Стивен Кинг – Спящие красавицы (страница 57)

– Ничего не случилось. Набираюсь смелости. – Клавдия не отрывала взгляд от пола.

– Для чего? – спросила Джанетт.

– Хочу попросить ее позволить мне спать нормально, как она.

Энджел подмигнула Джанетт, высунула язык из уголка рта, покрутила пальцем у виска.

– О ком ты говоришь, мисс Бомбовая?

– О новенькой, – ответила Клавдия. – Я думаю, она – дьявол, Энджел.

Энджел это развеселило.

– Дьявол-Энджел[30]! Энджел-Дьявол! – Она изобразила две качающиеся чаши весов. – История моей жизни, мисс Бомбовая.

– Она наверняка какая-то ведьма, – пробубнила Клавдия, – раз она единственная, кто может спать, как прежде.

– Я тебя не понимаю, – сказала Джанетт.

Клавдия наконец подняла голову. У нее под глазами багровели мешки.

– Она спит, но не в одном из этих коконов. Пойди и посмотри сама. Спроси, как она это делает. Скажи ей, если она хочет заполучить мою душу, я ее отдам. Я просто хочу вновь увидеть Майрона. Он мой ребенок, и ему нужна его мамочка.

Энджел выплеснула стакан, который предлагала Клавдии, обратно в кофейник, повернулась к Джанетт.

– На это надо посмотреть. – Дожидаться согласия Джанетт она не стала.

Когда Джанетт подкатила кофейную тележку к камере, Энджел стояла, вцепившись в решетку и уставившись внутрь. Женщина, которую Джанетт заметила во время издевательств Питерса, расслабленно лежала на койке, с закрытыми глазами, ровно дыша. Темные волосы разметались великолепной короной. Вблизи лицо было еще более прекрасным и безупречным. Никакой паутины, никаких синяков и ссадин, которые видела Джанетт. Как такое могло быть?

Может, она действительно дьявол? – подумала Джанетт. Или ангел, явившийся, чтобы нас спасти. Нет, это вряд ли. В такое место настоящие ангелы не залетают. Только такие, как Энджел Фицрой, которая больше напоминала летучую мышь.

– Просыпайся! – крикнула Энджел.

– Энджел? – Джанетт нерешительно положила руку ей на плечо. – Может, не стоит…

Энджел сбросила ее руку и попыталась открыть дверь камеры, но она была заперта. Энджел схватила крышку кофейника и принялась колотить по решетке. Джанетт закрыла уши руками.

– Просыпайся! Просыпайся, сукина дочь! Просыпайся и нюхни гребаного кофе!

Женщина на койке открыла глаза, миндалевидные, такие же черные, как и волосы. Опустила на пол ноги, длинные и стройные даже в мешковатой тюремной униформе, и зевнула. Потянулась, выпятив груди, которые посрамили бы Клавдию.

– Компания! – вскричала она.

Едва касаясь босыми ногами пола, она подбежала к решетке. Просунула ладони между прутьями, схватила за руки Энджел и Джанетт. Энджел инстинктивно вырвалась. Джанетт от изумления не могла шевельнуться. Ей показалось, будто слабый электрический ток течет из руки женщины в ее руку.

– Энджел! Я так рада, что ты здесь! Я могу говорить с крысами, но собеседники из них посредственные. Это не критика, а реальность. У каждого существа есть свои достоинства. Как я понимаю, замечательный партнер для дискуссии – Генри Киссинджер, но только подумай про всю кровь на руках этого человека! Если бы пришлось выбирать, я бы выбрала крысу, будьте любезны, и ты можешь напечатать это в газете, только проследи за тем, чтобы правильно написать мое имя.

– Да что за хрень ты несешь? – спросила Энджел.

– Ой, не бери в голову. Извини, что заболталась. Просто я только что побывала в мире на другой стороне мира. В голове путается, когда носишься туда-сюда. А это Джанетт Сорли! Как поживает Бобби, Джанетт?

– Откуда ты знаешь наши имена? – спросила Энджел. – И как ты можешь спать, не отращивая на себе это дерьмо?

– Я – Иви. Я пришла от Дерева. Это интересное место, верно? Такое оживленное. Так много нужно сделать и повидать!

– У Бобби все хорошо, – ответила Джанетт, чувствуя, будто грезит наяву… и, может, так оно и было. – Я хочу увидеть его вновь до того, как зас…

Энджел так сильно отпихнула Джанетт, что та едва не упала.

– Заткнись, Джани. Речь не о твоем мальчике. – Она потянулась в камеру и схватила Иви за красиво облегавшую грудь робу. – Как ты проснулась? Скажи мне, а не то будет очень больно. Я поменяю твою манду и очко местами.

Иви весело рассмеялась.

– Это будет медицинское чудо, правда? А мне придется заново учиться пользоваться туалетом.

Энджел вспыхнула.

– Решила со мной поиграть? Уверена? Думаешь, раз ты в камере, я не могу до тебя добраться?

Иви посмотрела на руки Энджел. Только посмотрела. Но Энджел закричала и отпрянула. Ее пальцы покраснели.

– Она меня обожгла! Эта сука как-то меня обожгла!

Иви повернулась к Джанетт. Она улыбалась, но Джанетт видела в темных глазах не только добродушие, но и грусть.

