Стивен Джонс – Не бойся Жнеца (страница 61)
Детей и стариков они ставят в середину, окружают их кольцом, щерятся копьями и трясут головами: нет, мы еще поборемся.
Еще поборемся.
Когда Джейд и Лета доплелись примерно до середины озера, эта мантра – единственное, что заставляет ее двигать ногами. Плюс мысль о Линнее Эдриен Томпкинс-Мондрагон, которая ждет свою мамочку.
А потом, конечно же, солнце уплывает за гору.
Температура делает еще один нырок.
У Джейд стучат зубы. Ей повезло, говорит она себе, что ноги их еще несут.
Лета вполне могла бы стать мертвым грузом, но она идет, почти не отставая от Джейд. Немножко спотыкается, раз в двадцать или тридцать ярдов. Какая у человека должна быть сила воли, поражается Джейд, ведь она еще и истекает кровью.
Футов через десять, после того как они вроде бы прошли полпути через озеро Индиан, в эту самую холодную на ее памяти ночь, когда ноги, лицо, руки и душа просто онемели, – сквозь застывшую вокруг нее ледяную раковину вдруг пробивается какое-то гудение. Звук льется ей за воротник, касается ледяными пальцами позвоночника, и она в долю секунды понимает: здесь, где тебя никто не увидит, никто не остановит игру из-за нарушения правил. Из темноты со своей цепной пилой, пыхтящей голубым дымком и жужжащей острыми зубьями, выходит Кожаное лицо, чтобы распилить Джейд пополам.
Да, он не слэшер, но это не значит, что ты не уписаешься.
Джейд поворачивается, готовая к тому, что ее распилят надвое, что она кровавым пятном распластается на льду, но вместо этого она падает, увлекая за собой Лету, их руки сплетаются… а мимо с шелестом проносится их снегоход.
Передние фары не горят, потому что молоток Джейд об этом позаботился, мотор издает какие-то невнятные звуки, но хуже всего, что на снегоходе восседает исполинский Мрачный Мельник, и под ним этот снегоход выглядит детской игрушкой – но исправной.
А из замка зажигания торчит тот самый ключ. Яркая спираль кабеля обмотана вокруг разбитых и изогнутых перекладин, а вовсе не пристегнута к Мрачному Мельнику.
Слэшеры правила безопасности не соблюдают.
Джейд крепче прижимает Лету к себе, и так они лежат, а вокруг них куражится снег, постепенно превращая их в белый холмик.
Джейд знает: в любую секунду может заработать цепная пила, потому что Мрачный Мельник примчится обратно.
Но этого не происходит… и снова не происходит.
Когда Джейд понимает, что им остается только замерзнуть – здесь или где-то дальше, – она встает, поднимает Лету, шаркает ногами сквозь белизну и оглядывается, лишь когда понимает: молотка в петле на поясе нет. Значит, он вмерз в поверхность озера где-то там, где они пытались спрятаться.
Лета хочет что-то произнести, видимо. В конце – знак вопроса.
– Ничего, ничего, – успокаивает ее Джейд и ведет дальше, а когда падает, оставляя Лету стоять, это не нарочно.
Просто ее старый сон оборачивается явью: к ним, как в замедленной съемке, по льду катится ведьма из «Занавеса».
И Джейд понимает, что на роль последней девушки она не тянет, потому что ее первый порыв – унести ноги куда подальше и оставить Лету стоять, ждать встречи со смертельно опасной косой.
И кричит она не от ярости, а от страха.
Но ведьма из «Занавеса» странным образом тормозит. Она совсем не на коньках, а… на лыжах?
Сдирает с лица маску… Это мужчина, лет сорока – сорока пяти.
Он переводит взгляд с Леты на Джейд, с Джейд на Лету.
В уголках его рта появляется ребячливая ухмылка.
– Что вы здесь… Что вы здесь?.. – Он убирает косу в заплечный рюкзак и кидается к Лете, у которой подкашиваются ноги.
Против воли Джейд отшатывается. Эта сцена ей не нужна.
Не-ведьма протягивает к ней руку, качает головой, мол, не бойтесь.
– Я… я… преподаю здесь историю, – объясняет мужчина, потом его лицо расплывается от удивления, и Джейд кажется, что его глаза, рот, нос и все остальное говорят об одном: он вот-вот расплачется. – Дженнифер Дэниэлс? – шепчет он почтительно, быстро моргает, держа Лету в колыбели своих рук.
– Джейд, – поправляет Джейд едва слышно. Потом: – Учитель истории?
– У меня к вам столько вопросов, – говорит он с каким-то хохотком в горле, и Джейд понимающе кивает.
Полчаса прогулки на морозе – и сквозь бушующий снег все трое видят очертания пирса.
Джейд смотрит на него во все глаза, заставляя себя идти вперед, туда. Шаг за шагом, шаг за шагом – это все, что она может себе сказать.
Рядом – прямо рядом с ней, – совершенно не сбивая дыхания оттого, что приходится тащить Лету, этот новый учитель истории, Армитедж, умудряется грузить Джейд, или воздух вокруг нее, рассказами про слэшеры. Впечатление такое, будто всю свою жизнь он, словно бочка, наполнялся фактами, теориями и общей информацией о слэшерах, и стоило ему увидеть Джейд, как эта бочка с треском раскрылась. Содержимое вырвалось наружу, и Джейд попала под струю.
