-лентами, которую они видели в прошлый раз, подошла ближе и улыбнулась, но её улыбка как будто не могла разгореться до конца. – Вы правда здесь…

Лея вдруг почувствовала, как в горле встаёт комок. Ей очень захотелось сделать что-то простое и человеческое – подойти и обнять всех сразу. Но людей было много, и вместо этого она просто шагнула вперёд и тихо сказала:

– Мы скучали.

Город отозвался мягким светом под её ногами. Словно он тоже сказал: «Я тоже».

– Скучать – это, конечно, полезно, – проворчал Мистер Секунда, – но давайте переходить к конкретике. Сколько частей города уже… хм… стерто?

Он произнёс это слово так осторожно, будто боялся, что оно само по себе может причинить боль.

Тень посмотрел на дома, стоящие поодаль. Один был почти прежним: на его стенах бегали световые зайчики, на крыше лениво переливалась радуга. Другой – наполовину исчез. Окна там были тёмными провалами, как пустые глазницы, а стена, ещё недавно украшенная рисунком летающих книг, теперь была бледным пятном.

– Слишком много, – ответил Тень. – Есть улицы, куда уже нельзя зайти. Не потому что страшно. Потому что там… ничего нет.

– А как всё началось? – спросил Артём.

Искра вздрогнула.

– Сначала думали, что это просто туман. Обычный. Он пришёл ночью. Мягкий, белый, тихий. Мы привыкли к странным вещам, никто не испугался. Но утром… – она замолчала и на секунду потускнела. – Утром некоторые дома стали бледнее. Жители забыли, чем они мечтали быть. Они улыбались и говорили: «Наверное, это было неважно». А мы знали, что это была их главная мечта.

– И с каждым днём он возвращался, – продолжил Тень. – Только теперь не уходил до конца. Люди стали забывать не только свои мечты, но и сам Город. Некоторые жители смотрят вокруг и говорят: «Что это за странное место? Я, кажется, здесь никогда не был…» А они жили здесь всю свою жизнь.

Лея почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она попыталась представить, как это – однажды проснуться и не помнить, что ты вообще мечтал. Не помнить, что когда-то верил, что можешь быть другим. Это было страшнее любой темноты.

– Почему вы не могли остановить его сами? – спросила она почти виновато. – Город ведь сильный. Вы все… необычные, смелые…

– Мы связаны с мечтами людей, – тихо сказал Тень. – Когда люди боятся или сомневаются, нам тяжело. Но пока они хотя бы помнят, что когда-то мечтали, мы живём. А Туман Забвения не пугает. Он делает вид, что помогает. Он шепчет: «Зачем тебе это? Мечты – это тяжело. От них болит. Забудь – будет легче». И многие… соглашаются.

– Забыл – значит, не болит, – глухо добавила Искра. – Только вместе с болью пропадает и свет.

Воздух вокруг чуть дрогнул. На мгновение стало тише, чем обычно. И в этой тишине Лея вдруг услышала что-то странное – будто кто-то совсем рядом произнёс её имя. Не вслух. Внутри.

Она обернулась. Рядом никого нового не появилось. Но на мгновение из переулка, ведущего вглубь города, выполз тонкий белёсый клочок тумана. Он был маленьким, безобидным, похожим на облачко, которое заблудилось.

– Лея… – прошептал он, или ей показалось. – Тебе тяжело. Ты хочешь, чтобы стало проще. Ты же устала быть «той, кто верит». Можно просто… перестать. Оставь всё. Забудь этот город. Забудь свои странные вопросы. Будет тише. Спокойнее. Никто не скажет, что ты… странная.

На секунду ей показалось, что внутри что-то действительно расслабляется. «А ведь и правда, – мелькнула мысль. – Было бы проще не чувствовать так много. Не переживать. Жить, как все…» Картинка: обычный день, обычная школа, обычные разговоры. Без тайных часов, без тяжёлых вопросов, без страха за целый город. Просто тетради, оценки, прогноз погоды, фильмы по вечерам.

Просто.

Туман приблизился. Лёгкий-лёгкий. Он не давил, не тянул. Он просто потихоньку вытягивал наружу её воспоминания. В первую очередь – самые яркие, самые важные. Вот Город Чудес сияет – и вдруг как будто чуть тускнеет. Вот Искра смеётся – её голос становится тише. Вот Артём стоит рядом у двери, и от его фигуры чуть-чуть отрезает край.

– Перестань, – вдруг сказал кто-то, и туман вздрогнул.

Это был голос Артёма. Не громкий, не геройский, но очень живой.

Он шагнул вперёд и встал между Леей и туманом. Лицо у него было серьёзным, даже злым.