– Эта проблема сложнее, чем кажется на первый взгляд… Теперь я это вижу. Да. Есть феминистки, которым хочется верить, что все беды этого мира – от мужчин. От врожденной мужской агрессивности. У них есть для этого основания, женщины никогда не начинали войну, хотя, поверь мне, некоторые велись из-за них, но и среди женщин есть паршивые овцы. Не могу этого отрицать.

– Что за дерьмо ты несешь?

Иви посмотрела на Энджел.

– У доктора Норкросса есть подозрения на твой счет, Энджел. К примеру, касательно хозяина дома, которого ты убила в Чарлстоне.

– Я никого не убивала! – Но Энджел побледнела и отступила на шаг, уткнувшись в кофейную тележку. Покрасневшие пальцы она прижимала к груди.

Иви перевела взгляд на Джанетт и сказала тихим, уверенным голосом:

– Она убила пятерых мужчин. Пятерых. – Она снова посмотрела на Энджел. – Это было твое хобби, верно, Энджел? Ты путешествовала на попутках, ехала куда глаза глядят, с ножом в сумочке и маленьким пистолетом тридцать второго калибра в боковом кармане кожаной куртки, которую ты не снимала. Но это еще не все, правда?

– Заткнись! Заткнись!

Иви перевела взгляд удивительных глаз на Джанетт. Голос оставался спокойным, теплым. Голос женщины из рекламного ролика, которая доверительно сообщала подруге, что у нее тоже были проблемы с пятнами от травы на штанах детей, но новый стиральный порошок изменил все.

– Она забеременела в семнадцать. Прикрывалась свободной одеждой. На попутках добралась до Уилинга – никого не убив, отдадим ей должное – и сняла комнату. Родила…

– ЗАТКНИСЬ, Я СКАЗАЛА!

Кто-то из дежурных увидел эту стычку на мониторе: Рэнд Куигли и Милли Олсон уже спешили по коридору, Куигли – с баллончиком «Мейса», Олсон – с тазером, настроенным на среднюю мощность.

– Утопила младенца в раковине и бросила тельце в мусоросжигательную печь. – Иви поморщилась, пару раз моргнула и мягко добавила: – Вот так-то.

Куигли попытался схватить Энджел. Почувствовав его прикосновение, та мгновенно развернулась, нанесла удар и опрокинула тележку с кофе и соком. Коричневая жидкость – не кипяток, но все еще горячая – вылилась на ноги Милли Олсон. Она закричала от боли и села на пятую точку.

Джанетт в изумлении наблюдала, как Энджел, обратившись в Халка Хогана, налетела на Куигли и схватила его за шею одной рукой, а другой вырвала баллончик. «Мейс» упал на пол и вкатился в «мягкую» камеру. Иви наклонилась, подобрала его, протянула Джанетт:

– Хочешь?

Джанетт машинально взяла баллончик.

Дежурная Олсон плескалась в коричневой луже, пытаясь выбраться из-под опрокинутой кофейной тележки. Дежурный Куигли прилагал все силы, чтобы не умереть от удушья. Хотя тощая Энджел весила на добрых пятьдесят фунтов меньше, она встряхнула Куигли, как собака – зажатую в челюстях змею, и швырнула его на кофейную тележку в тот самый момент, когда Милли Олсон начала вставать. В итоге оба вновь повалились в коричневую лужу. Энджел повернулась к «мягкой» камере, огромные глаза сверкали на узком маленьком лице.

Иви широко развела руки, настолько, насколько позволяла решетка, и протянула их к Энджел, словно влюбленная, призывающая своего возлюбленного. Энджел тоже вытянула руки, скрючив пальцы, и с криком бросилась на Иви.

Только Джанетт увидела, что произошло дальше. Оба дежурных еще пытались освободиться от кофейной тележки, Энджел ослепила ярость. Джанетт успела подумать: это не просто приступ гнева, а полноценный психический припадок. Потом рот Иви раскрылся так широко, что нижняя половина ее лица будто исчезла. Из ее рта вырвалось облако – нет, поток – мотыльков. Они окутали голову Энджел, путаясь во взъерошенных пероксидных волосах. Энджел завопила и принялась отбиваться от них.

Джанетт стукнула Энджел по затылку баллончиком «Мейса». Я наживаю себе врага, но вдруг она заснет прежде, чем сможет поквитаться со мной?

Мотыльки устремились к зарешеченным потолочным лампам крыла А и в главное здание тюрьмы. Энджел повернулась, все еще терзая руками голову (хотя мотыльки из ее волос уже присоединились к собратьям), и Джанетт направила струю газа в лицо кричащей женщине.

– Теперь видишь, какая это сложная задача, Джанетт? – сказала Иви, когда Энджел врезалась в стену, завывая и яростно вытирая глаза. – Я думаю, пришло время вычеркнуть уравнение «мужчина – женщина». Нажать клавишу «Удалить» и начать заново. Что скажешь?

– Скажу, что хочу увидеть сына, – ответила Джанетт. – Хочу увидеть моего Бобби. – Она выронила баллончик с «Мейсом» и заплакала.

Тем временем Клавдия Стивенсон, она же Бомбовая Клавдия, вышла из камеры дезинфекции и решила пуститься на поиск более спокойных мест и новых видов. В этот вечер в крыле А было слишком шумно. Слишком тревожно. Повсюду был разлит особый кофе, и запах от него исходил мерзкий. Когда ты на взводе, не стоит затевать переговоров с дьяволом. Она сможет поговорить с женщиной из А-10 позже. Клавдия миновала Будку и проследовала в крыло Б, не взяв с собой тюремную робу.