Стивен Джонс – Проклятие Озерной Ведьмы (страница 29)

если это сработало бы там, на озере, прежде чем суперженщины Лана и Лета соединились, чтобы бороться с преступностью, каковую представляла собой я, то я собиралась в конечном счете рассказать вам то, что мне поведал наш прошлый шериф в тот последний раз, когда я его видела, я в тот день узнала о себе что-то ВАЖНОЕ, и вот что это такое: если на меня хорошенько надавить, то я способна совершать поступки, о каких и за сто лет не догадалась бы.

но может быть харди уже сам сказал вам об этом. я что говорю: он ведь смотрел на меня, когда я делала это, и кивнул один раз типа «да, конечно».

вы с ним, наверно, курите там на небесах божественные сигары, а?

черт вас побери, сэр.

мне вас не хватает, мне вас не хватает, как же мне вас не хватает.

в доказательство этого, вы, возможно, помните, как все факты, и даты, и люди, и места в Пруфроке и Айдахо в целом, известные вам лично и по вашим детским воспоминаниям, просочились в озеро в тот вечер, чей юбилей опять завтра?

когда лета обнимала меня, а лана наблюдала, и ее здоровенный сыночек стоял у перил английской розы и наблюдал, как сотрясается и рыдает эта странная женщина, я попыталась вытащить все эти даты и факты перечислением их вслух одной длинной строкой в шею и плечо леты.

спустя какое-то время она отпустила меня на расстояние вытянутой руки, а типа дальше вечности, потому что она амазонка из волшебной женской земли и она смотрела прямо мне в глаза, словно проверяя, здесь ли я еще, и она спросила меня джейд, джейд, что это такое? что ты здесь делаешь?

я отрицательно покачала головой, нет, ничего, потому что оно и было ничего, совершенно ничего, только я, но, сидя рядом с ней на переднем сиденье аэроглиссера на обратном пути в город, она прошептала мне что КУПИЛА бы эту долбаную кофейню, если бы я пажлала работать там. но я п0качала головой, нет, все было в порядке, что эта кофейня всегда принадлежала дорти и было бы несправедливо, а лета в своем стиле прижала меня поближе к себе, чтобы защитить от ветра, хотя одежда на мне была сухая, и она сказала мне, что я должна была лучше слушать вас на уроках истории, чтобы знать всех этих людей, и места, и даты, и тут пруфрок появляются мутным пятном вдалеке сэр, потому что никто никогда не говорил мне ничего хорошего, не соединял меня никогда вслух с вами, как лета.

после того как баннер высадил нас на берег на этакий показушный манер, который прилипает к человеку, когда он вешает себе на грудь шерифский значок или что-то, и Лета держала меня за руку, чтобы я могла спуститься, словно я нетвердо держалась на ногах, словно не я бросилась вместе с ней в дьявольский туннель мертвого лося кактораз в выпускном классе, баннер оглянулся на каноэ, которое он привязал к пристани и лета сказала ему о чем? но он отрицательно покачал головой, нет, ничего, но я видела, что он лжет.

когда мы возвращались к ним домой в высоком, чудовищном пикапе, я сидела у двери, но замок в дверях на этом форде заело потому что никогда не знаешь наперед или может баннер это сделал, лета сказала, что она сохранила все эти высказанные воспоминания на своем телефоне для Эди, если мамочки больше не будет рядом, и я вцепилась пальцами в запястье леты чтобы перестала пожалуйста говорить такие вещи, но она продолжала, у нее все это было записано в голове для оглашения. она сказала, что хотела бы, чтобы я стала теперь хранительницей этих воспоминаний. если хотите знать, кто я, то сырный паштет? сказал баннер, но он шутил, но я думаю, что он уж скорей печеночный паштет, но я могу полностью отделаться от желания насаждать этот запах в чужих головах, когда они ничего не подозревают и их защита отключена.

Лета прикоснулась к его бедру левой рукой, не отрывая глаз от меня, а я типа смотрела в сторону на собственное отражение в стекле пикапа, а мимо проносился пруфрок, карусель вращалась вокруг меня, а я даже не помнила, сколько лет назад села на нее, но что я знаю? у меня никогда не было никого, с кем я бы могла прокатиться на карусели, сэр.

я кивнула раз что все мол хорошо, прекрасно, замечательно, я могу сохранить эти воспоминания для Эди и знаю что лета таким образом хочет предохранить меня от каких-нибудь новых глупостей, потому что теперь у меня есть ОТВЕТСТВЕННОСТЬ, и возможно этот трюк посоветовала ей шарона, но если он сработает, если он действует, если он сохранит меня среди живых и дышащих, то какая разница, верно?

в долголетнем заключении Йэззи, которая была второй летой, но принадлежащей к подвиду заключенных, сказала мне, как в трудные времена луков и стрел появляется определенный тип людей с тюками или трубами, и этим тюки и трубы доверяли только очень определенному типу людей, потому что они несли и значили для племени всё и были важны для продолжения его существования.

