Стивен Эриксон – Кузница Тьмы (страница 86)

К ней подъехал сержант.

– Думаю, теперь уже недалеко, – тихо проговорил он.

Рисп взглянула на него. Это был один из солдат Хунна Раала. Во время войн с джелеками он отморозил почти все пальцы на ногах и теперь постоянно носил в сапогах шерстяные вкладыши. Сержант с трудом ходил, но отлично держался в седле.

– Когда прибудем на место, дождемся рассвета, – сказала она.

Сержант кивнул, потянув за ремешок шлема. И заметил:

– А холмы-то, похоже, не настолько пусты, как следовало бы, госпожа. Это всего лишь ощущение, но я научился доверять интуиции.

– Ладно, учтем.

– Советую послать двоих разведчиков вперед и двоих назад, лейтенант.

– Хорошо, так и сделай, – согласилась Рисп.

Он несколькими короткими жестами отдал надлежащие приказы, и две женщины выехали туда, где за поляной снова продолжалась тропа.

Сержант кивнул Рисп.

Они снова двинулись в путь. Небо бледнело в предрассветных сумерках, а воздух был обжигающе холоден. От дыхания шел пар. Вновь извиваясь среди утесов, тропа начала постепенно уходить вниз, и Рисп поняла, что они приближаются к дороге. Впереди слышался стук копыт двух лошадей по камням и виднелись силуэты сгорбленных всадниц, которые ехали по обеим сторонам тропы, не сводя с нее взгляда, хотя в такой темноте вряд ли можно было что-то рассмотреть. В любом случае все вместе они издавали достаточно шума, чтобы об их присутствии в этих холмах стало известно каждому на расстоянии в тысячу шагов.

Тропа выровнялась, и вскоре отряд выехал на дорогу. В воздухе чувствовался едкий запах дыма.

– Думаю, нам на восток, – сказал сержант.

Они добрались до места сражения – туда, где дорога делала крутой поворот. Две повозки полностью сгорели, хотя среди их остовов и пепла еще тлели угли. Животных, которые тащили фургоны, нигде не было видно. На дороге лежали в ряд тела убитых. Два из них, находившиеся ближе всего к повозкам, почернели от жара; одежда сгорела, открыв распухшие конечности и разрубленные туловища; кожа на голове слезла вместе с волосами, обнажив почерневшие от копоти черепа.

Спешившись возле двух обгоревших трупов, Рисп ощутила исходящее от углей тепло, испытав нечто вроде извращенного наслаждения. Ох и натворил Силанн делов: чтобы убедиться в этом, достаточно посмотреть вокруг. Грипп, возможно, и был одним из шпионов Аномандера, но, с точки зрения Рисп, известие о появлении на дороге отряда солдат из расформированного подразделения легиона, направляющихся на запад, не содержало в себе ничего ужасного. В лучшем случае у Галаса и его повелителя возникло бы несколько вопросов, на которые они вряд ли получили бы ответы. А теперь только слепой идиот не станет рыскать в поисках следов, вздыбив шерсть на загривке, а Аномандер уж точно к таковым не относится.

В общем, случившееся тут кровопролитие грозило обернуться настоящей катастрофой. Особенно если старик Грипп сумел уйти живым.

– Здесь, госпожа, – произнес сержант, стоя в десятке шагов от лейтенанта, там, где придорожная канава уходила за каменную осыпь у поворота.

Рисп подошла к нему. Сержант показал на расселину у подножия осыпи:

– Галас свалился туда, и могу поспорить, что он скатился вниз.

– Вместо того, чтобы упасть? Почему ты так думаешь?

– Там у края небольшой подъем, который возник из-за осыпавшихся с утеса камней и грязи. Сами понимаете, госпожа, вверх соскользнуть невозможно. Необходимо приложить усилия, чтобы перевалиться.

Остановившись у края расселины, Рисп наклонилась и посмотрела вниз:

– Но Грипп ведь понятия не имел, насколько там глубоко.

– Достаточно глубоко, – согласился сержант. – Падая с такой высоты, вполне можно сломать шею. Или ноги, смотря как приземлишься.

– Разумеется, отсюда нельзя рассмотреть, что там на самом дне, – пробормотала Рисп. – Но почему они не сбросили веревку, чтобы спуститься и убедиться?

