Стивен Каллахэн – Дрейф. Вдохновляющая история изобретателя, потерпевшего кораблекрушение в открытом океане (страница 24)
Мне нужно заставить работать второй опреснитель и сделать так, чтобы он прослужил некоторое время, может быть, дольше, чем тридцать дней. Надуваю его, пока он не становится тугим, как матрас. Сразу под кожухом, через который проходит вытяжной шнур, крошечная дырка насвистывает мотив на одной ноте, пока легкие баллона не становятся пустыми. Дырка находится в труднодоступном месте и на бугорчатом шве, так что невозможно надежно заделать ее куском клейкой ленты. Сделать что-либо водонепроницаемым довольно сложно, даже для кораблестроителя в оснащенной всем необходимым мастерской. Сделать что-нибудь воздухонепроницаемым – еще сложнее.
Я несколько часов пытаюсь придумать, как загерметизировать протекающий опреснитель. Может быть, можно поджечь несколько кусочков пластика из старого опреснителя или его упаковки и накапать расплавленную массу на дыру. Оказывается, что спички отсырели, а зажигалка пуста. Так что я стараюсь прикрепить клейкую ленту как можно прочнее и каждые полчаса с проклятиями снова надуваю опреснитель. Каждый раз опреснитель сдувается, как только я перестаю его надувать. В водосборнике начинает собираться вода, но она соленая. А при таком темпе я уже чувствую, как у меня сводит жевательные мышцы, а рот сильно пересох. Я должен найти эффективное решение. Если бы только у меня был силиконовый герметик или другая подходящая замазка!
Я смог продержаться сорок дней, но мой запас воды сокращается, остается всего несколько жестких кусков рыбы в мясном магазине. Также не очень успокаивает осознание того, что гарантийный срок использования «Утенка» – сорок дней. Если он сейчас подведет меня, как вы считаете, смогу ли я получить свои деньги обратно?
Несмотря на все проблемы, у меня есть хорошая причина отпраздновать эту дату.
Я продержался дольше, чем мог даже мечтать в самом начале. Я прошел больше чем полпути до Карибских островов. С каждым днем, каждой трудностью, с каждой секундой страдания я делаю еще один крохотный шаг к спасению. Вероятность моего спасения, как и вероятность поломки снаряжения, постоянно возрастает. Я представляю себе двух игроков в покер с каменными лицами, ставящих фишки на кон. Одного игрока зовут Спасение, другого – Смерть. Ставки растут и растут. Груда фишек сейчас высотой с человека и в окружности как плот. Скоро победитель определится.
Начинается утренний набег дорад. Они усердно работают под днищем плота, иногда выплывают из-под него и наворачивают круги, крепко ударяя по плоту своими хвостами. Я беру подводное ружье и выжидаю. Иногда мне сложно сфокусировать взгляд. Во время последнего шторма я повредил глаз куском полипропиленового линя, которым привязывал опреснитель. Глаз распух и пару дней слезился, потом пришел в норму, но в поле его зрения появилось пятно, которое я часто принимаю за самолет или первый намек на то, что рыба подплывает к острию моего гарпуна. Дорады настолько быстрые, что мой удар должен быть мгновенным, без размышлений, как удар молнии. Появление головы, занимающее долю секунды обдумывание, плеск, удар, мою руку сильно тянет вниз. Рыба спасается. В некоторые дни мне удается нанести два-три успешных удара утром и вечером, но большую часть времени рыбалка оканчивается ничем. Этим утром мне везет, я поймал отличную толстую самку. Сидеть над ней два часа на корточках на перекатывающемся днище плота – тяжелая работа для моих одеревеневших ног. Наконец дело сделано, рыба повешена сушиться. Я начинаю вытирать кровь и чешую, но моющие губки превратились в бесполезные маленькие комки. Очевидно, желудочный сок последней дорады, который я ими вытирал, переварил их. Поскольку спальный мешок доказал свою способность впитывать воду, я достаю из него немного утеплителя и перевязываю его кусками белого линя, чтобы использовать как губку.
Теперь я ежедневно определяю первоочередные задачи на основе постоянного анализа состояния плота, состояния моего тела, количества еды и воды. Каждый день как минимум одна из задач не выполняется на том уровне, который я считаю приемлемым. Я должен найти решение самой неотложной проблемы со сбором или дистилляцией воды.
