Стивен Эриксон – Трилогия Харканаса. Книга 1. Кузница Тьмы (страница 51)
Девушка широко раскрыла глаза, а затем ее круглое лицо озарилось улыбкой.
– Сотни, госпожа! Тысячи!
– Мой отец был героем войн, – продолжила Сандалата, – а я его дочь.
– Героем войн? Как наш Ивис!
– Да, как Ивис, – согласилась заложница. – Его тут любят?
– У него всегда несчастный вид, госпожа, и порой он бывает груб со своими солдатами. Но к нам он всегда добр.
– Как и ко мне. Не расскажешь о нем побольше?
– Все, что знаю!
– Он кажется тебе симпатичным? Женщины обычно питают слабость к военным.
– Но он же старый, госпожа!
– С твоей точки зрения – возможно. Но я вижу в нем мужчину в расцвете сил, моложе моего отца, уверенного в себе командира. Наверняка повелитель Драконус высоко его ценит.
Они подошли к тяжелой деревянной двери, искусно украшенной замысловатыми геометрическими узорами. Девушка распахнула дверь, и за ней обнаружилось узкое, выложенное от пола до потолка плиткой помещение, в дальнем конце которого находились умывальник и медная ванна, вполне способная вместить взрослого мужчину. Войдя в комнату, Сандалата ощутила поднимающиеся с пола волны жара. Присев, она положила на плитки ладонь:
– Там, под полом, огонь?
– Думаю, да, – кивнула девушка. – Я редко тут бываю, госпожа. Но от большого очага во все стороны ведут трубы.
– Значит, зимой тут не холодно?
– Нет, госпожа, здесь царит благословенное тепло!
Сандалата огляделась:
– Мне нравится в этом доме. Очень даже нравится.
Служанка снова улыбнулась:
– Вы очень красивая, госпожа. Мы думали… – Она запнулась.
– Что вы думали? Скажи.
– Мы думали, что вы еще ребенок, госпожа.
– Ну да, понимаю, как и большинство новых заложников. Но видишь ли, я уже была раньше заложницей. И если честно, в каком-то смысле я снова чувствую себя ребенком. Каждый день мир рождается заново.
Девушка вздохнула.
– Мир рождается заново, – повторила Сандалата, глубоко вдыхая теплый ароматный воздух.
Глава седьмая
Порой у Финарры Стоун наступали моменты просветления, когда капитан осознавала странные, сбивающие с толку подробности. Она почему-то была привязана к Спинноку Дюраву, и лошадь тяжело ступала под ними обоими. Черные стебли дикой травы на равнине Призрачной Судьбы цеплялись за деревянные конские доспехи, шурша, будто вздымающиеся волны. Была ночь, и Финарра чувствовала запах пота, исходившего от Спиннока, прикосновение его теплого тела к ее холодной коже.
Она провалилась в сон, а когда снова очнулась, перед ними была колеблющаяся пелена желтого света, кишевшая мотыльками и летучими мышами. От лихорадочного метания этих созданий болели глаза, и, отведя взгляд, Финарра увидела поле срезанной травы, окружавшее форт, а затем стены под висевшим над воротами фонарем – «бревна» из связанной травы, скрепленные обожженной на солнце черной глиной. Ворота открылись, внезапно послышались голоса, и она почувствовала, как кто-то разрезает веревки, а затем мягко оттаскивает ее от Спиннока.
Чьи-то крепкие руки быстро унесли женщину в форт. Она увидела яркий свет, ощутила, как от очага пахнуло теплом, а затем оказалась в главном зале. Капитана уложили на скамью. К ней подобралась собака, тычась мокрым носом в распухшую руку, но кто-то пинком прогнал животное прочь.
Моргнув, Финарра обнаружила, что смотрит прямо на своего командира. Выражение его лица было жестким, а глаза блестели в пламени очага.
– У нас гости, капитан, – сказал он. – Как раз вовремя. С нами Илгаст Ренд, знаток целительского искусства. Он выгонит яд из твоей ноги, и готов поспорить, что ее удастся спасти. Ты меня понимаешь?
Она кивнула.
– Спиннок рассказал нам про Фарор Хенд – она еще не вернулась. Отправилась выслеживать какого-то чужака из Витра… не слишком разумно.
– Она сама так решила, – ответила Финарра, не узнавая собственный хриплый голос.
– Тут с нами ее жених. Он уже готовит отряд, чтобы отправиться на поиски Фарор.
«Кагамандра Тулас? Он что, приехал за невестой?»
Мысли путались.
«Где Спиннок? Что вынудило Фарор Хенд на столь безрассудную авантюру?»
Внезапно она вспомнила взгляд Фарор в то мгновение, когда та собиралась скрыться в высокой траве.
«Жажда смерти, извечное проклятие тисте».
Знала ли Фарор, что за ней приедет жених? Но сама Финарра до их отъезда ничего об этом не слышала, а от ее внимания подобное вряд ли бы ускользнуло.
