Стивен Кью – Дом, где спят чудеса (страница 5)

И из тумана… выплыло лицо.

Нет, не совсем лицо. То, что пыталось им быть. Оно было как отпечаток в воде: то появлялось, то растворялось, оставляя после себя только ощущение пустоты. Там, где у людей бывают глаза, у него была гладкая, блестящая поверхность, чуть отражающая свет. Нос, рот – всё расплывалось. Но присутствие было таким сильным, что Лее захотелось отступить.

– Безлик, – прошептала она.

В Городе это имя знали все. И оно никогда не звучало громко.

– Давно не виделись, малыши, – голос прозвучал прямо внутри головы. Не громко, не криком – скорее как тихий разговор ночью, когда все спят. – Вы подросли. Не ростом… сомнениями.

Лея попыталась ответить, но голос как будто приклеился к горлу. Первый раз она столкнулась с Безликом, когда они спасали город в прошлый раз. Тогда он был больше похож на страшную тень, на шёпот, который пугает, но не дотягивается. Сейчас всё было иначе. Теперь он не пугал. Он звучал… убедительно.

– Я вижу, вам уже показали мою новую игрушку, – мягко продолжил он. – Туман. Люди всегда его любили. Туманы, дождь, серое небо. Ни света, ни тьмы. Ничего лишнего. Очень удобно.

– Это не просто туман, – наконец выдохнула Лея. – Это… то, что стирает людей.

– Как громко сказано, – насмешливо отозвался Безлик. – Я ничего не стираю. Я лишь помогаю им забыть то, что делает им больно. Мечты – это же сплошные проблемы. Ты хочешь одного, у тебя не получается, ты переживаешь, страдаешь… Зачем всё это, если можно просто… не хотеть?

Рядом тихо пискнула Искра. Её свет стал совсем маленьким, как огонёк спички на ветру.

– Ты забираешь их лица, – прошептала она. – Их голоса. Их истории.

– Я забираю лишнее, – спокойно ответил Безлик. – Усталость. Надежды, которые всё равно не сбудутся. Разочарования. Неужели вы не видите, как им легче потом ходить по своим серым улицам? Никто ни от кого ничего не ждёт. Никто не боится ошибиться. Красота.

– Это не красота, – резко сказал Артём. – Это… как если бы взять книгу и вырвать из неё все страницы, где что-то происходит. Оставить только обложку.

– Зато обложка не разочарует, – отозвался Безлик. – Она всегда одинаковая.

Мистер Секунда тикнул так громко, что на секунду заглушил этот голос.

– Ты стал наглее, – сказал он. – Раньше ты хотя бы притворялся темнотой. Теперь ты притворяешься заботой.

– Люди меня сами зовут, – не обиделся Безлик. – Каждый раз, когда кто-то думает: «Лучше уж ничего не хотеть, чем снова обжечься», – это они протягивают мне руку. Каждый раз, когда взрослый говорит ребёнку: «Перестань мечтать ерунду, будь как все», – это они открывают мне дверь. Я лишь пользуюсь тем, что вы сами создаёте.

Лея почувствовала, как у неё по коже побежали мурашки. Слова Безлика были как холодная вода: неприятные, но слишком правдоподобные, чтобы просто отмахнуться.

– И ты решил, что теперь будешь командовать целым городом? – спросил Артём. – Слишком много для того, у кого даже лица нет.

– Лицо – это лишнее, – отрезал Безлик. – Лица приходится отвечать за свои выражения. А мне… не в чем оправдываться. Вы сами меня придумали. Я всего лишь… вырос.

Туман вокруг них стал плотнее. Он не лез внутрь, не душил. Он просто окружал, оставляя всё меньше видимой реальности. В нём растворялись линии домов, расплывались вывески, исчезали таблички.

– Закройте глаза, – неожиданно сказал Тень. – Иначе начнёте забывать.

Лея послушалась. Сначала ей показалось странным – прятаться от тумана в темноту. Но тут она поняла: в темноте хотя бы остаются твои собственные мысли. А если смотреть в эту белую пустоту слишком долго, она заполняет всё.

– Я вернусь, – сказал Безлик. – Вы ещё передумаете. Знаете, что самое интересное? Большинство не нуждается в том, чтобы их пугать. Они сами приходят ко мне, когда устают от своих же надежд.

Его голос стал удаляться. Туман не исчез полностью, но стал рассеиваться, как дым.

– Он стал сильнее, – выдохнула Лея, наконец открывая глаза. – И… он говорит вещи, которые почти… звучат правильно.

– В этом и есть опасность, – сказал Мистер Секунда. – Самые страшные слова – те, в которых наполовину есть правда. Но только наполовину.

Они пошли дальше по улице. Теперь Лея видела знаки тумана везде. Здесь – лавка, где раньше витрины показывали оживающие истории, а теперь стекло было матовым, пустым. Там – скамейка, на которой сидела девочка-существо с крыльями из мелодий, и молчала. Её крылья потускнели, ноты слетели с перьев и растворялись в воздухе.

