Стивен Эриксон – Кузница Тьмы (страница 181)

– Нет, – ответил он. – Пришло время идти домой. Ужин готов.

– Пограничник Ринт, тисте, дитя Ночи, я прощаю тебя за то, что ты со мной сделал.

Он вдруг понял, что плачет.

Ее рука манила его к себе.

– Все не так сложно, когда понимаешь, в чем суть прощения. Само это слово благословит нас обоих. Иди же ко мне.

– А где Ферен?

– Недалеко.

– Где ее дочь?

– Недалеко.

– Я хочу к ним.

– Ринт, это большое дерево.

Он взял ведьму за руку, чувствуя, как та рассыпается в пепел под его пальцами, но и того, что оставалось, вполне хватало, чтобы удержаться.

«Я не упаду. Все в порядке. Я никогда больше не упаду».

Шум сражения слегка утих, сквозь облака пыли виднелось какое-то движение. Сандалата заметила, как по одну сторону появились десятки белых щитов, а затем, с другого фланга, – черные щиты. Они сближались, и мгновение спустя их стали уже сотни.

– Ой! – воскликнула женщина. – Неужели все закончилось?

– Трудно сказать, заложница, – заметил Вент. – Как-то уж слишком быстро.

Он снова утер глаза.

– Вент, мне очень жаль лошадей, которые там. С обеих сторон.

– Мне тоже, заложница. Ведает Бездна, кони заслужили лучшего.

Флаги менялись. Солдаты домашнего войска отступали, перейдя на легкий галоп. Сандалата увидела, что некоторые покачиваются в седле, их сопровождали несколько лошадей без всадников. Войска начали перестраиваться, разворачиваясь в ровную линию, в то время как часть бойцов продолжала ехать назад к крепости – то были раненые, которые не могли сегодня больше сражаться.

Ветер развеял пыль над полем битвы, и женщина увидела сотни тел, усеивавших все пространство вплоть до далекой каменной стены. Они лежали неровными грудами, среди которых шевелились раненые солдаты и лошади, но даже между этими грудами почти не оставалось свободного места. Сандалату внезапно затошнило, и она оперлась о зубец на стене башни.

– Бездна нас побери, – пробормотал Вент. – Это было жестоко. Смотрите, они преследовали даже пехотинцев. Если бы не та стена, никому не удалось бы уйти.

За стену отступили около трех сотен всадников, которые толпились сейчас на ближайшем невспаханном поле. Сандалата покачала головой.

– Где остальные? – спросила она.

– Мертвы или умирают, заложница.

– Но… прошло ведь совсем немного времени!

– Это длилось дольше, чем вам могло бы показаться, – пояснил конюх. – Но должен признать, меньше, чем вы сочли бы разумным.

– Все закончилось?

– Вполне возможно. Врагов слишком мало, чтобы пойти во вторую атаку. Я вижу на том поле наших убитых, но их не больше пары десятков. – Старик показал на новые флаги. – Капитан созывает всех, а тот флаг, что выше, объявляет, что мы оставляем поле боя, дабы обе стороны могли забрать раненых.

– Но не начнут ли они сражаться снова?

– Заложница, каждый, кто покидает поле боя, вступает в край болот, в трясину, которая засасывает по колено. У таких солдат нет воли сражаться дальше, равно как и сил. Усталые и молчаливые, они будут искать среди трупов своих павших товарищей, друзей и родных. Готов поспорить, капитан предложит им услуги своих целителей и медиков, как только те позаботятся о наших раненых… может быть, завтра.

– И пограничники примут это предложение?

Конюх пожал плечами:

– Не могу сказать, поскольку неизвестно, что они имеют против нас.

Сандалата взглянула на несколько фигур, бродивших по полю среди мертвецов:

– До чего же бессмысленные потери, Вент…

– Война – это крик против бессмысленности, заложница, но эхо его всегда звучит недолго.

От этих слов женщину обдало холодом.

– Наверняка там есть и раненые лошади, – сказал Вент.

– Да, конечно. Давай спустимся.

Старший конюх начал спускаться по лестнице. Сандалата последовала за ним. На площадке ниже этажом она подошла к запертой двери и судорожно вздохнула:

– Вент!

– Да, заложница?

– Там кто-то ходит!

Он приблизился к двери и покачал головой:

– Ничего не слышу.

– Ну да, – ответила она, – сейчас и впрямь ничего не слышно. Но когда я подошла… внутри раздавались чьи-то шаги. Тяжелые, шаркающие.

Поколебавшись, Вент взялся за засов, но сдвинуть его не смог. Отступив назад, он пожал плечами:

– Прошу прощения, заложница. Возможно, вам просто показалось. Тяжелые шаги, говорите? Тогда это точно не девочки.

– А кто же?

– Лишь у повелителя Драконуса есть ключ от этой комнаты, заложница. На засове была пыль, а это, как вы наверняка сами видите, единственный вход. Стены той комнаты из сплошного камня, а в помещении под ней нет люка в потолке. И окон, естественно, тоже нет.

– Знаю, Вент. Возможно, мне просто почудилось. Мама всегда говорила, что я склонна к фантазиям. Идем дальше. Мне тут не нравится.

Девушка открыла глаза, будто всплывая из некоей вневременной бездны.

Над ней склонилось покрытое шрамами лицо солдата домашнего войска Драконуса. Она увидела, как он поднимает руку, а затем кладет ей на лоб теплую, но грубую от мозолей ладонь. Как ни странно, его прикосновение не вызвало у нее отвращения. Над ними ползли по небу редкие облака.

– Ты слышишь меня? – спросил воин. – Я капитан Ивис. Твои товарищи… ушли. И оставили нам своих раненых. Я не мог подумать, что поражение станет для них настолько горьким, что они вас бросят. – Ивис на мгновение отвел взгляд, щуря глаза, а затем снова посмотрел на девушку. – Тебя оглушило, но, похоже, более ты никак не пострадала. Мы собрали нескольких лошадей пограничников. Когда придешь в себя, мы отправим тебя обратно к своим. Но мне нужно знать: почему вы на нас напали?

Вопрос показался ей слишком абсурдным, чтобы на него отвечать.

Капитан нахмурился:

– Как тебя звать?

Она хотела было промолчать, но потом решила, что в этом нет смысла.

– Лаханис.

– Ты совсем молоденькая. Слишком юная, чтобы это могла быть твоя война.

– Это моя война! – прошипела она, сбрасывая со своего лба руку Ивиса. – Вы напали на наши селения и всех убили! Мы вас выследили! Добрались до вас!

– Лаханис, но мы ничего такого не делали. – Он пристально посмотрел на нее, а затем, выругавшись себе под нос, повернулся к кому-то, кого девушка не видела. – Это все те отряды легиона. Мне следовало их прогнать. Потребовать от них объяснений, почему они разбили лагерь под самыми стенами крепости.

– Никак они учинили резню, капитан, а задумали все свалить на нас? – подал голос его невидимый собеседник.

– Капрал, после ночи убийств ты явно стал сообразительнее.