Стивен Кинг – Новая книга ужасов (страница 123)
Тротуар резко вильнул вправо. Еще не видя, что там за углом, Джейн услышала голоса: девичий смех и свистящий мужской шепот. Секундой спустя проулок закончился. Тупиком. Впереди, в нескольких ярдах, у дверного проема под крошечным медным навесом стояла парочка. Девушка мельком глянула на Джейн и отвернулась. Чей-то темный силуэт заслонил проем. Парень достал бумажник, его рука исчезла в тени, потом вновь возникла, и парочка скользнула внутрь. Джейн подождала, пока тень ретируется, оглянулась и подошла к подъезду.
Черная, металлическая, явно очень тяжелая дверь. Ее покрывали граффити и серые пятна от уже смытых художеств. Дверь была на несколько футов утоплена в кирпичную стену. Сверху – прорезь за поднимающейся железной решеткой, через которую можно было выглянуть наружу, во двор. Справа, в кирпичной стене, имелось углубление с латунной табличкой, на которой было единственное слово: «УЛЕЙ».
Дверного звонка или чего-нибудь в этом роде не наблюдалось. Оставалось только гадать, что там внутри. Джейн терзало смутное ощущение, что темная фигура, впустившая ту парочку, дала бы ей самой от ворот поворот.
Внезапно дверь со скрежетом отворилась. Джейн подняла глаза и увидела грубоватое, но красивое лицо с острыми чертами, принадлежавшее высокому моложавому мужчине с очень короткими светлыми волосами. На его левой щеке, как бисеринки пота, поблескивали золотые шарики пирсинга.
– Добрый вечер, – произнес мужчина, глядя в проулок, откуда пришла Джейн.
На нем была черная футболка без рукавов с вышитой на груди золотой пчелой. По мускулистым рукам тянулись длинные полосы шрамов: черные, красные и белесые.
– Ждешь Марианну? – продолжил он.
– Нет, – не сообразив, на что он намекает, Джейн торопливо вытащила пригоршню пятифунтовых банкнот. – Я сегодня одна.
– Тогда двадцатка, – мужчина, не сводя глаз с проулка, протянул руку, Джейни сунула ему бумажки, и он, впервые опустив взгляд, по-лисьи ухмыльнулся. – Развлекайся.
Она пулей влетела мимо него внутрь.
И угодила прямиком в еще более темную ночь. Причем, судя по всему, грозовую: темноту сотрясал гром музыки до того оглушительной, что звук казался светом. Джейн остановилась, прикрыв веки, по которым, словно мокрый снег, тут же захлестали белые вспышки, пульсирующие в такт музыке. Открыв глаза, постояла, привыкая к темноте, и попыталась разобраться в обстановке. Расплывчатое серое пятно впереди оформилось в окошко гардероба. Джейни двинулась мимо, прямо на грохот. Пол резко пошел под уклон. Держась рукой за стену, она спустилась по пандусу и очутилась в пещере с танцполом.
Какое разочарование! Клуб как клуб: давка, стробоскопы, бирюзовый дымок, серебряные искорки, мечущиеся между множества извивающихся тел: карамельно-розовых, небесно-голубых, неоново-красных или желтых, как детский дождевик. «Краски будто на рисунке ребенка», – подумала она. Один парень вообще был голым, если не считать шортов. К его телу были примотаны пластиковые бутылки с водой, из них длинные гибкие трубочки тянулись к его рту. Другой, с волосами цвета лаймового желе, увидев Джейни, просиял и призывно кивнул.
Она коротко улыбнулась и отрицательно покачала головой. Парень молитвенно протянул к ней руки.
– Нет! – крикнула она, не прекращая улыбаться, голова у нее уже раскалывалась от этой громовой музыки.
Сунув руки в карманы, девушка обогнула танцпол и направилась к бару. Купила что-то розовенькое, безо льда, в пластиковом стакане. Напиток отдавал «Гаторейдом» и жидкостью для зажигалок одновременно. Сделала глоточек, подняла стакан над головой словно факел и обошла зал. Ничего интересного: длинные очереди в уборные, еще один бар, многочисленные двери и лестницы, перед которыми теснились компании, курили и пили. Время от времени сквозь запинающийся электронный гул, возгласы и заливистый смех, прорывались какое-то попискивание и свистки, похожие на трели птиц или насекомых. Однако по большей части все дергались молча, глаза танцоров были задумчиво воздеты горе, тела же их полыхали бенгальскими огнями плоти, пластика и нейлона.
Голова у Джейни разболелась не на шутку. Затылок ныл так, что больно было дотрагиваться. Она отшвырнула стакан и начала прикидывать, как бы выбраться. Она видела коридор, через который вошла, но с тех пор сюда ввалилась чуть ли не сотня новых посетителей: народ плотно забил подходы к обоим барам, а танцпол бесформенной амебой расползся по всему залу, закупорив пути, выводящие на улицу.
