Стивен Кинг – Новая книга ужасов (страница 121)
Сперва она не отваживалась уходить далеко от дома. Разложила по ящикам свою одежду (это не заняло много времени), распаковала энтомологический инструментарий – тут пришлось повозиться. На первый взгляд казалось, что прочные деревянные ящики неплохо перенесли перелет через океан и таможенный досмотр. Тем не менее Джейн поймала себя на том, что, откидывая металлические крючки, она затаила дыхание от страха.
И громко ойкнула, не от огорчения, а от радости: все оказалось целым и невредимым. Небольшие флакончики с этиловым спиртом и жидким шеллаком не разбились, как и баночка из-под таблеток, в которой хранились тонюсенькие энтомологические булавки № 2. Преодолевая нетерпение, аккуратно извлекла упаковки бескислотной бумаги и кусок пенополистирола, истыканного булавочными уколами. Затем настала очередь двух пузырьков прозрачного лака для ногтей «Мейбеллин», бутылочки с элмеровским клеем, пустых баночек из-под таблеток, пустых же желатиновых капсул для самых маленьких образцов и, наконец, коробочки красного дерева со стеклянным окошком. В ней находился самый ценный экземпляр коллекции: гибрид
Своего Джейн купила три месяца назад через интернет. Бывший музейный экземпляр стоил целое состояние, она провела немало бессонных ночей, беспокоясь о законности своей покупки. Она с обожанием смотрела на коробочку, лежащую в сложенных лодочкой ладонях. Глаза болезненно сощурились, словно спросонок или от сдерживаемых слез. От бровей к вискам поползло зудящее тепло. Вот оно достигло шеи, груди, растекаясь, словно краска. Опустив коробочку на место, Джейн сглотнула и откинулась на диван. Одна ее рука, а затем вторая скользнули под свитер, начали поглаживать соски… Оргазм наступил резко и оглушительно, словно она со всего маху приложилась лбом об пол.
Ничуть не бывало. Все еще хватая ртом воздух, Джейн убрала волосы с лица, застегнула молнию на джинсах и задумчиво склонилась над маленькой коробочкой, проверяя сохранность драгоценного бражника.
В последующие дни она предприняла несколько коротких вылазок, – к зеленщику, восполняя припасы Фреда и Эндрю, и в газетный киоск. Сидя на веранде, она попивала ромашковый чай или кларет. Голым ступням было тепло на нагретых камнях. Джейн наблюдала за нескончаемым потоком людей, идущих по дорожке вдоль канала, разглядывала узкие лодочки, неторопливо курсировавшие между Кэмденским шлюзом и «Маленькой Венецией», располагавшейся в двух милях к западу от Паддингтона. К следующей среде она настолько осмелела (и заскучала), что решилась покинуть свой кокон и отправилась в зоопарк.
Она быстро двигалась вдоль канала. То и дело приходилось уворачиваться от велосипедистов, истошно теребивших свои звонки, когда она путала стороны. Прошла чередой арочных мостов, снизу поросших скользким мхом. Под ними, привалившись к камням, лежало несколько пьяниц. Они провожали Джейн мутными или вызывающими взглядами. Аккуратно одетые парочки выгуливали собак. Везде было полно детей, тянущих родителей в сторону зоопарка.
Она уже наведалась туда с Фредом, но теперь все выглядело подозрительно незнакомым. Джейн пристроилась позади какого-то семейства и пошла, не поднимая головы, сделав вид, что идет вовсе не с ними. Когда они достигли изогнутой лестницы с указательным столбом, сердце ее радостно забилось. На одной из стрелок значилось: «ЗООПАРК».
На противоположной стороне улицы виднелась старая-престарая церковь с желтыми каменными стенами, поросшими плющом. За ее углом тянулись длинные живые изгороди, отделенные железной решеткой, и, наконец, широкие ворота, у которых толпились дети и лоточники с воздушными шариками, флажками и путеводителями по Лондону. Джейн, гордо подняв голову, обогнала своих невольных провожатых и, показав на входе членский билет, прошла внутрь. Не тратя времени на тюленей, тигров и обезьян, прямиком направилась к свежеотремонтированному павильону, где на ветру трепыхался разноцветный транспарант, гласивший: «Иная вселенная: тайны мира насекомых».