– Поддались панике, госпожа, – пояснил сержант. – Она может настичь любого, будто рука, хватающая за горло. У них ведь были раненые и убитые. Им нужно было поскорее убраться с дороги, скрыться из виду.

– Ты слишком снисходителен, сержант, – усмехнулась Рисп.

– Просто представляю, как все произошло, госпожа. Никто из нас не застрахован от ошибок.

– Уж я бы никогда не совершила такую ошибку, – ответила она.

– Как знать, госпожа. Я, например, за себя точно сказать не могу.

«Сомневаешься, старик? Похоже, мне еще предстоит заслужить твое уважение».

– Ладно, сержант, что толку гадать на кофейной гуще. Доставайте фонари и веревку – беремся за дело.

– Слушаюсь, госпожа. Хотите, чтобы я туда спустился?

– Нет. Я сама.

– Но лейтенант…

– Отставить споры! Привяжи веревку к ручке фонаря – посмотрим, удастся ли его туда спустить. Интересно, ударялся ли Грипп, падая, о выступы? Могло что-нибудь задержать его падение? Свет нам покажет.

– Да, госпожа.

– И организуй похоронную команду для тех несчастных. Это самое меньшее, что мы можем для них сделать.

Когда снова появился Ребрых, виляя усаженным репьями хвостом, Рансепт что-то негромко проворчал.

– Пес поймал эхо, – помедлив, сказал он.

– Что? – спросила Сукуль.

– Всадники, приближаются с севера. Они направляются к дороге. И это не разбойники.

– И ты все это узнал по вилянию его хвоста?

– Да, и еще по опущенному левому уху.

Сукуль не могла понять, всерьез или нет говорит кастелян, но в любом случае она была уже сыта по горло как им самим, так и всей этой вылазкой.

– Сколько там всадников?

Какое-то время Рансепт, похоже, молча смотрел на нее во мраке. Ответа не последовало.

– Может, пойдем дальше? – наконец вздохнула девочка. – Я замерзла.

Едва они встали, как Ребрых снова исчез. Вскоре путники вышли на поляну. Сукуль увидела пса у начала тропы, что вилась справа от них, за грудой козьих и овечьих костей. Поляну неровным кольцом окружали низкие каменные дома с похожими на раскрытые рты черными проемами дверей; девочка почти ожидала услышать доносящиеся из них тоскливые стоны.

– Это жилища разбойников? – спросила она.

Рансепт оглянулся:

– Да, они тут жили. Но эти хижины стоят здесь самое меньшее пять тысяч лет.

Девочка со вновь возникшим интересом осмотрела поляну.

– Откуда ты знаешь?

– Они очень старые, госпожа. Просто поверьте мне на слово. Эту поляну пересекли около десятка лошадей, которые ускакали по тропе, возле которой сейчас сидит Ребрых. Мы примерно в двух тысячах шагов от дороги. Всадники направляются к месту той засады, но есть риск, что они услышат нас из-за осыпающихся камней. К востоку отсюда дорога сворачивает. Можем воспользоваться другой тропой, которая выведет нас с противоположной стороны.

Рансепт свернул налево и направился к одному из каменных домов. Вскочив, Ребрых подбежал к кастеляну, но остановился на пороге.

Сукуль увидела, как пес присел, поджав хвост.

– Там, внутри хижины, в дальнем ее конце, – пояснил кастелян, когда спутница подошла к нему, – в полу есть каменная плита, с выступами по краям.

– Туннель, что ли?

– Проход, – ответил Рансепт. – Но он ведет сквозь скалу, на которую нам не взобраться. Пришлось немного потрудиться, но теперь там достаточно чисто, чтобы мы могли им воспользоваться.

– Но зачем тебе вообще понадобилось это делать?

Вместо ответа старик пригнулся и скрылся в хижине. Ребрых пробрался следом.

Войдя за ними, Сукуль обнаружила перед собой крутой склон, ведущий к утопленному в землю каменному полу. Потолок был достаточно высоким, чтобы она могла выпрямиться во весь свой рост, не слишком, впрочем, высокий для ее возраста. Рансепт согнулся, будто пьяница в поисках собственных ног. Добравшись до дальнего края, он начал возиться с каменной крышкой. Девочка остановилась рядом с ним:

– И что, такое есть во всех хижинах?