– Ты чего тут одна? – спросил её Артём, присаживаясь рядом.

– Я… вроде бы кого-то ждала, – задумчиво сказала девочка. – Очень ждала. Каждый день. А теперь… не помню кого. Но если не помню, значит, не так уж это и важно, правда?

Она улыбнулась. Слишком спокойно. Лея почувствовала, как у неё внутри всё переворачивается.

– Важно, – прошептала она. – Очень важно. Даже если ты забыла, сердце помнит.

Девочка удивлённо посмотрела на неё и прижала ладонь к груди.

– Что-то… да, – сказала она. – Здесь… щемит. Но головой не помню.

– У тумана есть слабое место, – окончил за неё Тень. – Он может добраться до памяти, но не до сердца. Поэтому он и старается сделать так, чтобы люди перестали его слушать.

Лея вдруг ясно поняла: то, что происходит в Городе Чудес, – это не просто магическая беда. Это то, что уже давным-давно началось в их обычном городе. В каждом «будь как все», в каждом «перестань выдумывать», в каждом «так устроена жизнь».

Ей стало страшно не за Город Чудес. За их мир.

– Если он научится полностью приходить к нам… – начала она.

– Он уже учится, – тихо ответил Мистер Секунда. – Пока вмешивается только в мечты. Потом начнёт стирать и остальное.

Артём сжал кулаки так, что побелели костяшки.

– Значит, нам надо не просто спасти этот город, – сказал он. – Нам надо научиться защищать и свой.

– Для этого сначала нужно выстоять здесь, – мягко сказал Тень. – Город Чудес – как сердце всех ваших «когда-нибудь». Если оно остановится, вашим «когда-нибудь» некуда будет приходить.

Лея всмотрелась в даль, туда, где туман плыл над улицами, как огромный, ленивый зверь без формы. И впервые не только испугалась – разозлилась.

– Он не имеет права решать за людей, что им помнить, – сказала она. – Даже если они устали. Даже если им больно. Это их жизнь. Их мечты. Их выбор – бороться или нет.

– Но иногда тем, кто устал, нужно напомнить, что выбор ещё есть, – добавил Артём. – Иначе они даже не поймут, что уже сдались.

Искра вспыхнула чуть ярче.

– Значит, вы будете теми, кто напоминает? – спросила она. – Даже когда туман говорит: «Забудь, так проще»?

Лея посмотрела на неё, потом на Тень, потом на город, который всё ещё дышал, хоть и тяжело.

– Да, – сказала она. – Мы будем теми, кто помнит. И теми, кто возвращает память.

Где-то далеко, над крышами, туман на секунду вздрогнул. Совсем чуть-чуть. Но он почувствовал, что у него появились враги не среди сказочных существ, а среди детей, которые не согласны жить в мире без мечты.

А это было для него гораздо опаснее.

Лея думала, что самое тяжёлое – это видеть серые улицы. Но оказалось, что куда тяжелее – видеть, как люди перестают быть собой на глазах.

Они шли дальше, и Туман Забвения будто следил за ними. Не нападал, не бросался, а просто присутствовал. Как погода, к которой привыкают, пока не понимают, что давно перестали видеть солнце.

Возле маленькой площади они услышали спор. Точнее – должен был быть спор, но получалась какая-то странная тишина с обрывками слов. Двое жителей стояли друг напротив друга. Один – мальчик лет двенадцати, но весь сотканный из летящих бумажных самолётиков. Другой – высокая девочка с волосами, похожими на сотню разноцветных ленточек. Они явно пытались что-то доказать друг другу.

– Я всегда… я хотел… – мальчик говорил, потом терял нить фразы, снова начинал. – Я… хотел быть тем, кто… кто… запускает…

Он остановился. Бумажные самолёты вокруг него замедлились, затем начали осыпаться прямо на мостовую, превращаясь в обычные листочки без рисунков.

– Ты хотел учить людей не бояться первого шага, – тихо подсказала Искра, подлетая ближе. – Ты показывал, что можно подняться выше, если рискнуть.

– Правда? – искренне удивился мальчик. – Это… звучит красиво. Наверное, я был… смелым?

– Был, – кивнул Тень. – И можешь быть.

– А зачем? – вдруг спокойно спросила девочка-ленточка. Раньше её волосы сияли, переливались, будто сами танцевали. Теперь они повисли тяжёлыми полосами. – Все равно никто не слушает. Все говорят: «Это глупости». Зачем стараться?

Туман мягко обвил её щиколотки. Совсем немного. Нежно. Как кошка, которая трётся о ногу.

– Вот, – шепнул он. – Посмотри, как удобно. Ничего не ждать, ничего не требовать. Не ошибёшься – если не начнёшь.

Глаза девочки стали пустее.

– Да, – тихо сказала она. – Может, правда… незачем.

– Неправда, – сказала Лея так твёрдо, что сама удивилась своему голосу. – Очень даже «зачем».