Беру кусочек черной впитывающей ткани из первого опреснителя, который я разрезал в самом начале путешествия. Кладу его на дыру в опреснителе с испортившимся днищем так, чтобы вес опреснителя удерживал его на месте. Теперь у меня есть один опреснитель на корме и один на носу – это единственные места, доступные для частой проверки. Каждые десять минут в течение всего дня я работаю насосом, обслуживающим то один, то другой опреснитель. В перерывах я выливаю дистиллят, чтобы соленая вода не проникла в него, пока я этого не вижу. К ночи я собрал два полных литра пресной воды. Я постоянно плачу все большую цену за свои маленькие успехи. Работа тяжелая, она требует большого расхода жидкости организмом. Не знаю, получают ли мои потеющие клетки хоть какую-то пользу от этих упражнений. Теперь у меня почти нет времени на мечты. Да что там говорить! Его почти не хватает для жизни, хотя перед моим мысленным взором упорно стоят горы фруктов.
На следующий день мои сомнения относительно того, стоит ли поддерживать работу обоих опреснителей, разрешаются сами собой. В более старом окончательно рвется все тканевое дно. Весь день я слежу за одним работающим опреснителем и пытаюсь залатать старый. Кропотливо протыкаю отверстия по краю, используя шило, а потом протягиваю через них парусные нитки и пришиваю новое тканевое дно. Я стараюсь загерметизировать его при помощи оставшихся у меня кусочков скотча, но такая заплата все равно никуда не годится. Опреснитель безжизненно лежит, несмотря на все усилия и скорость, с которыми я пытался его оживить.
К счастью, я уже знаю особенности нового опреснителя. Внутренняя черная впитывающая ткань увлажняется морской водой, стекающей через клапан в верхней части опреснителя. Степень промокания внутренней впитывающей ткани имеет важнейшее значение в производстве пресной воды. Если она слишком мокрая, то медленно нагревается. При этом избыточная теплая соленая вода просто проходит через тканевое дно. Если впитывающая ткань слишком сухая, то воды просто не хватает для испарения. Я должен максимально увеличить степень испарения воды, скорость оседания пара внутри пластикового баллона, его конденсации и стекания капель в водосборник для дистиллята. Кажется, что степень просачивания воды через клапан зависит от внутреннего давления опреснителя. Опреснитель наиболее эффективно работает при давлении, которое позволяет впитывающей ткани прогибаться, но не настолько, чтобы она касалась пластикового баллона, так как в этом случае вода, пропитывающая ткань, будет попадать в дистиллят. Поддержание правильного давления требует постоянного внимания.
Чтобы избежать очередной порчи тканевого дна, я делаю для опреснителя «подгузник» из куска парусины и вставляю туда прокладку из впитывающей ткани разрезанного опреснителя. Я закрываю дно опреснителя, привязав «подгузник» углами к вытяжному шнуру юбки, надеясь, что «подгузник» не даст дну опреснителя тереться об «Утенка», а тканевому дну – постоянно промокать и гнить.
Моя система сбора дождевой воды также нуждается в усовершенствовании. При первых каплях воды с неба я обычно втискиваю пластиковый контейнер за опреснителем на корме. Он удерживается на месте креплениями опреснителя. Установка проста, можно быстро передвигать или опустошать контейнер, что важно для уменьшения попадания в него соленой воды от брызг разбивающихся волн. Но я все же думаю, что могу собирать больше воды, если найду способ установить пластиковый контейнер в верхней части плота. Чтобы закрепить контейнер, мне нужно обвязать его веревками. У шила моего складного ножа есть режущий край, им я делаю отверстия в верхней кромке контейнера, по одному в каждом углу. Через них протягиваю «ошейник» из парусных ниток. На корме «Утенка» я закрепляю два конца одной веревки так, чтобы в ее середине оказался верх камеры-арки, оснащаю ее быстроразъемным металлическим зажимом, снятым с одного из опреснителей. Спереди привязываю короткий кусок линя к пологу входа, а с другого конца, который я также веду к верхней части тента, прикрепляю второй зажим. Когда я забираю пластиковый контейнер, чтобы использовать его с какой-нибудь другой целью, то скрепляю зажимы, таким образом они всегда наготове.
Как только начинается дождь, я могу быстро прикрепить зажимы к «ошейнику» контейнера, и он довольно надежно стоит в верхней части камеры-арки, располагаясь под более прямым углом к ветру и подальше от волн. Самое большое преимущество заключается в том, что теперь он не прикрыт от дождя тентом, тент теперь находится под ним. На самом деле теперь в него собирается в два раза больше воды.