Стивен Фрай – Миф. Греческие мифы в пересказе (страница 29)

– Психея! Милая! Все прошло согласно замыслу? Ты выглядишь немножко…

– Не обращай внимания, милая сестра. Я расскажу тебе, что случилось. Следовала твоим наставлениям дословно, посветила лампой на мужа своего – он оказался великим богом Эротом. Самим Эротом!

– Эротом! – Каланта вцепилась в свое янтарное ожерелье.

– О сестра, вообрази, как сокрушилось мое сердце от разочарования, когда сказал он мне, что взял меня к себе во дворец только для того, чтобы добраться дотебя.

– До меня?

– Таков был его коварный план. «Приведи мне свою сестру, красавицу Каланту, – сказал он, – ту, что с зелеными очами и русыми волосами».

– Скорее, каштановыми, а не русыми.

– «Приведи ее. Скажи ей, пусть явится на высокую скалу. Пусть летит на Зефире, он подберет ее и принесет ко мне. Скажи все это прелестной Каланте, Психея, молю». Вот его весть, и я ее прилежно донесла.

Можете вообразить, с какой прытью Каланта приготовилась. Нацарапала супругу записку, где объясняла, что они больше не муж и жена, что их брак – чудовищная ошибка, и что служитель, женивший их, был пьян, недееспособен и не обучен, и что она все равно никогда его не любила и теперь она свободная женщина, так-то.

На высокой базальтовой скале она услышала шелест ветра и со стоном упоенного восторга кинулась в объятия того, что сочла Зефиром.

Но дух Западного ветра не витал и близко. С воплем гнева, ярости, разочарования и ужаса Каланта рухнула с горы и падала по острым скалам, пока все ее тело не вывернуло наизнанку и не приземлилась она внизу мертвая, как камень.

Такая же судьба постигла и сестру ее Зону, которой Психея наплела ту же байку.

Задания Афродиты

После мщения Психее предстояло осмыслить, что делать с дальнейшей жизнью. Каждый миг бодрствования был наполнен любовью и тоской по Эроту, горе обуревало Психею: она понимала, что обречена никогда больше не увидеть его.

Эрот меж тем лежал в тайных покоях, маясь в муках от раны на плече. Мы с вами легко пережили бы небольшое неудобство от ожога ламповым маслом, но Эроту, каким бы ни был он бессмертным, эту боль причинил любимый человек. Такие раны заживают очень долго – если затягиваются вообще.

С недугом Эрота пострадал и весь мир. Юноши и девушки перестали влюбляться. Прекратились женитьбы. Люди начали бурчать и ворчать. Зазвучали недовольные молитвы к Афродите. Услышав их и узнав, что Эрот прячется и не выполняет своих обязанностей, она раздосадовалась. Весть о том, что смертная девушка украла сердце ее сына и причинила ему вред, превратила ее досаду в гнев. Однако выяснив, что та же смертная девушка позволила себе унизить Эрота, Афродита взбесилась. Как вышло, что ее замысел заставить Психею влюбиться в свинью пошел настолько вкривь и вкось? Что ж, на сей раз она лично и окончательно разберется с этой девчонкой.

Посредством чар, о каких Психея не подозревала, ее привели к вратам великого дворца. Жуткие твари втащили ее за волосы внутрь и бросили в темницу. Афродита лично навестила узницу и принесла с собой мешки с пшеницей, ячменем, пшенкой, маковым семенем, горохом, чечевицей и фасолью, высыпала их все на каменный пол и перемешала.

– Хочешь вернуть себе свободу, – проговорила она, – разбери эти зерна и семена по сортам. Выполни это задание до ближайшего рассвета, и я тебя освобожу.

Со смехом, какой не к лицу богине любви и красоты – что-то среднее между хмыком и визгом, – Афродита ушла, захлопнув за собой дверь темницы.

Психея в слезах пала на пол. Невозможно разобрать эту кучу, даже если бы в запасе у нее был месяц.

И тут горячей соленой слезой, что упала со щеки Психеи, залило муравья, пробиравшегося по каменным плитам.

– Поосторожнее! – сердито крикнул он. – Тебе, может, слезинка, а для меня целый потоп.

– Прости, пожалуйста, – проговорила Психея. – Боюсь, я тебя не заметила. Моя беда взяла верх надо мной.

– Что ж за беда такая великая, раз ты норовишь топить честных муравьев?

Психея изложила свое несчастье, и муравей, оказавшийся отзывчивым и снисходительным, предложил помощь. Послав клич, не слышный человеческим ушам, он призвал громадную семью братьев и сестер, и они все вместе взялись разбирать семена.

Слезы на щеках у Психеи подсохли, и она с изумлением наблюдала, как десять тысяч бодрых муравьев с военной четкостью носились ватагой туда и сюда, перебирая и отделяя одни зерна от других. Задолго до того, как розоперстая[130] Эос распахнула врата рассвета, дело было сделано, и семь безупречных кучек ждали досмотра Афродиты.

Раздражение и ярость богини – то еще зрелище. Тут же изобрела она еще одну непосильную задачу.

– Видишь вон ту рощу, на берегу реки? – сказала Афродита, схватив Психею за волосы и приподняв ее к окну. – Там пасутся овцы, щиплют траву, бродят без пригляда. Особые овцы – золотое руно. Иди к ним сейчас же и принеси мне пучок их шерсти.

