Стивен Джонс – Проклятие Озерной Ведьмы (страница 81)

– Мы обсудим это позже, – говорит Лета. – Договорились?

Она смотрит мне в глаза, пока я не киваю, потом, не оставляя мне времени на возражения, наклоняет голову, принимает мое согласие, ставит точку. На пути, даже не замедляя шага, она наклоняется, чтобы поднять что-то из лужи крови: ломик халлиган Грейс Ричардсон.

Она кивает мне, подтверждая мои мысли, ускоряет шаг, вероятно потому, что мы идем в направлении к мигающему курсору «Т. Кениг»; если идти по прямой, то можно сократить расстояние, но при этом добираться до места мы будем в два раза дольше – если идти мимо плотины, то деревьев и зарослей будет меньше, может быть, по той причине, что, когда вода здесь поднимается слишком высоко, ее приходится сливать, и она сметает все на своем пути, как приливная волна, не знаю. Просто идти мимо плотины лучше.

Я вижу синее мерцание шагах в двадцати впереди и не сразу понимаю, что это Лемми, что это его синий дрон.

– Ой, – говорю я, замедляя шаг. В кустах разбросаны и, по существу, поломаны дроны-акулы. Два мертвы, один подмигивает синим, а еще один светится синевой, его крохотные винты жужжат в снегу и траве.

– Фонарь, – говорит Лета, поднимая работающий дрон. Она пальцем останавливает маленький пластмассовый винт, оценивает возможности дрона.

Фонарик не действует, когда нам это нужно, потому что мы сами понимаем, в каком мы жанре, но все равно делать вид, что он будет работать, приятно.

Лета проводит рукой по экрану телефона Джо Эллен, но он заблокирован.

– Один-два-три-девять, – говорю я ей.

В тюрьме ты всегда заглядываешь через плечи охранников, пытаешься запомнить схему на той клавиатуре, на которой они вводят в память свои тайны. В основном охрана пользуется тем же набором цифр, что и их коллеги на свободе. Но время от времени и у нас в руках оказывается телефон. И когда в него вводятся цифры пароля, мы все стоим затаив дыхание, слушаем всеми своими порами.

Лета ни о чем не спрашивает, просто вводит названные мной цифры.

– Все еще движется, – бормочет она и выходит было вперед, но останавливается, обдумывает что-то.

– На, – говорит она, вручая мне свой телефон. – На тот случай, если мы потеряемся.

– Телефон Джо Эллен здесь? – спрашиваю я, потому что хочу, чтобы все точки над «i» были расставлены.

– Под «Лимонными дольками», – отвечает Лета уже на ходу.

– Под лимонными дольками? – раздается голос, он так близко за мной, что моя спина распрямляется, словно предчувствуют, что в нее вонзятся острые когти.

Я делаю большой шаг вперед, чтобы было место для разворота.

Джо Эллен. Она стоит рядом с пегой лошадью, которую я уже запомнила: это лошадь Уэйна Селларса из видео Лемми.

– Да-а-а, – монотонно произношу я.

– Лимонные дольки хороши, – говорит Лета Джо Эллен.

Джо Эллен, похоже, не совсем чтобы соглашается с этим, просто продолжает застегивать пуговицы на великоватом для нее комбинезоне. Пончо на ней превратилось в обычную накидку, а на ногах у нее какие-то случайные ботинки.

– Мне нужен мой телефон, – говорит она Лете. – Мне нужно позвонить в… обзвонить всех.

Вылитый Джон Коннор.

– Речь идет об Эди, – возражает Лета, помахивая телефоном.

– Ты даже пароля не знаешь, – говорит Джо Эллен.

Лета произносит код ровным голосом, таким тоном не разговаривают с копами, даже если он не в форме. Тут возникаю я, говорю:

– Ее унес Фарма, Джо Эллен. И… я думаю, ты в курсе, кто такой Фарма.

Джо Эллен вытягивает губы, взвешивает услышанное.

– Мне нужно позвонить шерифу, – говорит она, протягивая руку за телефоном.

Я отрицательно качаю ей головой, как делала это и Лете, потому что мы все поднатаскались в таких делах на фильмах, никакие слова не нужны, чтобы донести до нее, что Баннер мертв.

Джо Эллен морщится, моргает, но веки у нее остаются закрытыми дольше, чем при обычном моргании, – ей нужно воспринять услышанное.

– Теперь шериф ты, – говорю я ей, но Джо Эллен смотрит на Лету в ожидании настоящего разрешения.

Лета кивает один раз, глаза у нее мертвые, губы мрачно сжаты. Она подпрыгивает от нетерпения на подушечках стоп – ей нужно спешить к Эди.

