Стивен Эриксон – Трилогия Харканаса. Книга 1. Кузница Тьмы (страница 53)
Калат кивнул, продолжая смотреть в огонь:
– Дэнул.
– Именно.
– Но монахи говорят о Дэнуле как о некоем экстазе. Миге духовного откровения.
– А если это откровение принижает собственное «я»? Что тут может приводить в экстаз?
– Полагаю, чувство собственной беспомощности.
– Командир, я терпеть не могу беспомощность.
– И потому вы ведете сражение с Дэнулом?
«Да, пожалуй. Наверное, можно назвать это и так».
– Раны заживут. Яд ушел из тела больной. Она не лишится ни рук, ни ног, и уже совсем скоро от лихорадки не останется и следа. Так что капитан Стоун вернется к вам, здоровая душой и телом, всего лишь несколько дней спустя.
– Благодарю вас, повелитель.
Илгаст пристально посмотрел на командира:
– Этот Витр… вы приняли на себя его вызов. Как насчет заявлений Финарры, будто некие чужаки пересекли это враждебное море?
Калат улыбнулся:
– Значит, вы все-таки кое-что слышали. – Он покачал головой. – Признаюсь, я не склонен доверять подобным заявлениям. Воды Витра пожирают камни. Дерево рассыпается через несколько мгновений после того, как с ними соприкоснется. Плоть обгорает, а воздух над морем едок сам по себе. Какое судно способно выжить в этих враждебных водах?
– Но Стоун не упоминала о каких-либо кораблях. Она говорила, что чужаки вышли из моря. И еще рассказывала, хотя и довольно путано, про какого-то лежавшего на берегу демона, который выглядел мертвым.
– Похоже, эта ночь принесла нам только вопросы, – сказал Калат.
– А какие существуют теории насчет происхождения этого Витра?
– Вы прекрасно знаете, что, по твердому убеждению ученых, это море представляет собой серьезную угрозу для Куральда Галейна. Оно уничтожает сушу. С каждой его волной часть нашего мира исчезает, чтобы никогда не появиться снова. Бури, подобно зубастым пастям, терзают камни и глину. Утесы рушатся, сползая в небытие. Мы составляем карты этих нашествий…
– Командир, я хотел бы услышать ваши личные соображения.
Калат нахмурился:
– Прошу прощения, повелитель, но тут я пребываю в некотором замешательстве. Где хоть одна легенда о Витре? У нас их попросту нет. Возможно, у азатанаев есть какие-нибудь древние истории на сей счет, но я ничего о них не знаю. Яггуты могли упомянуть о Витре в своих исторических хрониках; возможно, в их трудах и разъяснялась его суть…
– Но все эти труды были уничтожены их же собственными руками…
– Вы имеете в виду, Повелителем Ненависти? Именно его доводы подорвали основы цивилизации яггутов, пока они не перестали доверять всему, на чем она держалась. Утрата столь обширных знаний – неизмеримая потеря для всех нас.
– Я никогда не разделял вашего уважительного отношения к яггутам, командир, – проворчал Илгаст Ренд. – Яггуты напоминают мне отрицателей – в том смысле, что они отвернулись от будущего, словно бы умыв руки. Но от грядущего никуда не деться: хочешь не хочешь, а неизбежно придется с ним встретиться. Даже яггуты не могут вернуться в собственное прошлое. Сколь бы бесцельными ни казались нам собственные шаги, они всегда ведут вперед.
– Пожалуй, Повелитель Ненависти согласился бы с вами. Именно поэтому он решил стоять на месте. Не делать никаких шагов вообще.
– Но время не склонится перед его корнями, сколь бы глубокими они ни были, – резко бросил Илгаст. – Оно просто проплывает мимо. Он поклялся забыть обо всем и теперь сам всеми забыт.
– Повелитель Ненависти уничтожил цивилизацию яггутов, – сказал Калат Хустейн, – и таким образом объявил все их знания пылью. И у меня возникло ощущение, что, если бы не он, зияющих ям, которые ждут нас впереди, могло бы и не быть.
– Утрачено лишь написанное, командир. Возможно, в том, что касается Витра, нам стоит попросить совета у яггутов? Как я понимаю, они ведь не полностью рассеялись. Некоторые все еще живут в своих старых крепостях и обителях. Полагаю, имеет смысл их поискать.
– Но теперь на брошенные земли заявили свои права джелеки.