Психея с готовностью двинулась к овцам, однако второе задание выполнять не собиралась. Решила воспользоваться предоставленной волей и сбежать не только из узилища ненавистного Афродитиного проклятия, но и от самой ненавистной жизни. Бросится в реку и утопится.

Но пока она, оказавшись на берегу, тяжко дышала и собирала отвагу перед прыжком, один стебель тростника нагнулся к ней, хоть не пролетел ни единый вздох ветерка, и зашептал:

– Психея, милая Психея. Как бы ни истязали тебя твои испытания, не оскверняй моих чистых вод своей гибелью. Есть ответ на твои беды. Овцы дикие и свирепые, стережет их лютейший баран, чьи рога вспорют тебя, как спелый фрукт. Видишь, они пасутся под тем платаном на дальнем берегу? Подбираться к ним сейчас – обречь себя на быструю и болезненную смерть. Но если ляжешь ты поспать, к вечеру их переведут на другое пастбище, и ты сможешь переплыть реку и найти клочки золотой шерсти на нижних ветвях.

В тот вечер взбешенная и растерянная Афродита отшвырнула золотую шерсть и велела Психее спуститься в загробный мир и вымолить немного крема для лица у Персефоны. Поскольку Психея, с тех пор как Эрот оставил ее, мало о чем помышляла, кроме смерти, несчастная девушка охотно согласилась и, последовав указаниям Афродиты, добралась до Аида, где честно собралась остаться и коротать несчастную, одинокую вечность без любви.

Единение любви и души

Однажды болтливая ласточка рассказала Эроту о заданиях, какие Психее выдала его завистливая и вздорная мать. Стараясь не обращать внимания на боль от раны, что по-прежнему истязала его, он встал и с громадным усилием распахнул крылья. Полетел прямиком на Олимп, где потребовал немедленной аудиенции у Зевса.

Эрот рассказал завороженным олимпийцам свою историю. Его мать всегда терпеть не могла Психею. Достоинство и честь Афродиты как олимпийской богини оказались под угрозой из-за красоты девушки и готовности горстки глупых людей поклоняться вместо бессмертной богини смертной деве. И потому она отправила Эрота подстроить так, чтобы Психея влюбилась в хряка. Эрот все изложил как следует.

Зевс послал Гермеса в подземный мир – забрать Психею, и орла – призвать Афродиту. Когда обе предстали перед небесным собранием, Зевс заговорил:

– Это чрезвычайное и недостойное происшествие. Афродита, возлюбленная. Твоему положению ничто не угрожает – и так будет всегда. Взгляни на Землю, узри, как повсюду превозносится и восхваляется имя твое. Эрот, ты тоже повел себя как глупый, недальновидный и безответственный мальчишка. То, что сам ты любишь и любим, будет становленьем твоим и может спасти мир от худших твоих озорных и случайных проделок. Психея, иди, испей из моей чаши. Это амброзия, и отныне ты, вкусив ее, бессмертна. Отныне ты – и все мы тому свидетели – будешь навеки связана узами с Эротом. Обними свою сноху, Афродита, и возвеселимся же.

На свадьбе Эрота и Психеи царили смех и радость. Аполлон пел и играл на лире, Пан подыгрывал на флейте. Гера танцевала с Зевсом, Афродита – с Аресом, Эрот – с Психеей. Танцуют они и поныне[131].

Игрушки Зевса

Часть вторая

Смертные

Ио

Средиземноморьем в ту пору правили цари. Свою власть над людьми эти аристократы устанавливали по-разному. Некоторые происходили от бессмертных, даже от богов. Другие, как это принято у людей, захватывали власть силой оружия или политическими интригами.

ИНАХ – один из первых правителей Греции. Он стал первым царем Аргоса на Пелопонесском полуострове, тогда – кипучего нового города, ныне же это один из старейших, непрерывно обитаемых городов на белом свете. Инаха позднее полуобожествили и сделали рекой, но при его человеческой жизни супруга Мелия одарила его двумя дочерьми – ИО и МИКЕНОЙ[132].

Микена удачно вышла замуж за благородного человека по имени АРЕСТОР, а вот Ио суждено было стать первой смертной девушкой, привлекшей хищное внимание Зевса. Инах выбрал Геру, Царицу небес, покровительницей Аргоса, и дочь Ио вырастили жрицей в важнейшем на весь греческий мир храме Геры. Зевсу, чтобы возмутить жену, довольно было позаигрывать с любой особью женского пола, но вот попытка осквернить ее жрицу – это уже предел Гериного терпения. И все же Зевс сильно вожделел милую Ио. Как бы сграбастать ее так, чтобы Гера не узнала…

Зевс огладил бороду, крепко подумал и породил замысел, который счел гениальным. Он превратил Ио в корову – красивую пухлую телочку с трепетными боками и громадными нежными глазами. Если спрятать ее где-нибудь в поле, Гера ни за что ее не заметит и Зевс сможет навещать Ио в свое удовольствие. Или так ему казалось. Когда нисходит похоть, осмотрительность, здравый смысл и мудрость отлетают, и то, что кажется хитрой уловкой тому, кто в тисках страсти, выглядит вопиющей неуклюжей дурью для всех остальных.