Сначала он убеждал ее, что обнаженное тело в слэшерах – вовсе не эксплуатация наготы. Просто аудитории нужно что-то подлинное, поскольку в какой-то момент зрители чувствуют, что все убийства – чистая фальшь, а обнаженное тело – это нечто реальное… если не считать взорвавшуюся грудь в «Возвращении в школу ужасов», верно?
Джейд просто хмыкает, не поддерживая разговор.
Но Армитеджа не остановить.
Он меняет пластинку и долго бубнит о том, что последняя девушка в слэшере – это идеальный перевертыш «девы в беде», согласны? Разве нет? Джейд пожимает плечами, идет себе, поджав губы, нахмурив брови. Он не успокаивается: если бы у Эдриен Кинг не появился безумный фанат между первым и вторым фильмами «Пятницы», могла бы она вместе с Лори Строуд в исполнении Джейми Ли Кертис сделать так, чтобы образ последней девушки был не одноразовым, а воспроизводился снова? Тогда все могло пойти иначе, так? Появись во втором «Кошмаре на улице Вязов» Нэнси?
Джейд удерживается от того, чтобы процедить: «Рипли», – потому что хочет скорее эту бодягу закончить, сколько можно?
Армитедж поворачивается к ней и как бы с помощью Леты ссылается на «Клуб “Завтрак”» – мол, золотой век слэшеров был очень прогрессивным, потому что в слэшерах перемешаны все религии, расы, этносы, классы, гендеры и сексуальные меньшинства, их всех объединяет… нет, не жажда жизни, а желание спастись от общей угрозы.
Чтобы четко выразить эту мысль, он делает шаг вперед и вскидывает к небу кулак, на мгновение застывает памятником, празднует победу. Разнообразие и единство берут верх над раздробленностью и инаковостью – «Не смейте обо мне забывать!», – но Джейд на последнем издыхании способна думать только об одном: неужели она тоже была такой занудой? Как ее вообще кто-то мог терпеть?
Может, хватит трепа?
Дай передохнуть.
– Эй, – говорит она, показывая вперед губами.
У пирса что-то есть. Какая-то масса, форма, тень.
Армитедж замирает, вглядывается.
Первая мысль Джейд – сбитое на дороге животное. Форма какая-то грубая, похожая на оленя, которого кто-то на шоссе шлепнул бампером. На солнце он вздулся и задеревенел, а потом по нему проехали еще пятьдесят раз.
Только это не шоссе и не олень.
Это Лонни. С бензоколонки. В глазах застыл мороз. В одном глазу – в том, что остался.
Джейд падает на колени, вскидывает руки ко рту.
И он не мертвый. Но весь какой-то перевернутый. Конечности согнуты не в тех местах, какие-то части тела оторваны, но не полностью, то есть суставы вышли из сочленений. И другие части тела тоже. Большие куски мяса просто выдраны, они болтаются, кровь свертывается только из-за холода.
– «Оно», – говорит Армитедж с неподдельным изумлением.
Джейд смотрит на него, словно хочет спросить: «Оно – что?», – но потом ее лицо вспыхивает, потому что она понимает: речь о независимом слэшере, вышедшем раньше «Пункта назначения», за год до Резни Озерной Ведьмы. Там через пять минут появляется мертвая девушка, вся вывернутая наизнанку и исковерканная, как Лонни, – кровавое жертвоприношение, после которого все и начинается.
Чуть в стороне от останков Лонни, приткнувшись на склоне ниже скамейки Мелани, стоит снегоход, движок не работает.
А в сторону города, исчезая в снежной мгле, ведут те же растоптанные следы, по которым Джейд шла в Терра-Нове.
Но тогда у нее был длинный синий молоток.
А теперь…
Она смотрит на свои руки, такие маленькие, потом переводит взгляд на Лету, которая почти ничего не соображает, поднимает глаза на учителя истории Армитеджа. На его губах застыл следующий вопрос, но он не может найти нужные слова.
И Джейд его понимает.
Мы все теперь знаем, что побег Мрачного Мельника не был столь дерзким, как побег Гудини, хотя Америка с готовностью представляла дело именно так. Конечно, когда целая гора снега несется по склону со скоростью сто миль в час, скучным такое явление не назовешь. Но ничего спланированного или стратегического в этом побеге не было. Исследователи выявляют условия, при которых возможен сход снегов, власти всех оповещают, но пока лавина не помчится вниз, пока не скакнет стрелка сейсмографа, не засвистит свисток, не заверещат местные телефоны, лавина остается потенциально возможной, но не становится реальностью.
Двенадцатого декабря 2019 года в восьми милях от Пруфрока на шоссе 20 она стала реальностью.
Есть люди, которым удобнее считать, что гора отряхнулась от снега специально, чтобы помочь Мрачному Мельнику сбежать. Их основные доказательства – время и результат, но фактически самую важную роль сыграл человеческий фактор.