Стивен Холл – Демон Максвелла (страница 50)
Макс Кливер нахмурил брови.
– Что касается вашего диагноза, мистер Кливер. Есть большая вероятность, что повреждения затронули гиппокамп, таламус, лимбическую систему, чем и объясняется дезориентация и…
– Повторите, – резко потребовал он.
– Прошу прощения? – отозвался доктор, не успев закончить объяснять диагноз.
– Что вы сказали? Гиппокамп…
– Гиппокамп, таламус, лимбическая система.
Макс Кливер сел в постели.
– Я тебя знаю, – сказал он.
Доктор удивился.
– Нет, мистер Кливер. Мне вас только что передали, так что сомневаюсь.
– Я знаю тебя. Ты был в поезде.
Доктор впервые внимательно посмотрел на Макса Кливера и когда, наконец, узнал, на лице мгновенно отобразилась паника.
Макс Кливер четко ее увидел.
– Ты и правда был в поезде.
– Думаю, вы меня с кем-то перепутали из-за…
Тумана. Недомогания. Кливер потер свои. Кливер потер глаза. Я. Я потер.
Я потер глаза.
– Ничего я не путаю, – сказал я сквозь рассеивающийся туман. – Ты ехал в поезде до Халла, сидел напротив меня с большой стопкой печатных страниц, и ты бормотал всякие медицинские термины.
Говорил я медленно, не подгоняя мысли.
И они возвращались все быстрее.
– Тогда я подумал, ты студент-медик, готовишься к экзамену. Но я ошибся. Вот к чему ты готовился. И те страницы – там ведь не конспекты для повторения перед экзаменом, я прав? Ты учил сценарий.
32. Откровение Фомы
Я сижу на крыльце дома Максвелла Кливера в одежде Максвелла Кливера и плотно кутаюсь от ледяного ветра в пальто Максвелла Кливера. Но Максвелла Кливера на самом деле не существует. Он просто вымышленный персонаж из книги. Меня зовут Томас Куинн. Я – настоящий человек из плоти и крови, и в последнее время я много размышлял.
Я щурюсь от ветра, когда слышу звуки автомобильного мотора. Через несколько секунд из-за поворота показывается машина и медленно ползет по дорожке к дому. Над головой белеет небо. Море с грохотом бьется о скалы. Воздух оседает солью на языке.
Машина, полицейская машина, останавливается перед домом, из нее выходит мужчина.
– Все гадал, когда ты приедешь, – кричу я.
Конечно, сержант Дэн Вейберн на самом деле не сержант Дэн Вейберн и никогда им не был. Сержант Дэн Вейберн – еще один вымышленный персонаж. Но пока не будем об этом.
Дэн садится на ступени крыльца рядом.
– Ты в порядке, Макс?
– В полном, Дэн. Раскрыл дело.
– Отличная новость. – Видно, что Дэн колеблется, но в целом держится молодцом. – Какое именно дело?
– Вот ведь какая штука, Дэн. Посмотри вокруг. Внимательно посмотри на дом, на нашу одежду, на свою припаркованную полицейскую машину.
– Хорошо, босс… Ладно.
– Молодец. В общем… Есть два объяснения происходящему. А происходит все уже довольно долго.
– Ага.
– Первый вариант: порядок на кухне, линейное повествование, то есть наш мир, который Бог каким-то образом сотворил с помощью своего божественного хора из Могучих А, Жадных C и главного негодяя, дьявольского приятеля, Эгоистичного Я – это повествование находится в процессе энтропийного коллапса. Вызванного черными дырами – они же гиперссылки, – цифровыми текстами и Интернетом, ведь если энтропию не сдерживают начало, конец и добротная старомодная физическая обложка, она получает полную свободу действий, и все, что существует, превращается в бессмысленную, беспорядочную пыль.
– Эм… Понятно. Хорошо. А второй вариант?
– Вариант второй. Что же. Вариант второй: кто-то решил сыграть со мной злую шутку космического масштаба, Дэн.