– Извини…
Несущаяся куда-то толстуха в футболке с эмблемой «Арсенала» толкнула ее, испачкав запястье своим липким потом. Джейн брезгливо вытерла руку полой бушлата. Вновь взглянула на танцпол, на замысловатую композицию из танцоров, дыма, мерцающих жгутов света и мелькающих пятен лиц: вверх-вниз, вверх-вниз. Посетители все прибывали и прибывали.
– Вот дерьмо! – она развернулась и направилась туда, где зал выгибался и до сих пор было относительно свободно.
Там в беспорядке громоздились у стен десятки столиков, поставленных на попа. На них сидела и болтала небольшая компания. Одна девушка, свернувшись, лежала прямо на полу, положив голову на рюкзачок с изображением Барби. Джейн дернула первую попавшуюся дверь. За ней оказалась кирпичная стена. За другой – кладовка. Третья была железной и выглядела весьма официально, вызвав в памяти тень учебных пожарных тревог в школе.
Ага, запасной выход. Он вполне мог вывести наружу или хотя бы туда, откуда можно было наружу выбраться. Не колеблясь, Джейн толкнула дверь. За ней обнаружился короткий коридор со светящейся надписью «ВЫХОД», в конце его – еще одна дверь. Джейн ринулась туда, машинально нащупывая ключи от дома, нажала на длинную ручку и…
На какое-то мгновенье она вообразила, что попала в медпункт. Блеск галогенных ламп на стали, гнутые стеклянные поверхности, искаженно отражающие вошедшую Джейн, вонь изопропилового спирта, от которой сразу запершило в горле, и едва уловимый запашок крови, отдающий металлом.
Везде были тела. Они лежали на каталках, свисали с блестящих металлических крюков, перетянутые черными электрическими проводами или прикованные к вертикально поставленным резиновым матам. Джейн застыла с открытым ртом. Она не испытывала ни страха, ни потрясения, скорее была заинтригована представшей пред ней головоломкой. Как, к примеру, оказалась тут эта рука? Или: чья, интересно, та нога? Попятилась, вжавшись спиной в дверь, бессознательно пытаясь хоть немного спрятаться от яркого голубого света лампочек, висящих высоко над головой.
Своего рода кьяроскуро[151] из бледных, лоснящихся тел и черной мебели, испещренной красными, иногда коричневыми, потеками. Вид такого обилия плоти, свисающей со столов, осязаемой, волосатой и безволосой, стольких глаз, зажмурившихся от восторга или ужаса, множества оскаленных ртов с прокуренными зубами и бледными деснами, невообразимая текучесть этой картины околдовала Джейн. Она почувствовала то же, что и в тот раз, когда перевернув гнилую колоду, открыла муравейник: мириады крошечных шевелящихся существ, перетаскивающих в челюстях яйца и личинок солдат, их туннели, спиралями уводящие в сердце иного мира. Ее брови привычно завибрировали, вниз, к груди, потекло тепло…
Иной мир, – вот что она здесь обнаружила.
– Вон отсюда!
Джейн охнула. Чьи-то пальцы больно вцепились ей в плечо и грубо вытолкали через металлическую дверь, она даже поцарапала запястье.
– Нам тут шпионы не нужны. Какого хрена тебе…
Мужчина толкнул ее к стене, у Джейн перехватило дыхание. Она попыталась удрать, но он снова схватил ее за плечо.
– Иисусе, да это хренова девка!
Голос оставался злым, но напряжение в нем явно спало. Она подняла глаза: здоровяк, скорее жирный, чем мускулистый, был одет в обтягивающие кожаные трусы и черную майку с вышитой золотой пчелой.
– Какого хрена тебя сюда занесло такую? – он ткнул ее в бок большим пальцем.
– Я просто искала выход, – пролепетала Джейн, запоздало сообразив, что он имел в виду ее одежду.
– Ну, а нашла вход. Прямо в долбаную Страну чудес, – здоровяк заржал, показывая золотые коронки и золотую проволочку, продетую сквозь кончик языка. – Идешь на вечеринку, – выучи сперва правила. Исключений не допускается.
И, прежде чем она успела ответить, дверь за ним захлопнулась. С бьющимся сердцем Джейн постояла немного, затем подошла и нажала на ручку.
Заперто. А она осталась снаружи. Она всегда остается снаружи. Еще подождала у двери, прислушиваясь, не донесутся ли изнутри звуки, все еще надеясь, что кто-нибудь выглянет. Потом развернулась и отправилась искать дорогу домой.
Она проснулась рано утром от шума машин на улице и голосов детей у канала, смеющихся или ссорящихся по пути в зоопарк. Резко села в постели, всполошившись, что проспала и опоздала на работу, но тут же вспомнила, что Бирс ждет ее только в понедельник, а сегодня суббота.
– Класс! – произнесла она вслух. Два свободных дня показались ей неожиданным подарком судьбы.
Несколько минут полежала на обширном ложе Фреда и Эндрю, рассеянно глядя на выступ деревянной панели, где пристроила свою коллекцию: гибрид бражника; прекрасная гондурасская