– Фарор грозит серьезная опасность, – сказала она Калату Хустейну.
– Ты что-то еще знаешь про того чужака?
– Про чужаков. Они враждебно настроены. Бросают вызов смерти. Возможно, они… одиночники.
– Из Витра? Ты утверждаешь, что их больше одного: неужели к нам явились захватчики?
– Явились, – подтвердила она. – И готовы убивать. Тот, которого выслеживает Фарор, принял облик ребенка или женщины. Но от этого он не менее опасен. Там, на берегу… моя лошадь, убитая.
– Я пошлю отряд по твоему следу, капитан.
– Только обязательно предупреди… чтобы не считали, будто то, что они найдут, мертво, о чем бы ни говорили им собственные глаза.
– Сейчас Илгаст Ренд позаботится о тебе, капитан. Он погрузит тебя в сон.
Финарра попыталась сесть:
– Я и так слишком долго спала…
– У тебя лихорадка. Рана от укуса голого волка воспалилась. Илгаст выгонит заразу из твоей крови. Если откажешься спать, будет очень больно. А это вовсе ни к чему.
– Я была слишком неосторожна…
– Дисциплину еще никто не отменял, капитан. Так что изволь выполнять мои приказы. Илгаст настаивает, чтобы ты легла.
Финарра сдалась, увидев широкое обветренное лицо Илгаста Ренда, который сочувственно смотрел на нее. Мозолистая рука целителя легла на лоб женщины, и ее окутала тьма.
Хунн Раал наблюдал издали, скрестив на груди руки и прислонившись спиной к закопченной стене из потрескавшейся глины. Он был пьян, но, как в былые времена, мало кто это замечал, и мысли его оставались достаточно ясными. Рядом с ним стоял Оссерк, чье юное лицо раскраснелось от возбуждения в связи с неожиданным появлением потрепанного отряда. Витр, безусловно, был загадкой, однако доныне он оставался этаким безразличным разрушителем, будучи не более зловещим, чем зимняя буря или весенний паводок. Мысль о том, что в этом огромном море могут появиться вражеские корабли или нечто подобное, неся с собой тяжелую поступь захватчиков, внушала неподдельную тревогу.
Еще одна война никому не была нужна, и тем не менее Хунн Раал видел в подобной перспективе определенные преимущества, хотя лучше бы, конечно, без всего этого обойтись. Речь шла о воскрешении легиона Урусандера. Вторжение чужаков могло стать поводом снова взяться за оружие, многие ветераны вернулись бы на службу, что позволило бы им обрести неоспоримое влияние на случай, если положение внутри страны обострится и потребуется навести порядок. Естественно, предполагалось, что с захватчиками вскоре будет покончено, но Хунну Раалу не слишком хотелось идти этим путем. Он прекрасно понимал, насколько рискованно пренебрежительно относиться к противнику, и осознавал, во что могут вылиться в эти безрассудные времена своекорыстные мысли, выглядевшие необычайно сладостными.
Он видел, что Калат Хустейн отнесся к возникшей проблеме необычайно серьезно. У командира появился повод быстро и решительно завершить бессмысленные дебаты, из-за которых они могли застрять в этом форте на много дней, если не недель. Илгаст Ренд о чем-то переговорил наедине с Калатом, и Хунн подозревал, что дело дошло до измены. Похоже, первенец Хуста Хенаральда теперь твердо решил соблюдать нейтралитет, что, с точки зрения Хунна Раала, было равносильно поражению.
Хотя, если так подумать, особых причин для отчаяния тоже не было. Можно взглянуть на все под иным углом и даже счесть это в некотором роде победой. В конце концов, жена Калата командует легионом Хуста, а, как известно, подразделение это принадлежит Матери-Тьме и все без исключения его солдаты – ее дети.
Среди высокородных имелись те, кто был полон решимости противостоять возвышению Урусандера, но без поддержки легиона Хуста они вряд ли могли представлять серьезную угрозу. Домашнее войско впечатляло в бою своим мастерством, однако численность его была слишком мала. Воля семи тысяч преданных солдат приведет Урусандера в объятия Матери-Тьмы, и, если им потребуется растоптать во время марша несколько сот солдат домашнего войска – что ж, почему бы и нет: этого будет вполне достаточно в качестве предупреждения, ясного и недвусмысленного, другим знатным семействам.
«Власть перейдет к нам. Но мы стремимся не к тирании, а всего лишь к справедливости. Мы честно сражались, многие из нас погибли, и те, кто остался, не должны быть забыты или отвергнуты».
– Что-то мне неспокойно, – пробормотал Оссерк. – Хунн Раал, ты сам видел этот Витр?
Хунн Раал покачал в ответ головой.
– Мне говорили, будто это всепожирающее море.
– Какие, интересно, захватчики могут оттуда явиться? Одиночники? Может, это сородичи джелеков, способные принять облик гигантских волков?