Стивен Эриксон – Кузница Тьмы (страница 164)

Мы едем воевать…»

Глава восемнадцатая

Калат Хустейн расхаживал между полос света, падавшего сквозь щели в ставнях. Выражение его лица было настолько хмурым, что Финарра Стоун помалкивала, боясь сказать что-нибудь не то. Со всех сторон – и из главного зала, и снаружи, через открытое окно, – доносились казавшиеся нескончаемыми шум, крики и топот, как будто среди смотрителей Внешних пределов внезапно воцарился хаос, распространявшийся со скоростью лихорадки.

– Ты с нами не поедешь, – внезапно объявил Калат.

– Почему, командир?

– Я возьму с собой Спиннока, но мне нужно, чтобы ты и Фарор Хенд поехали в монастырь Йеннис.

Финарра промолчала.

Калат еще пару раз прошелся туда-сюда, после чего остановился и повернулся к ней:

– Капитан, будь я из тех, кого мучают ночные кошмары, худшим кошмаром, который можно представить для тисте, стала бы религиозная война. Вера – вопрос личного согласия между одинокой душой и тем, во что она предпочитает верить. Все остальное – не более чем тонкий покров святости, наброшенный на политику и мирскую жажду власти. Каждый из нас сам решает, с кем вести безмолвную беседу. Кто осмелится заключить ее в оковы страха или надуманных заповедей? Неужели вера настолько слаба, что сила ее определяется лишь числом тех, кто ее исповедует, и клятвами в верности, законами и предписаниями, каждое из которых требует подкрепления в виде карающего меча? – Хустейн покачал головой. – Подобная вера проявляется в насилии над душой и телом, и это есть ее фундаментальная слабость. Если сила выражается лишь в сжатом кулаке, то это вообще не сила. – Он поднял руку, словно бы собираясь ударить по ставням у себя за спиной, но потом снова ее опустил. – Ты доставишь от меня послание Шекканто. Смотрители отказываются участвовать в погроме. Более того, если братьям и сестрам старых орденов потребуется помощь, им достаточно только попросить, и мы откликнемся.

Финарра моргнула:

– Это подразумевает и военную помощь, командир?

– Да.

– Командир, мы слышали, что легион выступил против отрицателей и им подобных. Даже сам Урусандер отправился вместе со своими солдатами.

Калат Хустейн снова начал расхаживать у окна.

– Как только доставишь мое послание, капитан, отправишь Фарор Хенд на юг, к легиону Хуста. Но пусть она избегает Харканаса.

– А что с ее посланием для Торас Редон, командир?

– Я сам его передам, капитан. Я не могу рисковать, сообщая тебе подробности, поскольку, как только ты выполнишь задание в монастыре, сразу поедешь на север, чтобы перехватить повелителя Урусандера. Ты потребуешь у него аудиенции.

– Командир, но если в легионе нас считают своими врагами, то меня вполне могут арестовать.

– Вполне возможно, если они отбросили все нормы приличия и полностью позабыли о военной этике, – и, должен признаться, я уже не слишком уверен, что легионеры по-прежнему ее придерживаются. – Калат пристально посмотрел на Финарру. – Я понимаю, какой это для тебя риск, капитан.

– О чем я должна спросить повелителя Урусандера?

Хустейн слегка поморщился, услышав титул:

– Спроси его: чего, во имя Бездны, он хочет?

– Командир?

– При всех своих недостатках, – сказал Калат, – Урусандер не религиозен. Все его навязчивые идеи носят вполне мирской характер. Невольно напрашиваются подозрения, уж не утратил ли он контроль над своим легионом. Так что я хотел бы знать, каковы его намерения.

– Когда мы должны отправиться, командир?

– Немедленно.

– Командир, учитывая суть моего послания матери Шекканто, разумно ли вам покидать свой пост, пусть даже ненадолго?

– Необходимо знать правду о новой угрозе, исходящей от Витра, – ответил он. – Я должен собственными глазами увидеть останки того дракона.

Почувствовав в его голосе легкий скепсис, Финарра отвела взгляд:

– Командир, если это для вас что-то значит – я не сомневаюсь ни в едином слове из доклада сержанта Береда.

– А та азатанайка?

– Возле туши нашли меч и женские доспехи, командир. Осмотрев их, Фарор Хенд пришла к выводу, что они вполне подходят азатанаям.

Калат Хустейн вздохнул и покачал головой:

– Посмотрю сам. А пока что командовать будет Илгаст Ренд, с должной помощью капитана Арас.

Финарра недовольно скривилась. Илгаст Ренд не был смотрителем Внешних пределов. Еще больше ее беспокоило, что он прибыл вместе с Хунном Раалом и лишь несколько недель назад занял место рядом с Калатом.