Илгаст пожал плечами:
– Они могут заявлять права хоть на небеса, если пожелают. Яггута, который решил остаться в своей башне, не сдвинуть с места, о чем этим глупцам-одиночникам стоило бы знать. – Он усмехнулся. – Как и любой побитый пес, джелеки ненадолго остаются покорными. И к ним торжественно возвращается прежняя глупость.
– Хунн Раал утром едет с известием в Харканас, – сообщил Калат Хустейн.
Илгаст в ответ лишь бесстрастно посмотрел на командира.
Следуя за женщиной, которую она назвала Т’риссой, Фарор Хенд увидела, как впереди исчезают последние заросли высокой травы, а за ними к западу от Нерет-Сорра простираются голые холмы. Солнце миновало зенит, и в неподвижном воздухе висело жаркое марево. Они выехали на открытое пространство, и Фарор объявила привал.
Их путешествие через равнину Призрачной Судьбы выдалось совершенно непримечательным, и смотрительнице от усталости начало казаться, что они заблудились и теперь, даже ориентируясь по звездам на ночном небе, никогда уже не найдут дорогу среди бескрайнего моря травы и шелестящих стеблей. Но сейчас равнина, по крайней мере, осталась позади. Фарор спешилась, чувствуя, как подкашиваются ноги.
– Нужно немного отдохнуть, – проговорила она. – Могу поспорить, твоя лошадь не знает устали, но про мою такого не скажешь.
Странная женщина соскользнула со связанного из травы животного и отошла в сторону. Подобие лошади стояло неподвижно, слишком массивное и грубое, чтобы в нем можно было найти хоть каплю изящества. Слабый ветерок негромко посвистывал, обдувая его угловатые очертания. В травяных сплетениях «конской» шеи кишели красные и черные муравьи, которые вылезли из какого-то потаенного гнезда.
Фарор Хенд развязала тесемки тяжелого бурдюка с водой, расправила его кожаную горловину и поставила мешок перед своей лошадью, давая той напиться. Сделав несколько глотков из своего бурдюка, она протянула его Т’риссе.
Та подошла ближе:
– Витр?
Фарор удивленно покачала головой:
– Нет, обычная вода. Чтобы утолить жажду.
– Тогда я попробую.
Фарор смотрела, как ее спутница пьет, сперва осторожно, потом все охотнее.
– Не так много сразу, иначе будет плохо.
Т’рисса опустила бурдюк, и глаза ее внезапно вспыхнули.
– Горло больше не болит.
– Полагаю, Витр бы так не помог.
Нахмурившись, странная женщина взглянула назад, на лес высокой травы.
– Избыток жизненной силы, – промолвила она, – может сжечь душу. – Она снова посмотрела на Фарор. – Но эта вода мне нравится. Я уже представляю, как она омывает мои руки и ноги, прохладная и чистая. Скажи, этой воды много?
– Где-то да. Где-то нет. Холмы к югу отсюда прежде были зелеными, но, когда вырубили последние деревья, земля умерла. Остался единственный источник, к которому нам теперь нужно ехать. Однако это рискованно. Во время войн тут появились разбойники – те, кто отказался вступить в легионы, а после того как солдаты ушли, решил поживиться. В городах и селениях не хватает ополчения, чтобы выставлять патрули за их пределами.
– Эти разбойники владеют источником?
– Как и мы, они от него полностью зависят. Когда приходит отряд смотрителей или хорошо вооруженный караван, чтобы набрать воды, они прячутся. Но мы с тобой путешествуем всего лишь вдвоем, так что стоит ждать неприятностей.
– Разбойники захотят нас ограбить, Фарор Хенд?
Смотрительница оглянулась на травяную «лошадь»:
– Возможно, они решат не связываться с нами. В противном случае нам придется сражаться, чтобы защитить себя.
– Я хочу увидеть тот источник, где так много воды. Ты уже отдохнула, Фарор Хенд?
– Нет. Сперва нужно накормить лошадь, а потом поесть самим.
– Хорошо.
Фарор взглянула на удивительную женщину:
– Т’рисса, похоже, этот… облик для тебя внове. Твое тело, его потребности – вода, еда. Ты знаешь, кем была раньше?
– Сегодня ночью, – сказала Т’рисса, – мне будет сниться вода.
– Ты что, не понимаешь, о чем я говорю?
– Сновидения в Витре… неприятны. Фарор Хенд, я начинаю постигать этот мир. Чтобы что-то создать, нужно сперва разрушить. Трава, которой я воспользовалась, все еще умирает в моей лошади и в моей одежде. Мы живем, разрушая. Такова природа этого мира.