я думаю, я стала теперь одной из них, сэр?

благодаря всему, чему вы меня научили и что я никогда не забуду. благодаря тем воспоминаний, что мне собирается прислать лета. потому что моя мать кинула свою сумочку в гиганта, которого она не смогла убить в один из дней, когда похолодало так, как никогда прежде, и она кричала на него, как могла бы кричать Памела Вурхиз, сэр, и если я умру в каноэ от моей собственной руки, то значит она впустую потратила время.

что было бы довольно хорошей песней «если я умру в каноэ». в особенности если ее споет шепотом ЭДРИАН КИНГ с микрофоном у самых губ, так что иногда слышно, как ее губы прикасаются к нему.

как бы там ни было, глядя, как Баннер смотрит на это каноэ я типа сомневаюсь, что у меня с этим каноэ будут еще более длительные шансы. но у нас всегда будет эта песня, которой не существует, как я думаю.

до завтра, сэр. я буду стоять на земле у вашего места, я протяну руку и закрою глаза, а вы бросите мне с небес горящую сигарету, и пока мои глаза закрыты, я знаю, что вы там наверху вечно заняты чем-то.

не я, мистер Холмс.

я по-прежнему живу здесь.

пока живу.

Дом Зла

– Мисс Дэниэлс?

Я выныриваю из глубин сна, в который, как я себя предупреждала, впадать мне не следовало. Задремлешь в слэшере, проснешься с перерезанным горлом и красным передком рубашки. Или если не лезвия, то за свою сонливость под открытым небом я, вероятно, заслуживаю одинокого тлеющего уголька, перебирающегося, словно по ухабам, через озеро, огонек этот такой прекрасный, и волшебный, и чертовски диснеевский, пока он не приземляется на таком легковоспламенимом материале, как учительская юбка, и я уже сижу на огненном троне этой лодки.

В тюрьме после двух лет заточения женщина из блока А нашла способ поджечь себя во дворе. Горючие жидкости там запрещены, но поскольку сигареты снижают нервное напряжение, многие контрабандно пользуются зажигалками. Что мы тут можем поджечь? Наш мир состоял из бетона и стали.

Эта женщина, вероятно, придуривалась, как худший из никотиновых зависимых, и месяцами, если не годами, но этого времени хватило, чтобы собрать достаточно зажигалок и из каждой выдавить на себя по капле содержащейся в них жидкости по типу солнцезащитного крема. Или? Может быть, она под одеждой обклеилась туалетной бумагой и поднесла горящий кончик своей сигареты к нескольким стратегическим точкам, потом встала и раскинула руки, как супергерой, в ожидании пламени.

Она не бросилась прочь со двора, когда пламя поглотило ее целиком. На нее набросали одеяла, катали ее по двору туда-сюда. Она умерла в лазарете три недели спустя.

Тот раз был единственный, когда я чувствовала запах горящего человеческого мяса. А потому в тот день, в столовой, разумеется, подали резиновые котлеты из какой-то третьесортной свинины – но, конечно, без костей, чтобы случайно не зарезаться этой свиной заточкой. Я говорю о тех, кому вообще хочется зарезаться.

Я тогда целую неделю не ела мяса. И пудинг тоже был чертовски подозрителен – с подгоревшей корочкой из запекшейся крови.

Кажется, ту сгоревшую женщину звали Мел? Но после смерти она стала Леди Феникс. Мы считали ее нашей героиней. Я никогда не могла понять, как появляются религии, но после этого случая мое понимание стало куда как лучше. Возьмите группу обращенных в рабов людей и подайте им что-нибудь, во что они могут вонзить их когти надежды. Что-то такое, что в пересказах будет становиться все лучше и лучше. Со временем оно поднимется на такую высоту, что в какой-то момент нужно будет его остановить, потому что падение слишком опасно, так что этим придется заняться всерьез, чтобы оно развивалось только в нужном направлении.

В общем, я вот что хочу сказать: по прошествии приблизительно шести месяцев история Леди Феникс была так сокращена и переврана, как будто она показывала охране средние пальцы на обеих руках, когда пламя охватывает округлости ее тела на бетонном покрытии выгоревшего на солнце баскетбольного корта. По прошествии года в истории появились новые подробности: мол, когда охрана набрасывала на нее одеяла, они спасали только физическое тело, тогда как ее пламенное «я», та часть, которая была ее настоящим «я», сохранила ту же волшебную форму и поднялась в небо, окинула всех нас взглядом и кивнула на свой блаженный долгосрочный манер, как бы обещая, что все будет хорошо.

Леди Феникс, возможно, просто нажимала рычаг на старинной пишущей машинке, проталкивала бумагу, прощалась со всеми на своих собственных условиях, но я абсолютно уверена, что многие из нас в тюрьме продолжали жить, потому что видели ее побег – теперь мы знали, что конец есть, что выход можно найти. Что если мы продержимся еще несколько месяцев, то совет рассмотрит нашу петицию, взвесит наши души, едва заметно кивнет, и ничего лучше этого не бывает.