Стивен Кинг – Новая книга ужасов (страница 120)

Джейн отчаянно начала вспоминать о том, что прочитала в брошюрке об изнасилованиях: не сопротивляться, не драться, не делать ничего, что может спровоцировать насильника на убийство.

Она и не сопротивлялась, но словно бы расщепилась на три части. Первая стояла рядом на коленях и молилась, как когда-то маленькая Джейни. Не набожно, скорее, – машинально тараторя слова, лишь бы побыстрее добраться до конца. Вторая – глухо и слепо подчинилась незнакомцу. Третья – парила на первыми двумя, ее руки-крылышки медленно поднимались и опускались, удерживая тело в воздухе.

– Попробуй упорхнуть, – прошептал мужчина, которого она не видела и не ощущала даже держащих ее рук. – Попробуй упорхнуть.

Джейн помнила, что сопротивляться ни в коем случае нельзя, однако по тому, как он задергался, едва она пошевелилась, стало ясно, что именно это его и возбуждает. Ей не хотелось его злить. Она тихонько заскулила и слабо попыталась оттолкнуть насильника. Почти тотчас он застонал, а через несколько секунд сполз с нее. Его ладонь на мгновенье задержалась на ее щеке. Затем он встал, послышался звук застегиваемой «молнии», и мужчина исчез.

Следом за ним скрылись молящаяся девочка и парящая бабочка. Осталась одна Джейни. Кое-как прикрывшись разорванной одеждой, она выбралась из проулка и побежала к метро, шатаясь и крича.

Приехали полиция и «скорая». Джейн отвезли в полицейский участок, затем в городскую больницу – кошмарное место со слепящим светом и бесконечными подземными коридорами, ведущими в темные комнаты, где на узких койках, типа каталок, лежали безмолвные одинокие фигуры. Ей расчесали лобок, собрав в стерильный конверт все выпавшие волоски, взяли образец спермы насильника и посоветовали срочно провериться на ВИЧ и другие заболевания. Проходя разнообразные осмотры, она провела в больнице всю ночь. Наотрез отказалась дать врачам и полицейским номер телефона родителей или знакомых. Уже утром ее отпустили, всучив целую пачку брошюр (издания местного кризисного центра для изнасилованных, «Новой надежды для женщин» и «Планируемого материнства»), а также визитку детектива, которому поручили это дело. Последний на полицейской машине отвез Джейн домой. Когда они подъезжали, ей вдруг пришла в голову ужасная мысль: а что если детектив и есть тот самый насильник и теперь он знает, где она живет?

Но, конечно, он им не был. Проводив ее до двери, полицейский подождал, пока она не войдет внутрь.

– Позвоните родителям, – сказал он напоследок.

– Хорошо, позвоню.

Приподняв бамбуковые жалюзи, она смотрела вслед полицейской машине, пока та не скрылась из виду. Стянула с себя всю одежду и вместе с полученными брошюрками затолкала в мусорное ведро. Приняла душ, оделась, собрала две сумки, в одну – вещи, в другую – книги, и вызвала такси. В Аргус-колледже она направилась прямиком в лабораторию, забрала ноут и свои материалы, относящиеся с бабочкам-медведицам, после чего попросила таксиста отвезти ее на железнодорожную станцию.

Купила билет до дома. Приехав, рассказала родителям, что случилось, и только после этого разрыдалась. Она так и не вспомнила, как выглядел тот человек.

Дома Джейн прожила три месяца. Родители настояли на психиатрической консультации, и она неохотно начала посещать терапевтическую группу для изнасилованных. Проходив туда три недели, бросила. Изнасилование с ней действительно случилось, но это было уже в прошлом.

– Это заняло пятнадцать минут, – однажды сказала она группе. – И все. Моя жизнь продолжается.

Они с кислым видом выслушали ее слова. Какая-то женщина заметила, что Джейн не желает признавать очевидного, а психотерапевт предупредила, что она будет мучиться до конца жизни, если сейчас не преодолеет свои страхи.

– Я вовсе не боюсь, – возразила Джейн.

– Почему? – вопросительно приподняла бровь психолог.

«Потому, что молния не ударяет дважды в одно место», – подумала про себя Джейн, но вслух произносить не стала. Больше она там не появлялась.

Тем же вечером ее отцу позвонили. Он снял трубку и присел за обеденный стол. Минуту спустя поднялся и, воровато взглянув на дочь, ушел в свой кабинет, плотно притворив за собой дверь. В груди у Джейн все как-то сжалось, но вскоре послывшался отцовский смех. Значит, звонил не детектив. Через полчаса отец вернулся и задумчиво посмотрел на Джейн.

– Эндрю звонил, – сказал он.

Эндрю, врач из Англии, был его старым приятелем.

– Они с Фредом собираются на три месяца в Прованс. Спрашивают, не согласишься ли ты посторожить их дом.

– Это в Лондоне, что ли? – с сомнением покачала головой мать Джейн. – Ну, не знаю…

– А я ему ответил, что мы подумаем.

