Стивен Холл – Демон Максвелла (страница 52)
Мы садимся в машину Вейберна.
– Эндрю Блэк – это псевдоним, – говорю я. – И я уверен, что знаю, кому он принадлежит.
Вейберн пристегивает ремень безопасности и заводит машину.
– Куда ехать?
Я говорю:
– В глубокий лес.
– Что?
– Обратно в сердце истории. В самый сложный эпизод, которому нужен был особо тщательный контроль. Вези нас в Оуторн.
Вейберн глядит на меня.
– А дорогу знаете?
– Нет. А вот ты – да. Я прав, Дэн? Потому что, как я предполагаю, ты только что оттуда.
Вейберн глядит на меня с пустым выражением.
– Как скажете, шеф, – говорит он, и машина начинает движение.
Я стоял на пустой автостоянке отеля «Уирби» с человеком, который выдавал себя за Дэна Вейберна.
– Как твое настоящее имя? – спросил я.
– Простите, сэр?
– Когда не притворяешься полицейским, как тебя зовут?
Он посмотрел на меня. Не стал ничего отрицать, просто смотрел пустым, безучастным взглядом.
– Ладно, – вздохнул я. – Будь по-твоему. Все равно все скоро закончится.
Какое-то время мы молчали.
– Знаешь, что произошло непосредственно перед публикацией «Двигателя Купидона», Дэн?
– Не знаю, шеф.
– Умер мой отец.
– Мне очень жаль.
– Знаменитый, гениальный отец успел похвалить замечательную новую книгу таинственного автора, хотя никогда раньше не давал рецензий на романы. Умер он семь лет назад, где-то в Испании. Но я не видел тела и не был на похоронах. Не видел свидетельства о смерти.
– Ясно.
– Понимаешь, к чему я клоню, Дэн?
– Думаю, да.
– Тепло или холодно?
– Без понятия, – отозвался Дэн. – Вы ведь детектив, давайте расследовать.
Я взглянул на него. Он снова посмотрел на меня пустым взглядом.
– Он позвонил мне, знаешь. Оставил сообщение на автоответчике.
Молчание. Я продолжил:
– Думаю, семи лет вполне достаточно, чтобы все организовать, запустить и подготовиться к финалу. За меньшее количество времени такое провернуть нереально. Отец сколотил состояние на писательстве. Целое состояние. А такой спектакль наверняка недешево стоит. Правда, Дэн?
– Как скажете, босс.
– Вся эта чушь про младенцев и пустые кроватки. Все это показывает, как ему было больно, когда мы поссорились. Потому что… Такие они, эти писатели. Нормальные люди высказывают чувства. Нормальный отец просто сказал бы «прости», или «извиняться не собираюсь, иди к черту», ну или что-нибудь в этом роде. Но мой отец был особенным. Ему нужна была мишура. Либо гора наград и восторженные рецензии на главной странице в «Таймс», либо «к сожалению, он не смог присутствовать лично», понимаешь?
Дэн взглянул на меня.
– Думал, отец преследует меня даже после смерти, – произнес я. – Только вот он не умер. Он здесь.
Вейберн поднял глаза на отель «Уирби».
– Так считаете, это то самое место, босс?
– Да. Я жил на шестом этаже, а потом говорил с «Привет, я Джанет» и…
– Привет я что?..
– Неважно. Она позвала меня на седьмой этаж переговорить. На седьмом этаже находится заброшенный банкетный зал. Туда никто не поднимался годов с восьмидесятых.
– И что?
– Так кто тогда шумел наверху и не давал мне уснуть, пока я жил в номере на шестом? Легко проверить, сколько этажей в здании. Надо просто посчитать окна снаружи. Посчитаешь, Дэн?
– Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь… восемь.
– Идем, – сказал я, направляясь к отелю. – Посмотрим, что находится между шестым и седьмым.
Через вращающиеся двери мы зашли в тихий вестибюль. Постояльцев не было, и за стойкой ресепшена никто не стоял. Из крошечных динамиков доносилась тихая незапоминающаяся музыка. Больше ничего не происходило.
Я увидел фигуру, одиноко сидящую за столом в углу комнаты.
– Дальше мне нельзя, – сказал Вейберн мне на ухо.
– Понимаю.
– Удачи, шеф, – кивнул он, шагнул назад во вращающиеся двери и исчез.
Я прошел через комнату; шаги отдавались эхом.
– У тебя почти получилось меня одурачить.
Человек, которого я знал как Эндрю Блэка, поднялся на ноги, и мы встретились лицом к лицу в последний раз.
– Ты ведь не он, правда? Не Эндрю Блэк.
– Нет, – ответил он.
Я выдохнул. Предполагать и знать наверняка – разные вещи.
– Все это время, – посетовал я.
– Все это время, – согласился он.
– Знаешь, меня всегда удивляло – ты вроде такой аккуратный и так одержим порядком, а волосы у тебя всегда лохматые. Только сейчас это понял. – Я поднял руки к его лицу. – Можно?
Он на мгновение задумался. После долгих лет знакомства я хорошо изучил это задумчивое выражение, хотя теперь понимал, что все это время он ни о чем не задумывался.
Он посмотрел на меня и кивнул.
Я медленно убрал длинные пряди за уши.
Наушник был в левом. Маленький динамик цвета кожи, спрятанный внутри уха, и крошечный микрофон, закрепленный под мочкой. Даже если бы он зачесал волосы назад, вряд ли бы кто заметил устройство. На вид дорогое. Оно и понятно.