Внутри нестройная череда школьников и замученных взрослых тянулась по ярко освещенному коридору, стены которого украшали громадные глянцевые фотографии и обработанные с помощью компьютера изображения мадагаскарских шипящих тараканов, вислокрылок, бабочек-нимфолид, жуков-точильщиков и павлиноглазок. Джейни послушно встала в очередь, но едва коридор вывел в просторный солнечный зал, оставила детишек с учителями глазеть на оранжевых монархов в клетках и интерактивный дисплей с танцами пчел. На дальнем конце выставки, в относительно тихом углу, до самого потолка высился прозрачный сетчатый цилиндр шести футов в диаметре. В нем кусты крушины и цветущего боярышника боролись за место под солнцем с буковым деревцем. Вокруг, между желтоватыми молодыми листиками, порхали десятки бабочек. И еще десятки, расправив крылья, сидели на ветках.
Это были бабочки из семейства
– Ух, ты! – выдохнула Джейн, прижавшись лицом к сетке.
Ей казалось, что кожи касаются крылышки – легкие, словно сотканные из паутины. Но в то время, когда она любовалась насекомыми, брови начали ныть, словно от мигрени. Сдвинув очки на кончик носа, Джейн прикрыла веки и отступила на шаг. Подождала минуту и открыла. Головная боль стихла, превратившись в тупую пульсацию. Джейн неуверенно коснулась одной брови и почувствовала тонкие переплетенные волоски, жесткие как проволока. Они вибрировали, но стоило ей дотронуться до них, вибрация пропала, а следом и головная боль. Опустив взгляд, посмотрела на пол. Плитки были клейкими от тайком пронесенных детворой сока и жвачки. Снова перевела взгляд на вольер. Рядом обнаружилась табличка. Джейн подошла поближе и прочла:
КЛЕОПАТРА БРИМСТОУН
Эти знакомые всем нежно окрашенные бабочки широко распространены в Северном полушарии, за исключением Арктики и некоторых отдаленных островов. В Европе клеопатра считается предвестницей весны, поскольку первой оживает от зимней спячки под опавшими прошлогодними листьями и радостно порхает, в то время как на земле еще лежит снег.
– Пожалуйста, не дотрагивайтесь до сетки.
Обернувшись, Джейни увидела мужчину, стоящего в нескольких футах. Ему было около пятидесяти, под мышкой он держал сачок, а в руке – прозрачную пластмассовую банку, на дне которой виднелись несколько дохлых бабочек.
– Ой, извините меня, – сказала Джейн.
Мужчина протиснулся мимо нее, поставил банку на пол, открыл небольшую дверцу в основании вольера и сноровисто приподнял внутреннюю сетку. Бабочки взметнулись желто-зеленым вихрем, покинув свои насесты на листьях и ветках. Он аккуратно провел по полу своим сачком и вытащил его. На дно банки, словно обрывки цветной бумаги, упали три мертвых клеопатры.
– Уборка, – пояснил мужчина и снова сунул сачок в вольер.
Он был худым, поджарым, примерно одного роста с Джейн. Лицо с ястребиным носом дочерна загорело, а густые прямые волосы с проседью заплетены в длинную косичку. На нем были черные джинсы и темно-синий вязаный свитер с капюшоном. На воротнике – бейджик.
– Вы, значит, здесь работаете, – произнесла Джейн.
Мужчина, вновь сунувший руку в вольер, оценивающе покосился на нее, но тут же отвернулся. Несколькими минутами позже он в последний раз опорожнил свой сачок, закрыл клетку и банку, подошел к урне, вытащил приставшие к сачку сухие листья и выкинул.
– Я один из сотрудников. Вы американка?
– Ага, – кивнула Джейн. – Вообще-то я бы хотела поработать у вас волонтером.
– Стойка «Хранителей жизни» рядом с главным входом, – мужчина кивнул в сторону двери. – Там вас запишут, зарегистрируют и подберут что-нибудь по силам.
– Нет-нет, я хотела бы именно здесь, с насекомыми…
– Бабочек коллекционируете, да? – насмешливо спросил он и улыбнулся. У него были глубоко посаженные карие глаза, а тонкогубая улыбка выходила ненамеренно жестокой. – К нам такие как вы толпами приходят.
– Нет! – вспыхнула Джейн. – Ничего я не коллекционирую, – холодно продолжила она, поправляя очки на переносице. – Я пишу статью о диоксиновых мутациях
Уточнять, что это всего лишь дипломная работа, она не стала. Вспомнила об интеловской стипендии и, помедлив, прибавила: