Стивен Эриксон – Врата Мёртвого Дома (страница 107)
– После подобного события меня подмывает отдать приказ Невеличке о том, чтобы теперь наблюдала за тобой она, – произнес Затишье. – Дыханье Худа, старик, когда ты последний раз имел возможность сделать хоть маленький глоток воды?
– Какой воды?
– Мы же оставили солдатам несколько полных бочек. Каждое утро, историк, ты должен брать бурдюк около повозок для тяжелораненых, а каждый вечер – возвращать его на место.
– Скажи, а в нем будет находиться нагретая вода, не так ли?
– Нет, молоко и кровь.
– Но если бочки оставляют только для солдат, то как же поступать со всеми остальными?
– Им приходится обходиться только тем, что они вынесли из реки Секалы, – произнес Затишье. – Конечно, мы защищаем беженцев, однако, в конце концов, мы не можем за ними поддерживать штаны. Вода превращается в самую ценную валюту, и скоро за нее начнут давать огромные деньги.
– Но ведь дети начнут умирать. Затишье кивнул.
– Я бы сказал, что это ситуация в кратком виде отображает пути всего человечества в целом. Но кому нужны огромные тома истории, если начинают умирать дети? Вся несправедливость мира кроется в двух словах: дети умирают. Процитируй меня, историк, и считай, что со своей работой тебе удалось справиться.
«А ведь этот ублюдок прав. Политика, этика, игры богов – все это заключено в одной трагической фразе. Я обязательно процитирую тебя, солдат. Будь уверен в этом. Старый, зазубренный, тупой и ржавый меч попал в самое сердце».
– Твои слова заставляют меня смириться, капитан. Затишье что-то проворчал и передал историку бурдюк.
– Там осталась пара глотков. Пей медленно, иначе есть очень большая вероятность задохнуться.
На лице Антилопы появилась сухая усмешка.
– Я думаю, – продолжил капитан, – что ты не забудешь о своем перечне неудач.
– Боюсь, сейчас уже слишком поздно об этом говорить. Затишье ответил коротким кивком.
– Как же нам теперь быть, капитан?
– Нас постепенно истребляют. Все больше и больше. В день мы теряем убитыми около двадцати человек, а ранеными – вдвое больше. В пыли на земле внезапно появляются гадюки, в воздухе – стрелы, а солдаты все погибают и погибают. Мы выслали отряд виканов для преследования врага, однако те попали в засаду. В результате нам пришлось отправить на подмогу еще одну группу солдат, но это значительно ослабило наши фланги, внеся во всеобщую сумятицу еще больше неразберихи. Число беженцев и пастухов стремительно сокращается, а это приводит к еще большей потере скота. Не следует забывать и о тех виканских псах, которые постоянно крутятся около стада. В конечном итоге, через некоторое время нам просто станет нечего есть.
– Другими словами, подобная ситуация не может больше продолжаться.
Затишье обнажил ряд белых ровных зубов, которые на фоне рыжей бороды были похожи на нитку жемчуга.
– Поэтому мы и решились выйти на поиски неприятельского предводителя. К тому времени, как мы достигнем реки П'аты, караван будет вновь атакован со стороны его армии. А подобного расклада мы не желаем.
– Еще одна переправа?
– Да нет, эта река глубиной всего лишь по колено, а во время сезона засухи она становится еще мельче. Проблема в другом: прибрежные земли населены древними племенами, и я более чем уверен в том, что местные жители способны причинить нашему каравану массу проблем. В любом случае, есть всего две возможности: либо мы обеспечиваем себя хотя бы небольшим жизненным пространством для маневра, либо мы превращаемся просто в груду гниющего мяса. В последнем случае все грядущие планы не имеют никакого значения.
Внезапно зазвучал виканский горн.
– О, – произнес Затишье, – дело сделано. Тебе нужно немного отдохнуть, старик, а затем присоединяйся к нам в лагере клана Безрассудных Собак. Еда будет готова через несколько часов, я разбужу тебя к тому времени.
– Идет, – согласился историк.
Сгрудившись вокруг какого-то едва различимого предмета в высокой траве, свора виканских собак встала как вкопанная на расстоянии двадцати шагов от Антилопы с Затишьем и посмотрела на вновь прибывших всадников. Увидев этих суровых пятнистых тварей, историк содрогнулся.
– Не смотри им в глаза, – произнес Затишье. – Ты – вовсе не викан, и они об этом очень хорошо осведомлены.
– Мне стало просто интересно, что они там едят.
– Совсем не то, что тебе было бы приятно видеть.
– Ходят слухи о разрытых детских могилах...
– Я уже сказал, историк: тебе не стоит это знать.
– Некоторые из наиболее отважных бедняков нанимались на работу и охраняли эти могилы...
– Если в жилах этих людей не течет виканская кровь, то они уже пожалели о собственном решении.
Как только двое мужчин двинулись дальше, свора возобновила свое пиршество.
Впереди замаячили огоньки костров. Последняя линия защиты представляла собой патруль, состоящий из нескольких стариков и совсем молодых юношей, которые ходили вокруг крайних палаток. Они с удивлением смотрели на зловещих псов и пару конников, широким шагом направлявшихся в сторону небольшой территории виканов.
– У меня складывается ощущение, – пробормотал Антилопа, – что у этих людей остается все меньше и меньше желания защищать находящихся рядом беженцев...
Капитан поморщился, однако не сказал ни слова.
Они продолжили пробираться среди палаточных рядов. В воздухе висел тяжелый дым, насыщенный одновременно резким и сладким запахом конской мочи и вареных костей. Антилопа замедлил движение – они поравнялись с одной старухой, сидящей около костра, над которым висел железный горшок с костями. Месиво, булькающее в горшке, практически не содержало воды. Небольшой деревянной дощечкой старуха собирала жир и костный мозг, который скапливался на поверхности, и помещала его в бычью кишку. Затем она перекручивала внутренности животного нитками, и через несколько минут перед изумленным взором историка появилось около метра некоего продукта, напоминающего колбасу.
Заметив спутников, женщина с деревянной дощечкой в руке замерла; этот жест был похож на подачку, что обычно дают несмышленому ребенку. В жире показались черные листики шалфея – эту траву историк когда-то просто обожал, но сейчас, став одним из немногих уроженцев Одана, начал презирать. Антилопа улыбнулся и покачал головой.
Затишье встретился глазами с историком и произнес:
– Тебе все известно, старик. Эти люди говорят, что ты бродишь в мире духов. Старая кобылица не станет предлагать еду всем подряд, даже мне – это же очевидно.
«Мир духов. Да, я побывал там. Однажды... Но больше мне этого не нужно».
– Посмотри на того старика, одетого в лохмотья, покрытые коростой...
– Да он же общался с богом – это очевидно. Не стоит над ним громко смеяться – однажды это может спасти тебе жизнь.
Костер Нила оказался самым ярким – в первую очередь потому, что сверху на нем отсутствовал горшок для приготовления пищи, а по бокам не было деревянных жердей с ломтями вяленого мяса. Помет в центре большого каменного круга горел практически безо всякого дыма бледным голубоватым пламенем. С противоположной стороны от огня сидел молодой колдун, его руки ловко делали складки на каком-то кожаном изделии, которое напоминало огромный хлыст.
Четверо моряков Затишья сидели поодаль, каждый из них заканчивал последние приготовления оружия и доспехов. Их атакующие арбалеты были вычищены, а затем покрыты небольшим слоем пыли для того, чтобы пропал блеск.
Одного взгляда на них было достаточно, чтобы сказать Антилопе – это были опытные воины, ветераны; они не делали лишних движений, а все приготовления были выполнены безукоризненно. Ни мужчина, ни трое оставшихся женщин-моряков не заговорили и не подняли взгляд в тот момент, когда к ним присоединился капитан Затишье.
Как только историк сел на корточки перед Нилом, колдун кивнул ему в знак приветствия.
– Ночь обещает быть достаточно прохладной, – произнес мальчик.
– Скажи, а ты смог определить местонахождение этого предводителя?
– Не точно – в общих чертах... Возможно, в этих направлениях у него есть несколько подопечных, однако когда мы приблизимся на достаточное расстояние, эти люди никак не смогут ему помочь.
– Как можно выследить человека, Нил, если нам известна только его должность – и все?
Молодой колдун пожал плечами.
– Он оставляет... другие знаки. Мы отыщем его – это абсолютно не вызывает сомнений. И тогда все будет зависеть от них... – он кивнул головой в сторону моряков. – Я пришел к пониманию одной простой истины, историк, проведя последние несколько месяцев на этой равнине.
– Какой же?
– Профессиональный малазанский солдат – это самое смертельное оружие из всех, которые я знаю. Имей сейчас Колтайн три армии вместо трех пятых частей от одной, мы бы закончили это восстание уже к исходу года. Причем был бы такой разгром, что Семь Городов больше и не подумали бы бунтовать. Честно говоря, мы и сейчас способны полностью разбить Камиста Рело, если бы не огромное количество беженцев, которых мы поклялись защищать.
Антилопа кивнул. В этих словах была изрядная доля правды.
Звуки, доносящиеся из лагеря, создавали иллюзию покоя; треск костра доносился из темноты даже с тех сторон, где, по мнению историка, никого и не могло быть. «Я потерял способность расслабляться, – подумал Антилопа. – Теперь это стало очевидно». Он поднял с земли небольшой прут и бросил его в сторону огня.