Стивен Эриксон – Полночный прилив (страница 94)
Вернулся раб Удинаас, однако стоял позади, в тени, оглядывая зал покрасневшими глазами.
– Чего ты хочешь от меня, император? – спросил Фир.
– Дара, брат.
– Все мое – твое…
– Ты уверен в своих словах, Фир? – строго спросил Рулад, подавшись вперед.
– Иначе не говорил бы.
– Императору, – сказал Рулад, выпрямляясь, – нужна императрица.
Фир, поняв, побледнел.
– Жена. Фир Сэнгар, ты подаришь мне жену?
Рулад протянул руку, чтобы остановить его.
– Осторожнее, Трулл. Это не твое дело. – Он оскалил грязные зубы. –
– Разве нужно ломать тех, кто идет за тобой? – спросил Трулл.
– Еще слово!.. – завизжал Рулад. – Еще слово, Трулл, и я сдеру с тебя кожу живьем!
Пораженный Трулл отшатнулся и замолчал.
Монета упала на возвышение, когда Рулад, поднеся руку к лицу, гневно царапнул его, потом вытянул руку перед собой, сжав кулак.
– Убей меня. Это все, что тебе нужно. И докажешь. Да, убей меня. Снова. – Блестящие глаза уставились на Трулла. – Ты знал, что я один защищаю задний склон. Ты знал это, Трулл, и оставил меня моей судьбе.
– Что? Я ничего такого не знал, Рулад…
– Хватит лгать, брат. Фир, подари мне свою нареченную. Отдай Майен. Ты же не встанешь между ней и титулом императрицы? Скажи, ты ведь не так самолюбив?
Он словно втыкал ножи в Фира, один за другим. Это он, понял Трулл, это и есть Рулад. Дитя и его дикие желания, его жестокие аппетиты.
– Она твоя, император.
Рулад слишком плохо разбирался в тонкостях, чтобы осознать безжизненность слов.
Лицо под монетами расплылось в широкой улыбке, полной ликования и торжества. Его глаза обратились туда, где стояли незамужние девушки.
– Майен, – позвал он. – Дело сделано. Выходи. Присоединись к своему императору.
Высокая нарядная молодая женщина двинулась вперед, словно репетировала это тысячу раз.
Она прошла мимо Фира, даже не взглянув на него, и встала, лицом ко всем, слева от кресла. Рулад знакомым жестом протянул ей ладонь, и Майен пожала ее.
Этот последний акт поразил Фира, как удар в грудь. Он отступил на шаг.
– Благодарю тебя, Фир, – сказал Рулад, – за твой дар. Я уверен в твоей преданности и горд называть тебя братом. И вас, Бинадас, Мидик Бун, Терадас Бун, Ханнан Мосаг… и, – он скосил глаза, – конечно, Трулл. Мои родные братья. Мы связаны кровью предков…
Он продолжал говорить, но Трулл уже не слушал. Он смотрел на лицо Майен. На этом лице был написан ужас, которого она не могла скрыть. Мысленно Трулл закричал Фиру:
С трудом он оторвал взгляд от Майен и понял, что Фир все видел. Видели все присутствующие, кроме Рулада.
Это спасло их. Спасло от отчаяния. Майен показала им, что есть правда, которую не разбить, что даже
Но Трулл недоумевал. Кто же может дать ответ? Что ждет за границами наших знаний, настолько сильное, чтобы противостоять этой чудовищности? И сколько придется ждать?
Пока кто-то не даст ответ.
Рулад замолк, словно почувствовав, что среди его сторонников происходит нечто, не имеющее отношения к нему и его новообретенной власти. Он внезапно встал.
– Собрание закрыто. Ханнан Мосаг, ты и твои к’риснан – останьтесь со мной и императрицей, нам нужно многое обсудить. Удинаас, приведи к Майен рабынь, чтобы ей прислуживали. Остальные – ступайте. Разнесите весть о появлении нового императора эдур. И еще, братья и сестры, проверьте оружие…
В дюжине шагов от цитадели из пелены дождя перед Удинаасом появилась фигура.
Аквитор.
– Что он сделал?
Удинаас какое-то время смотрел на нее, потом пожал плечами.
– Он украл нареченную брата. У нас теперь императрица, и она, несмотря ни на что, старается держаться.
– Эдур захвачены, – сказала Сэрен Педак. – На троне сидит тиран.
Удинаас помедлил, но все же сказал:
– Сообщите первому евнуху. Нужно готовиться к войне.
Сэрен не удивилась; она молча ушла в дождь.
Дождь сыпался с неба, слепой и ослепляющий, безразличный и бездумный, и не было в нем смысла. Да и откуда? Это просто дождь, льющийся из легионов хмурых туч. А воющий ветер, рожденный высоко в горах или над морем, разносил законы природы. Его голос ничего не обещал.
Не стоит искать смысл в безжизненной погоде, в приливах и отливах, в смене времен года.
В них нет смысла ни для живых, ни для умирающих.
Тиран одет золотом, а от будущего веет кровью.
И все это ничего не значит.
Книга третья. Все, что сокрыто