Стивен Эриксон – Кузница Тьмы (страница 148)

– Но куда же мы в таком случае отправимся? К джекам? К песьегонам? Уж точно не к телакаям!

– Ни к кому из перечисленных тобою, поскольку у них имеются общие границы с азатанаями. Нет, думаю, нам придется пересечь море.

Сешуль Лат вздрогнул и нахмурился:

– Отправиться туда же, куда сбежал Маэль? Вряд ли он будет нам рад.

– Вряд ли, – согласился Эррастас. – Думаю, даже дальше, за пределы его королевства.

– К Верховному Королю? Но границы его владений закрыты для азатанаев.

– Тогда придется как-то договариваться, чтобы проникнуть туда. Наверняка есть причина, по которой Верховного Короля так любит его народ. Пусть это станет следующим нашим приключением. Выясним все тайны, связанные с этим идеальным правителем и его государством.

Сешуль Лат взглянул на друга. Руки у него покраснели от крови, но та же самая кровь образовала на намокшей черепице загадочные символы, причем среди них не было и двух одинаковых. В воздухе висел запах негодования, густой и резкий.

– Эррастас, я тут подумал: откуда взялись все эти камни и земля?

– Понятия не имею, – пожал плечами Эррастас. – А что? Это важно?

– Не знаю. Полагаю, что нет.

Кория открыла глаза, слыша непрекращающийся шум дождя по камню. Было темно. Она лежала на холодных каменных плитах, казавшихся жирными на ощупь. В воздухе стоял тяжелый звериный запах, напомнивший ей о джелеках. Девушка ошеломленно села, пытаясь сообразить, что же такое с ней случилось.

Варандас застыл, сгорбившись за столом. Внутренность башни представляла собой единственное помещение, из центра которого поднималась на крышу старая деревянная лестница. Хаута нигде не было видно.

Кория закашлялась, потом еще раз и тут же вспомнила, как сидела у костра, положив уголек в чашу трубки, как велел Хаут, после чего набрала горячий дым в рот, а затем в легкие. Дальше была лишь пустота. Она яростно уставилась на Варандаса:

– Где Хаут?

Яггут взглянул на нее:

– Вышел. А что?

– Я его убью.

– Таких желающих уже выстроилась целая очередь, махибе. Но он не хотел причинить тебе вреда, и все присутствующие с этим согласились…

– Только не я!

– Насколько я помню, ты покинула нас раньше. Мы провели весьма приятный вечер, я даже сварил котелок тех морщинистых штук, которые ты сочла овощами. Хотя мы не стали пробовать варево, по крайней мере, нашлось, чем занять мои беспокойные руки.

Кория чувствовала себя отдохнувшей и прекрасно выспавшейся.

– Признаюсь, – сказала она, – я отлично проспала всю ночь.

– И день тоже, – кивнул Варандас. – Забытье крадет время и никогда не возвращает его назад. Только представь: некоторые даже рады подобным потерям, воспринимая их как победу – над чем, интересно, над скукой? Банальным осознанием собственного скудоумия? Жалкой бессмысленностью жизни? Гнетущими их мыслями? Я собираюсь написать труд «О соблазне забытья». И аргументы мои будут лишены смысла, как и подобает данной теме.

– Вряд ли из этого что-то получится, – заметила Кория.

– Гм… Почему?

– Мне теперь кажется, что Хаут – исключение среди вас, яггутов.

Варандас на мгновение задумался.

– Не стану возражать, – проворчал он, – хотя эта мысль мне не по душе. Скажи, Хаут объяснил тебе, почему Повелителя Ненависти так называют?

Кория поднялась с грязного каменного пола:

– Нет. Мне нужно отлить.

– Там сзади есть яма, только осторожнее, а то край осыпается.

– Я не мужчина, глупец.

– Не бойся, дорогуша. Она достаточно большая, так что целиться тебе не придется.

Проходя мимо стола, девушка остановилась, уставившись на разложенные перед яггутом предметы.

– Что ты делаешь? – спросила она.

– Играю в куклы. А что?

– Я их узнаю, – прошептала Кория.

– Конечно. Твой хозяин купил тебе дюжину за неделю до того, как ты оказалась под его опекой. Я сам их делаю.