Дэн Вейберн отводит взгляд.
– Вот тебе спойлер: это второй вариант. Но ты и сам знаешь, не так ли?
– Я не…
– Максвелл Кливер – не мое имя. Меня зовут Томас Куинн, и я писатель. Точнее, был писателем.
– Шеф, я не… Я правда не понимаю, о чем вы.
– Как хочешь.
– Я не…
– Ладно, смотри. На мне форма детектива, и я раскрыл дело. Мне продолжать?
– Я…
– Отлично. Итак. Видишь ли, все дело в том, что разгадка была неочевидной. Как и решение одного старого мысленного эксперимента, демона Максвелла. Вот, смотри. – У крыльца лежала какая-то палка, я поднял ее и начал рисовать на земле круг. – Термодинамика. Если внутри изолированной системы происходит нечто на первый взгляд невозможное, тогда – бьюсь об заклад – система далеко не изолированная, а открытая; она впускает энергию и является частью более крупной изолированной системы, просто ты пока не понял какой.
Вокруг первого круга я нарисовал второй, побольше, затем стер часть внутреннего круга, отчего тот стал похож на букву «С».
– Видишь? – спросил я.
Дэн кивает.
– Далее. Чем больше эта внешняя, скрытая, изолированная система, тем более невероятной она нам кажется. Именно в маловероятности эта система и прячется. Слыхал, что хороший фокус работает по тому же принципу, что и хорошая история, только наоборот:
– Э-э. Нет.
– Ладно, хорошо. Быстро перескажу. Человек сидит в зрительном зале, наблюдает за фокусом. Он начинает обдумывать фокус, хочет раскрыть секрет, внезапно находит вполне логичное объяснение, но тут же сомневается: не слишком ли оно сложное, странное и маловероятное? Как-то не похоже на правду, думает человек, и решает, что ошибся. Фокус остается нераскрытым. К чему это я: даже если ответ кажется чрезвычайно сложным и маловероятным, это еще не значит, что он неверный. То же самое, что спрятать правду на самом видном месте.
Я принимаюсь рисовать все больше и больше кругов, каждый из которых охватывает предыдущий.
– С нашим делом все именно так и обстоит. Чем больше изолированная система, тем больше усилий должно уходить на ее создание и поддержание ее работоспособности, поэтому нам кажется диким и маловероятным тот факт, что она вообще существует, и, вероятнее всего, мы не станем даже рассматривать такой вариант. Но. Но, но, но. Не стоит поддаваться неверию: оно-то и сбивает нас с толку и мешает увидеть правду. Надо идти дальше, искать больший круг и думать только об одном. – Я по очереди провожу палкой по всем кругам, пока не достигаю последнего. – Где же точка, где все приходит в равновесие. Точка, где возможно определить следующий ключевой компонент – объем энергии, затраченный на создание всех произошедших странностей. И под странностями я подразумеваю это и это, – я указываю палкой на дом, на полицейскую машину Дэна. – И тебя тоже.
– Хорошо.
– Эйнштейн говорил, что не стоит спорить со вторым законом термодинамики. Мы ведь не будем спорить с Эйнштейном, Дэн?
– Нет, сэр.
– Молодец. – Я ставлю конец палки на край самого большого круга. – Итак, вот с чем мы имеем дело. Есть некий огромный, маниакальный замысел; он настолько невероятен, в нем столько составляющих, что его не только сложно распознать, но и просто невозможно поверить в его существование. Если, конечно, этот замысел сам не выдаст себя.
– Как это?
– Мы вернемся к этому через пару минут. Но сначала: видишь вот эту часть? – Я указал на букву «С», самый первый круг. – Вы поселили меня в этот дом, надели на меня эту одежду, исказили восприятие реальности до такой степени, что, когда зовете меня Максом Кливером, я почти верю, что так меня и зовут. И все это – только центр чего-то гораздо большего…