Стивен Кинг – Спящие красавицы (страница 107)
Джейнис Коутс взяла Лайлу за руку.
– Мы действительно это видим?
– Да, – ответила Лайла.
Селия, Магда и Джоли пронзительно вскрикнули в унисон. Белый тигр вышел из тоннеля в гигантском стволе. Изучил зелеными глазами женщин на опушке и неторопливо потянулся, будто поклонился им.
– Не шевелитесь! – крикнула Лайла. – Не двигайтесь! Они не причинят вам вреда! – Она всем сердцем и душой надеялась, что говорит правду.
Тигр и лис соприкоснулись носами. Потом тигр вновь повернулся к женщинам, вроде бы с особым интересом задержал взгляд на Лайле. После чего двинулся вокруг Дерева и исчез за ним.
– Господи, – выдохнула Китти Макдэвид. Она плакала. – Какой же он красивый! Какой же, твою мать, он красивый, Боже ты мой!
– Это svaté místo, – сказала Магда Дубчек. – Святое место. – И перекрестилась.
Джейнис смотрела на Лайлу.
– Скажи мне.
– Я думаю, это выход, – ответила Лайла. – Тоннель в наш мир. Если мы захотим вернуться.
Тут ожила рация у нее на ремне. Треск помех мешал разобрать слова. Но Лайле показалось, что это голос Эрин, и, судя по всему, она кричала.
Тиффани раскинулась на переднем сиденье гольфкара. Старая футболка «Сент-Луис рэмс», которую она где-то раздобыла, валялась на земле. Ее груди, когда-то совсем маленькие, вздымались к небу в простеньком хлопковом бюстгальтере размера D. (Бюстгальтеры с лайкрой испытания временем не выдержали.) Эрин склонилась между ног Тиффани, держа руки на ее огромном животе. Когда подбежали женщины, вытряхивая из волос веточки и мотыльков, Эрин надавила.
–
– Что ты делаешь? – спросила Лайла, но, посмотрев вниз, поняла, что делает Эрин и почему. Джинсы Тиффани были расстегнуты. На синей материи появилось пятно, трусики Тиффани промокли и порозовели.
– Ребенок выходит, а его попка там, где должна быть голова, – пояснила Эрин.
– Господи, тазовое предлежание? – спросила Китти.
– Я должна развернуть его, – сказала Эрин. – Отвези нас в город, Лайла.
– Нужно ее посадить, – ответила Лайла. – Иначе я не смогу вести.
С помощью Джоли и Бланш Макинтайр Лайла привела Тиффани в полусидячее положение. Эрин втиснулась рядом с ней. Тиффани снова закричала:
–
Лайла села за руль гольфкара, упершись правым плечом в левое плечо Тиффани. Эрин пришлось сесть почти боком.
– Как быстро может ехать эта штука? – спросила Эрин.
– Не знаю, но сейчас мы это выясним. – Лайла нажала педаль газа, поморщившись от крика Тиффани в тот момент, когда гольфкар рывком тронулся. Тиффани кричала на каждом ухабе, а их хватало. В тот момент Лайла Норкросс и думать забыла об Удивительном Дереве с его экзотическими птицами.
В отличие от Элейн, бывшей Джиэри.
Они остановились у кафе «Олимпия». Тиффани было слишком больно, чтобы ехать дальше. Эрин послала Джейнис и Магду в город за саквояжем с инструментами. Лайла и еще три женщины внесли Тиффани в кафе.
– Сдвиньте пару столов, – распорядилась Эрин, – и побыстрее. Мне нужно развернуть ребенка, а для этого мать должна лежать.
Лайла и Мэри сдвинули столы. Маргарет и Гейл уложили на них Тиффани, морщась и отворачиваясь, словно она бросала в них грязью, а не выражала свое возмущение громкими криками.
Эрин вновь занялась животом Тиффани, разминая его, словно тесто.
– Думаю, он начал двигаться, слава Богу. Давай, Младший, как насчет кувырка для доктора Э.?
Эрин надавила на живот Тиффани одной рукой, а Джоли Сурэтт нажала сбоку.
–
– Поворачивается. – Эрин не обратила внимания на ругательства. – Действительно поворачивается, слава Богу. Сними с нее штаны, Лайла. Штаны и трусы. А ты продолжай давить, Джоли. Не позволяй ему вернуться в прежнее положение.
Лайла взялась за одну штанину джинсов Тиффани, Селия Фроуд – за другую. Они дернули, и старые джинсы сползли, наполовину стащив с собой трусы, которые оставили на бедрах пятна крови и околоплодных вод. Лайла сняла трусы с ног Тиффани, теплые и мокрые, сочившиеся влагой. К горлу Лайлы подступила тошнота, потом утихла.
Теперь Тиффани кричала непрерывно. Ее голова моталась из стороны в сторону.
– Не могу ждать инструментов, – сказала Эрин. – Ребенок идет. Если только… – Она посмотрела на бывшую коллегу, которая кивнула. – Кто-нибудь, принесите Джоли нож. Острый. Мы должны немного разрезать ее.