Почувствовав, как у нее перехватило горло, девушка со слезами на глазах выбежала за дверь.

Стоя под дождем, Кория подняла лицо к небу.

«О богиня, все-таки они не твои дети».

– Он считает тебя своей последней надеждой, – послышался из двери у нее за спиной голос Варандаса.

Девушка покачала головой. В долине внизу сверкали молнии, на фоне дождя слышалось громыхание грома.

– Убийца Кариш, – продолжал яггут, – направил тебя по некоему пути. В том была определенная цель. Он хочет пробудить в нас жизнь, или, по крайней мере, так полагает Хаут. Но не был ли этот путь на самом деле создан для тебя?

– В том нет никакого смысла, – раздраженно бросила она. – Никто про меня ничего не знает.

– Неправда. Ты единственная из тисте, когда-либо жившая среди яггутов. Твое появление вызвало многочисленные споры и предположения не только у яггутов, но и у азатанаев.

Кория повернулась к нему:

– Почему?

– Он создал для тебя магию…

– Кто? Хаут? Он ничего такого не делал. Я его служанка, его кухарка, его рабыня.

– То были уроки смирения. Но нет, я имею в виду вовсе не Хаута. Я говорю про Драконуса.

– Про фаворита? Я с ним даже никогда не встречалась!

– Его дар предназначен не для тебя лично, но для всех тисте. Драконус дал тисте магию Тьмы. Он пересек Лес Ночи и берега самого Хаоса. Магия таится внутри тебя, махибе, и многие наблюдают за твоими успехами.

– Не понимаю. Во мне нет никакой магии.

– К несчастью, – продолжал Варандас, – некоторым из этих наблюдателей свойственны неприязненные мысли и весьма отталкивающие амбиции. Они видели, как распорядился могуществом Властитель Ночи. И над тобой посмеялись, направив тебя по этому пути, здесь, у Скалы. Драконус был чересчур терпелив. Матерь-Тьма – ничто без его дара. Тисте не видят своего собственного могущества.

– Не знала, что приготовление обеда и мытье полов могут пробудить магию, яггут.

– Величайший дар, который дает образование, Кория, – это убежище на те годы, пока ты учишься. Не пытайся сводить обучение лишь к фактам и высказываниям так называемых мудрецов. Большая часть того, что мы постигаем за это время, относится к сфере гармонии, обычаев общества, надлежащему поведению и мыслям. Хаут бы рассказал тебе, что это еще одно с трудом завоеванное достижение цивилизации: наличие времени и безопасного окружения, позволяющего научиться жить. Когда оно разрушено, подорвано или сведено к минимуму, цивилизация в опасности.

– Похоже, у вас, яггутов, это навязчивая идея. И тем не менее вы отвергли цивилизацию!

– Мы были убеждены в изначальном безумии узаконенного неравенства. Любое сотрудничество подразумевает те или иные уступки и принуждение. Но альтернатива, каковой является анархия, сама по себе ничего не стоит. Это лишь оправдание самодовольной агрессии, и любой, кто ищет подобного оправдания, лишен души. Анархисты живут в страхе и мечтают о смерти, поскольку отчаялись увидеть в других те добродетели, которых нет у них самих. И как следствие, они находят удовольствие в том, чтобы сеять разрушения, хотя бы для того, чтобы мир уподобился их превращенной в руины душе. – Варандас шагнул к Кории, нависая над ней своей огромной, расплывающейся в потоках дождя фигурой. – Да, мы отвергли цивилизацию, но тем самым мы также отвергли анархию – за ее мелочную воинственность и слабость провозглашаемых ею мыслей. И, приняв такое решение, мы утратили какую-либо цель.

– Создается впечатление, – заметила девушка, – что отчаяние преследует каждого яггута.

– Так и должно быть, – согласился Варандас. – И так бы оно и было, если бы не Повелитель Ненависти.

– Похоже, он сам же и стал причиной всего этого!

– Да, и в ответ он принял на себя наше отчаяние, назвав его своим покаянием. Он несет бремя нашей ненависти к нему и нашей ненависти к самим себе. Он крепко держит в руках наше отчаяние и смеется нам в лицо, за что мы ненавидим его еще больше.

– Не понимаю я вас, яггутов, – промолвила Кория.