– Временный, – говорит Джо Эллен, наверное, чтобы не показаться слишком заносчивой. – Куда он ее понес?

Лета показывает Джо Эллен экран ее телефона с картой Карибу-Тарги и мигающей точкой.

– Где она? – спрашивает Джо Эллен, и Лета разворачивает телефон к себе. Я смотрю вместе с ней.

– Какого черта?.. – начинаю было я, но тут точка возвращается.

– Сигнал пропадает, – говорит Лета.

– Делай скриншот экрана раз в минуту, – говорю я ей. – По сканам мы построим направление их движения, если сигнал пропадет.

Лета кивает, принимая совет. Экран телефона мигает под ее пальцами, потом сбрасывает скрин в память.

– Я позвоню на ходу, – говорит Джо Эллен, перешагнув через Синнамон к Лете, мне она передает поводок пегой лошади, или узду, или вожжи, или что там у них – я не из тех индейцев, которые разбираются в лошадиных делах, ясно?

– Эй-эй, – говорю я лошади.

Она выдувает воздух из своих огромных ноздрей, прядет одним ухом, поднимает правую переднюю ногу, что, вероятно, означает время отдыха.

Джо Эллен, не спрашивая больше разрешения, выхватывает телефон из руки Леты, снимает показания курсора, делая несколько шагов в темноте. Ее лицо освещается звонками, пока вызывает сюда машины с проблесковыми маячками. И отдел по контролю за животными. И полицию штата. И все плавсредства, которые можно наскрести, и вертолеты, чтобы вывезти людей.

Я – замыкающая этой стаи из трех персон, так что слышу все, и только когда мы оказываемся в глубокой темноте, я оглядываюсь на пегую лошадь, она бредет в нескольких шагах за мной, ее узда замедляет мои шаги.

Лета чувствует это, оглядывается на меня, в ее глазах горят вопросительные знаки.

– Зачем мы тащим его с собой? – спрашиваю я про лошадь.

– Ее, – поправляет меня Джо Эллен.

– Терри, да? – говорю я. – Уменьшительное от Терранс?

– Откуда ты взяла Терранс? – с искренним недоумением возражает Джо Эллен.

«От Баннера», – удается проглотить мне.

Я просто качаю головой – это не имеет значения.

– Я могу нести Эди назад, если мы для этого берем… лошадь, – говорит Лета.

Я киваю, кивает и Джо Эллен, и я отпускаю поводья, освободив лошадь, которую зовут или не зовут Терри. Что явная глупость, на какую только способна городская девушка. Джо Эллен не остается в стороне, двигается медленно, чтобы лошадь не убежала, она собирает поводья, снимает оголовье вместе с уздой, и теперь лошадь можно назвать по-настоящему свободной.

Но она просто продолжает стоять.

– Она две недели не видела людей, – говорю я им. – Ей, поди, одиноко.

– Беги! – выкрикивает Джо Эллен, хлеща поводьями по земле.

Лошадь отпрыгивает назад, снова выдыхает воздух, а потом я слышу, как Лета и Джо Эллен быстрыми шагами уходят прочь. Оставляя меня в роли идиотки, которой пришлось повернуться задом к этой одинокой, потерянной лошади.

– Извини, – говорю я ей и протягиваю руку, чтобы коснуться ее носа.

Лошадь тычется в мою ладонь, чуть ли не прижимается бархатной кожей.

– Джейд? – зовет меня Лета впереди, и я киваю, разворачиваюсь и спешу догнать их.

Мигающий курсор «Т. Кениг» становится еще более призрачным, расстояние до него около мили, еще на милю дальше от ближайшей башни сотовой сети. Лета, самая высокая из нас, поднимает телефон повыше, и ей приходится щуриться, чтобы разглядеть показания экрана, карту, которая переворачивается в зависимости от ориентации.

Последние несколько сотен ярдов я старалась не воображать себе Уитте Йэнссона, которому сообщили о Хетти, и Йене, и его бывшей. Как он сидит на кровати в мотеле, приложив телефон к уху, и один за другим все его защитные инстинкты отказывают ему, а потом все теряет смысл. Хетти поделилась со мной, что свою документалку она снимала его древней видео-камерой. Попросит ли он вернуть ему пленку? Мое представление о том, каким должен быть нормальный, не-ужасный отец, говорит мне, что да, он захочет получить самый малый, последний лоскуток жизни его дочери.

Держи то, что можешь удержать, и держи крепче.

Простите, мистер Йэнссон. Простите, я не сумела спасти вашу дочь, вашего сына, вашу жену. Всю вашу семью.