Стивен Хайес – Освобожденный разум. Как побороть внутреннего критика и повернуться к тому, что действительно важно (страница 11)

Я хотел понять, почему негативные мыслительные паттерны могут быть приведены в движение малейшими триггерами, даже когда мы не полностью сознаем себя, – так было со мной, когда паническая атака пришла, пока я спал. Кроме того, почему мы находим негативные мысли столь убедительными? Почему они продолжают обладать сильной властью над нами даже после того, как мы осознанно сказали себе, что они нам не нужны? Почему усилия, направленные на то, чтобы обдумать их с помощью рациональных аргументов, предписанных традиционной КПТ, не оказываются мощнее?

Ответы на эти вопросы требовали лучшего понимания человеческого языка и процессов познания. Я предполагал, что мы не сможем найти способы помочь людям сознательно дистанцироваться от голоса, пока они не достигнут дна, как это было со мной, и пока не поймут, насколько сильное влияние мысли имеют над ними. Я также подозревал, что, найдя ответы, мы могли бы достигнуть бесчисленных позитивных целей, не только помогая людям вырваться из обезьяньих ловушек мысли, что становятся причиной многих нездоровых состояний, но и обучая детей с недостатками мышления и эмоциональных навыков тому, как рассуждать или как общаться с другими здоровым образом.

Ни один психологический подход не дал полноценных ответов на все эти вопросы о человеческом познании. Мы с командой поставили себе задачу добиться прочного, основанного на фактических данных научного понимания, которое подсказывало бы нам, как предсказывать и влиять на то, что люди делают со своими мыслями.

Мы, разумеется, не нашли всех ответов, но нашли объяснения, позволившие разработать методы, с помощью которых люди могли бы отделить себя от голоса Диктатора и сделать решающий поворот к принятию, а затем выработать привычку к ответственным действиям, позволяющим им жить более здоровой и полноценной жизнью. Наши разработки действительно открыли новые пути для помощи детям в развитии языковых и когнитивных навыков наряду со многими другими позитивными результатами, такими как улучшение спортивных показателей, успешное соблюдение диеты или помощь всему Африканскому сообществу в борьбе с эпидемией Эболы.

Наши открытия начались с осознания необходимости сделать первые три поворота и поиска путей для этого.

В следующих главах я буду представлять открытия в их естественной последовательности, объясняя научную составляющую и начиная знакомить вас с простыми методами для совершения поворота и развития психологической гибкости. Затем в главах второй части я представлю методы более полно и покажу, как можно применять их к любым трудностям, возникающим в жизни вашей или ваших близких.

Понимание того, почему практики ACT настолько сильны и почему я чувствовал, что разработка столь несхожего с остальными подходами к психологическому благополучию метода действительно необходима, требует определенного знания касательно ограничений, свойственных основным терапевтическим подходам-предшественникам, а также касательно недостатков популярных культурных предположений о причинах психологических проблем. Иметь понимание об ограничениях важно еще и потому, что большинство терапевтических представлений о том, как мы можем исцелить себя, широко вошло в нашу культуру. Некоторые идеи из практик по-прежнему очень ценны, а некоторые ошибочны и контрпродуктивны для применения в повседневном стремлении жить полноценной и целенаправленной жизнью. Поэтому, прежде чем рассказывать дальше об ACT, необходимо провести краткий экскурс в историю предшествующих традиций и остановиться на одном-двух наиболее популярных в настоящее время подходах.

Глава 3. В поисках пути вперед

Несколько господствующих традиций психологии и психиатрии оказали мощное влияние на понимание человеческого разума и поведения, несмотря на то, что они неверны. Одни широко популяризованные идеи оказались ошибочными, а порой даже контрпродуктивными. Другие просто никогда не были доказаны с помощью систематических исследований. Понимание того, в каком аспекте данные подходы не оправдали ожиданий, важно для оценки силы открытий и методов ACT.

Вот чего мир должен ожидать от интервенционного подхода в психологии и психиатрии: такая практика должна содержать в себе широкий набор полезных стратегий для производства важных работающих жизненных изменений, и мы должны знать, почему они работают. Широкая эффективность указывает на то, что подход касается фундаментальных аспектов человеческих эмоций, познания, биологии и мотивации. Обширная и устойчивая полезность фокусирует нас на общей картине, а не на частных деталях. Мы все сыты по горло результатами исследований, изучающих все поингредиентно, например, как в науке о питании: молочный жир убьет вас; нет, подождите, это полезно; ну, хорошо, иногда это полезно, а иногда нет. Последнее, что людям нужно от психологов, – это огромное количество сложных и противоречивых советов для благополучной жизни.