– Я буду тужиться, – простонала Тиффани.
– Черта с два, – осадила ее Джоли. – Еще нет. Дверь открыта, но нам нужно снять ее с петель. Чтобы добавилось места.
Лайла нашла на кухне нож для стейка, а в туалете – древнюю бутылочку с перекисью водорода. Полила лезвие, остановилась, заметив у двери контейнер антисептика для рук. Попыталась что-то из него выдавить. Напрасный труд. Содержимое давным-давно испарилось. Она поспешила в зал. Женщины полукругом окружили Тиффани, Эрин и Джоли. Все держались за руки, за исключением Элейн Джиэри, которая крепко обхватила себя руками. Она смотрела то на стойку, то на пустые кабинки, то за дверь. Куда угодно, только не на тяжело дышащую, кричащую женщину, которая лежала на самодельном операционном столе в чем мать родила, если не считать старого хлопкового бюстгальтера.
Джоли взяла нож.
– Ты его чем-нибудь продезинфицировала?
– Перекисью водо…
– Пойдет, – перебила Эрин. – Мэри, поищи сумку-холодильник, вдруг найдется. Кто-нибудь из дам, принесите полотенца. Наверняка есть на кухне. Положите их на…
Ее заглушил вопль Тиффани, которой Джоли Сурэтт ножом для стейка делала эпизиотомию без анестезии.
– Полотенца положите на крышу гольфкаров, – закончила Эрин.
– Да, на солнечные батареи! – воскликнула Китти. – Чтобы согреть. Эй, отлично приду…
– Они нам нужны теплые, а не горячие, – предупредила Эрин. – У меня нет желания поджарить нашего нового гражданина. Действуйте.
Элейн стояла не шевелясь, и женщины огибали ее, словно вода – камень. Она по-прежнему смотрела куда угодно, только не на Тиффани Джонс. Блестящие глаза Элейн были пусты.
– На сколько раскрылась шейка? – спросила Лайла.
– На семь сантиметров, – ответила Джоли. – Не успеешь и глазом моргнуть, как будет десять. Сглаживание завершилось. Хоть с этим все хорошо. Тужься, Тиффани. Но прибереги немножко и на следующий раз.
Тиффани тужилась. Тиффани кричала. Влагалище Тиффани расширялось, сужалось, расширялось вновь. Свежая кровь текла между ног.
– Не нравится мне эта кровь. – Лайла услышала, как Эрин шепнула это Джоли, словно информатор на ипподроме. – Слишком ее много. Господи, ну почему у меня нет даже фетоскопа.
Подошла Мэри с пластмассовой сумкой-холодильником. Точно такую же Лайла не раз и не два набивала продуктами, собираясь с Клинтом и Джаредом на пикник у озера Мейлок. Надпись на боку гласила: «БУДВАЙЗЕР! КОРОЛЬ ПИВА!»
– Пойдет, доктор Э.?
– Да, – ответила Эрин, не поднимая головы. – Давай, Тифф, тужься изо всех сил.
– Как же болит спина… – Тиффани растянула последнее слово, ее лицо сморщилось, кулаки замолотили по выщербленному пластику столешницы.
– Вижу головку! – крикнула Лайла. – Вижу… Господи, Эрин, что?..
Эрин оттолкнула Джоли в сторону, схватилась за плечо младенца, пока он не вернулся в матку, впилась подушечками пальцев так сильно, что Лайле стало дурно. Голова младенца скользнула вперед, склоненная набок, словно он хотел посмотреть, откуда появился на свет. Глаза закрыты, лицо пепельно-серое. Вокруг шеи и по щеке к уху – словно петля палача – вилась вымазанная кровью пуповина, напомнившая Лайле красную змею на ветке Удивительного Дерева. От груди и ниже младенец еще находился в чреве матери, но одна ручка вылезла и висела плетью. Лайла видела каждый идеальный пальчик с идеальным ноготком.
– Не тужься, – велела Эрин. – Я знаю, ты хочешь, чтобы все закончилось, но пока не тужься.
– Мне надо, – прохрипела Тиффани.
– Если будешь тужиться, задушишь ребенка, – предупредила Джоли. Она вновь стояла рядом с Эрин, плечо к плечу. – Подожди… дай мне секундочку…
Слишком поздно, подумала Лайла. Пуповина уже задушила его. Достаточно одного взгляда на его серое личико.
Джоли просунула под пуповину один палец, затем два, согнула пальцы, сначала оттянув пуповину, а потом и вовсе сняв ее. Тиффани заорала диким голосом, жилы на ее шее напряглись.
– Тужься! – крикнула Эрин. – Изо всех сил! На счет три! Джоли, смотри, чтобы он не приземлился лицом на этот гребаный грязный пол! Тифф! Один, два,
Тиффани потужилась. Младенец буквально выскочил в руки Джоли Сурэтт. Скользкий, прекрасный и мертвый.