– Найди Фарор Хенд, капитан, и пришли ее ко мне. Приготовьте своих лошадей.

– Есть, командир.

Финарра вышла в главный зал, оказавшись в гуще спешивших в разные стороны смотрителей и слуг. Капитана тревожила легкая паника, царившая среди ее товарищей, и она отчасти начала понимать причину беспокойства Калата Хустейна. Нет ли среди смотрителей Внешних пределов отрицателей? Или фанатичных поклонников Матери-Тьмы, которые не прольют ни слезинки, когда дело дойдет до резни неверующих? Даже здесь эта война могла разделить лучших друзей и родных, братьев и сестер.

Финарра увидела Спиннока и Фарор Хенд, сидевших в дальнем конце длинного стола, который занимал большую часть зала. Они поближе придвинулись один к другому, вероятно, чтобы лучше слышать друг друга на фоне всеобщего шума, который создавали остальные смотрители, раскладывавшие на столе доспехи для последнего осмотра. Заметив, что Фарор Хенд расположилась так, чтобы ничто не мешало им с двоюродным братом случайно соприкоснуться, Финарра с трудом подавила охватившее ее негодование.

Возможно, Калат Хустейн уже видел то же, что и она сама. Недаром ведь командир недвусмысленно заявил ей, что забирает Спиннока Дюрава со своим отрядом в поход к Витру. И он отправлял Фарор дальше, к легиону Хуста.

«Наказав, однако, при этом избегать Харканаса, где, вероятно, сейчас находится ее жених, – подумала Финарра. – Любопытная деталь. Интересно, что это значит?»

Она направилась к подчиненным. Не мелькнуло ли в глазах Фарор чувство вины, когда та вопросительно подняла взгляд на своего капитана?

– Командир Хустейн хочет поговорить с тобой, Фарор.

– Хорошо. – Она встала, осторожно кивнув двоюродному брату, и отошла от стола.

Финарра отодвинула освободившийся стул и села:

– Спиннок, похоже, тебе придется возвращаться к Витру без нас.

– Капитан?

– Меня и твою кузину посылают в другое место. Возможно, мы не скоро снова увидим друг друга.

На лице юноши отразилось разочарование, но Финарра не заметила, чтобы это известие стало для него ударом: Спиннок явно не пытался скрыть смущения или каких-либо иных чувств. Неужели парень в самом деле настолько слеп, что даже не замечает, сколь неподобающее внимание проявляет к нему двоюродная сестра?

– Похоже, – сказала Финарра, – Калат Хустейн больше не считает тебя зеленым новобранцем, Спиннок. Ты проявил отвагу, спасая мою жизнь, и меня нисколько не удивит, если тебя в ближайшее время повысят в звании.

В ответ он лишь загадочно улыбнулся.

– Как я понимаю, – произнес Калат Хустейн, – твой жених уехал вместе с Шаренас Анхаду в Харканас.

– Так мне говорили, командир, – кивнула Фарор Хенд.

– Желая узнать, какая судьба постигла тебя на берегу Витра, Кагамандра Тулас в очередной раз проявил свои хорошо известные всем достоинства. – Командир пристально посмотрел на нее. – Не встретившись с ним, смотрительница, ты упустила свой шанс.

– Вряд ли это последний шанс, командир, – нахмурилась она. – Наверняка будут еще и другие.

– Вот только мне это уже ничем не поможет.

Фарор не сразу поняла, что он имеет в виду.

– Командир, мой жених получил титул и теперь считает себя знатной особой.

– Но он начинал капитаном в легионе.

– Да, командир.

– И кому, интересно, он теперь предан?

– Возможно, командир, на этот вопрос лучше ответит повелитель Илгаст Ренд.

– Смотрительница, ты поедешь вместе со своим капитаном в монастырь Йеннис, куда она доставит послание от моего имени. Сразу же после этого ты расстанешься с Финаррой и отправишься в лагерь легиона Хуста. Хотя я не сомневаюсь, что командир Торас Редон по-прежнему верна Матери-Тьме, из этого вовсе не обязательно следует, что сейчас она посылает своих солдат против отрицателей. Ты выяснишь, какова ее позиция, а затем вернешься ко мне. Задача ясна?

– Так точно, командир.

Фарор внезапно пришло в голову, что они с Кагамандрой Туласом вполне могут повторить судьбу Калата Хустейна и его жены, Торас Редон. Похоже, эти двое плохо знали друг друга, но это вполне устраивало обоих. Надо же, Калат понятия не имеет, во что верит его жена и как она в связи с этим может поступить со своим легионом. Это показалось Фарор отчасти трогательным и вместе с тем внушающим страх.