Важно также понимать, почему методы работают именно так, а не иначе, чтобы исключить их неверное использование. Примером могут быть люди, практикующие дисциплинарный тайм-аут в отношении своих детей[7], которые должны знать, что в основе этого подхода – изъятие положительного подкрепления. Неверное выполнение техники может привести к тому, что родитель, отправивший своего одиннадцатилетнего ребенка в тайм-аут и не забравший у него смартфон, который лежит у подростка в кармане, попросту обнаружит, что малый очень даже рад в наказании поиграть в Minecraft[8]. Тем самым родитель дает ребенку положительное подкрепление за его плохое поведение, вместо того чтобы отстранить его от привычной среды.

Чтобы быть полезными, объяснения «почему» должны быть ясными и конкретными (назовем это точностью). Также они должны быть применимы ко многим условиям (назовем это диапазоном действия). Чтобы быть устойчивыми на протяжении долгого времени, они не должны противоречить важным вещам, которые мы знаем из других областей науки, например исследованиям генетики или мозга (назовем это глубиной). В психологии объяснения должны подсказать нам, как внести определенные изменения в наш подход к жизни, чтобы мы смогли достичь поставленных целей (назовем это процессами изменения).

Подведем итог. Пользователи советов о психологическом изменении должны требовать широкой полезности, практической значимости, а также точности, диапазона действия и глубины предложенных рекомендаций.

Вот и все. Поставьте точку в конце этого предложения. Потребители, помогающие посредством своих налогов содержать ученых-бихевиористов, заслуживают этого.

АСТ и лежащие в ее основе процессы удовлетворяют этому критерию. Об этом вы сможете судить сами из тех научных основ и методов, которые будут изложены дальше. ACT применима к большому количеству типов проблем и ситуаций и стабильно предоставляет больше адекватных объяснений «почему» по сравнению с любым другим широко используемым подходом в прикладной психологии. Знаю, что мое заявление звучит смело, но стою на своем, потому что верю в эффективность наших открытий.

Лишь немногие методы, посвященные изменению поведения, содержали попытку ответить на вопрос «почему». Однако особого интереса к этому вопросу не проявляет большая часть того, что вы называете «психологией». Вероятно, так происходит, когда ответить на вопрос «почему» трудно и, по сути, настоящих ответов практических нет. Исследователи ACT продолжают находить все новые ответы. Но даже те, что мы обнаружили до настоящего момента, дали мощные результаты. Другие психологические традиции еще не выработали столь же последовательных или столь же полезных в применимости ответов на вопросы «как» и «почему».

В первой половине прошлого века в психологии доминировали психоанализ и психодинамическая теория. Их влияние огромно и по сей день. Идеи Зигмунда Фрейда были настолько влиятельны, что он стал одним из самых цитируемых ученых в мире, причем не только в психологии, но и в любой другой научной области. Он был внимательным клиническим наблюдателем, и некоторые его открытия были подтверждены, но некоторые до сих пор не имеют под собой научной основы и являются довольно фантастичными спекуляциями. Фрейд сосредоточил свое внимание на скрытых или подавленных мотивациях, лежащих в основе проблемного поведения. В частности, он утверждал, что пробуждение сексуальных импульсов может порождать глубокие конфликты и страхи, которые затем приводят к патологическому поведению как способу избежать их же. Подобное поведение психоаналитик называл защитными механизмами. Все аргументы были красноречиво изложены и убедительны, но Фрейд и его последователи поначалу мало что могли предоставить в качестве экспериментальной поддержки.

Потребовалось много десятилетий, прежде чем психоаналитики приступили к трудной работе, пытаясь проверить, работают ли открытые методы в действительности, и когда они это сделали, то обнаружили, что многие из техник на самом деле были относительно бесполезны.

По сей день объяснения того, почему, когда и как они работают, туманны и эмпирически непоследовательны. Многие характерные особенности аргументации Фрейда были опровергнуты или постепенно утратили популярность среди психологов. Его теория обладала широтой диапазона (и была, казалось, применима ко всему), но она была неточной и не давала достаточно веских доказательств для определенных процессов изменения.