– Это я подумаю, – поправила отца Джейн, глядя поочередно на обоих родителей и машинально проведя пальцем по брови. – Позвольте мне самой решить.

И пошла спать.

В итоге она отправилась в Лондон. Паспорт у нее сохранился еще с того раза, когда они с родителями навещали Эндрю. Джейн тогда была старшеклассницей. Время до отъезда прошло в бесконечных мелких препирательствах с родителями и телефонных звонках через океан. Эндрю уверял, что дом абсолютно безопасен, этажом выше живет милая отзывчивая старушка, а Джейни будет только полезно снова пожить самостоятельно.

– Вижу, в пуганую ворону ты не превратилась, – однажды вечером сказал он ей по телефону.

В конце концов, Эндрю был врачом, пусть и гомеопатом, а не терапевтом. Это настроило Джейн в его пользу.

– Для тебя очень важно опять начать жить собственной жизнью. Как временно проживающей, серьезную работу тебе не найти, но посмотрим, что я сумею тут сделать.

Она обнаружила их на подлете к Хитроу. Умывшись в туалете, принялась расчесывать волосы и застыла, уставившись в зеркало.

Те длинные волоски выросли снова. Точь-в-точь как первые, две тоненькие косички повторяли контур бровей, загибаясь к вискам и прячась так, что их нельзя было заметить, если не присматриваться к отражению в зеркале, немного повернув голову. Она осторожно дотронулась до одной косицы. Та оказалась жесткой, но удивительно податливой. Джейн провела по ней кончиком пальца, и ее словно прошибло током. Удар был не электрическим, он походил на волну боли, которую испытываешь, когда бормашина задевает зубной нерв, или стукаешься локтем о косяк. Джейн охнула, но боль сразу прошла. Остались гудение в голове и тепло, пощипывающее горло, словно от сладкого сиропа. Она приоткрыла рот и внезапно зевнула. Зевок сопроводился оргазмом такой остроты и силы, что пришлось ухватиться за край раковины и прижаться лбом к холодному зеркалу. Откуда-то издалека до нее донесся стук в дверь уборной и чей-то голос, нетерпеливо вопрошавший: «Эй, здесь занято?» Вцепившись в край раковины и дрожа, Джейн кончила.

– Здесь занято? – вновь повторил голос.

– Я сейчас, – выдохнула, трепеща, Джейн.

Постаралась унять дыхание, ладонью провела по лицу, помедлив, прежде чем коснуться бровей. Однако на сей раз прикосновение отозвалось лишь легким покалыванием. Шквал ощущений окончательно утих. Забрав косметичку, она открыла дверь и вышла.

Эндрю и Фред жили в северной части Кэмдена, в старинном георгианском таунхаусе с видом на Риджентс-канал. Квартира располагалась на первом этаже, имелся также подвал, а с задней стороны – шестиугольная застекленная веранда с подогреваемым каменным полом. За ней ступенчатая терраса спускалась к самому каналу. В спальне стояла древняя деревянная кровать с балдахином, заваленная пуховыми одеялами и подушками. Через застекленные створчатые двери виднелась терраса. Эндрю продемонстрировал Джейн работу замысловатого механизма, выдвигавшего из стены защитную кулису, и дал ключи от оконных решеток.

– Тут ты будешь как у Христа за пазухой, – улыбнулся он. – Завтра познакомим вас с Кендрой со второго этажа, и все тут тебе покажем и расскажем. По той улице можно дойти до Кэмденского рынка, а там… – выйдя на террасу, он показал туда, где канал исчезал под арочным каменным мостом. – Там – зоопарк. Я оставлю тебе свой пропуск…

– Ой, спасибо! – Джейн с восторгом огляделась вокруг. – Тут чудесно.

– А то! – Эндрю приобнял ее за плечи. – Ты здесь прекрасно проведешь время, Джейни. Уверен, наш зоопарк тебе понравится, там как раз проходит выставка. «Мир внутри», или как-то так, в общем – о насекомых. Думаю, ты вполне могла бы поработать там волонтером. Кстати, у них действует специальная программа, заодно сможешь подучиться.

– Конечно! Это то, что надо, – она улыбнулась и смахнула волосы со лба.

Ветер пах стоячей водой и терпкой сладостью цветущего боярышника. Он шевелил волоски на бровях, и Джейн, разглядывавшая герань в горшках и Фредовы кусты розмарина, громко и легко рассмеялась от предвкушения.

Через два дня Фред и Эндрю уехали. За это время Джейн успела перестроиться на иной часовой пояс и начала привыкать к городу и его запахам. Лондон остро пах влажным прахом, базовыми нотами которого были: гнилостный смрад, сочившийся из кирпичей и камней древних домов, а также густой запах зацветшего канала, смешанный с едкой вонью разлитого пива и мочи. На выходные в Кэмден стекались многотысячные толпы, приходилось ограничивать вход в подземку, а у канала было не протолкнуться. До позднего вечера Джейн слышала голоса с другого берега – грубоватый лондонский выговор, эхом отраженный мостами, перекрывал даже грохот поездов Северной линии, несущихся над толпой.