Стивен Джонс – Не бойся Жнеца (страница 60)

И что? Джейд сразу увидела это в Лете Мондрагон почти пять лет назад, когда Лета вышла из кабинки и встала около раковины туалета рядом со спортзалом.

Сказать, что Джейд была восхищена, значит не сказать ничего.

– Слушай, – говорит она, подлаживаясь под рукой Леты, которая, кажется, пытается дернуть Джейд за волосы, – ты, как никто, меня поймешь. Я сюда приехала не затем, чтобы умереть, верно?

В ответ из глаз Леты струятся слезы.

Джейд, как может, вытирает их рукавом куртки, потом тянет Лету вперед.

– «Я сюда не помирать приехал», Алекс, – бормочет она, стиснув зубы, потому что идет за двоих. – Две тысячи десятый год.

Через два шага они валятся в снег.

Еще через две минуты они с черепашьей скоростью двигаются вперед на трех ногах, нацелившись на старый дом Леты, пожить в котором ей так и не удалось.

– Элис, Элис Купер, – говорит Джейд Лете.

Лета ошалелыми глазами смотрит на Джейд. Кроме глаз, разговаривать ей нечем.

– Он написал песню для шестой серии про Джейсона, – говорит Джейд. – И он же был в шестой серии «Кошмара».

Лета смотрит вперед, возможно, ждет, когда сквозь буран проявятся очертания ее дома.

– Но ты это и так знала, – добавляет Джейд. – Любой ребенок знает, так?

Она вытирает слезы с правой щеки Леты. Остальная часть лица уже заиндевела: слезы, которые Лета не успела вытереть, замерзли.

– Гребаный декабрь, – говорит она, глядя на эту катавасию. – Подождал бы до июля, как подобает порядочному слэшеру.

Через три минуты они у задней двери дома Мондрагонов.

Но Джейд отказывается от соблазнительного тепла кухни и идет за дом, где стоит снегоход.

Она усаживает Лету сзади, все время ее поддерживая, потом устраивается перед ней, кладет руки Леты себе на талию.

Только…

– Блин, – говорит Джейд.

Она осторожно поворачивается, чтобы отстегнуть с куртки Леты ключ, но… его там нет?

Лета тоже оглядывает себя, немножко оседает. Из левого уголка широко раскрытого рта сочится кровь, и Джейд машинально хочет ее утереть, но тут же понимает: тогда Лета наверняка увидит красное на руке Джейд.

Придется оставить как есть.

Пусть сохнет.

Джейд проверяет карманы Леты, потом свои, но знает, что это безнадежно: когда она выталкивала Лету из рушащегося дома, а сверху сыпались доски и штукатурка, одна из них, наверное, наступила на спиральный кабель ключа и похоронила его вместе с Мрачным Мельником.

Либо так, либо Мрачный Мельник крюком утащил его за собой вниз.

– Блин, – повторяет Джейд жестче.

«Что?» – спрашивает Лета глазами.

– Надо идти, – отвечает Джейд и поднимается на длинном сиденье снегохода, стараясь не заехать каблуком Лете по подбородку.

Лета с трудом, но поднимается.

Джейд приставляет ее к дому, возвращается к снегоходу, отстегивает от пояса длинный синий молоток. Кровь и волосы на нем так и остались.

Она замахивается им, как топориком, и с размаху лупит по снегоходу, снова и снова.

Она успокаивается, когда все декоративные элементы отбиты, рычаги управления согнуты. Сиденье она надорвала раздвоенным концом молотка, хотя этого можно было и не делать.

Лета кладет руку на плечо Джейд, коротко качает головой: хватит.

Она права.

Джейд всего лишь тормозит приход Мрачного Мельника. Остановить его невозможно. Не пустить в Пруфрок – тоже.

Разве рваное сиденье оскорбит его и помешает привести снегоход в движение? Разве переход через озеро – такая проблема, что он заляжет в чьей-то спальне или подвале, чтобы переждать буран? Скорее, он найдет какую-нибудь пещеру или выгребную яму. Пещеры и выгребные ямы, как лежбище, подходят слэшеру лучше, чем старые дома.

В одном из них, фантазирует Джейд, под лужайкой, наверное, покоятся хрупкие кости Коди и Разных Перчаток, а заодно и целого стада лосей.

Мрачный Мельник будет там, как дома.

Как сказал Брэд Питт в фильме «Семь»: читаешь себе «Оружие и боеприпасы», а сам мастурбируешь, сидя в собственных фекалиях.

– Да, красота. – Джейд запускает тяжелый молоток под узенькую лямку лыжных штанов, отчего ткань вдоль бедра рвется.

Бывает.

Она выдергивает молоток, сует его под лямку на другой стороне, но ткань из-за этого рвется дальше.

Она смотрит на Лету в поисках сочувствия, чтобы хоть кто-то увидел, какие муки выпали на ее долю, но Лета поднимает здоровую руку и указывает в сторону дома.

– Нет, нам надо… – Джейд оглядывается, ищет глазами высокую, темную и омерзительную форму, которая вот-вот появится в снежном вихре.

Лета все равно показывает на дом.

– Хорошо, хорошо. – Джейд подтягивает штаны и через упавшую дверь снова заходит внутрь.

Через девяносто секунд она выходит в форменном окружном комбинезоне.

Старый, заношенный, самое то для механика. «В таком, – не без восторга думает она, – ходил Майкл». Джейд подбрасывает молоток, ловит его точным движением и рукояткой вниз сует в петлю на бедре.

А пошли вы все.

Она протягивает руку Лете, расстегивает молнию, чтобы залезть в карман лыжного костюма, который все еще на ней – под комбинезоном он немного вздулся, – и достает подводку для глаз.

Сейчас, конечно, не время, но это броня.

Джейд выдавливает вязкую массу в ладонь, широко открывает глаза и густо накладывает краску, и от этого возвращения в прошлое чувствует себя Тиной из седьмой части фильма «Пятница, тринадцатое: Новая кровь», полностью готовой встать на тропу какой-нибудь яростной войны. Тайным оружием Тины вовсе не был телекинез, как все считают, а то, что франшиза сделала полный круг: оригинал вышел летом 1980 года и стал настоящим хитом, особенно из-за концовки а-ля «Кэрри», которую режиссер Савини вставил, чтобы развлечь публику, а теперь, шесть эпизодов спустя, Кэрри восстает сама, чтобы вернуть одного парня в озеро.

Если это не прелесть, Джейд Дэниэлс вообще ничего в подобных делах не смыслит.

А что она нашла комбинезон – правильно. Да, ей стало теплее, но главное не это – комбинезон вписывается в суть происходящего.

«Ты справишься», – говорит она себе и снова ныряет под руку Леты, встает рядом с ней, и вместе они ковыляют по крутому склону, выходят на лед озера.

Здесь температура градусов на десять ниже, а ветер встречает тебя стеной из крошечных стрел.

Джейд прижимает Лету ближе, старается прикрыть ее от ледяных стрел, принимает удар на себя и в тысячный раз задает вопрос: как в стародавние времена с этим справлялись черноногие? Не только они, все индейцы. Когда не было водонепроницаемой обуви, печек в машинах, пакетиков с вяленым мясом? В такой день, как сейчас?

Да хоть в какой – не проще ли было просто умереть?

Проще, но не умирали же.

Они не боялись препятствий. Настойчиво шли вперед. Бились не на жизнь, а на смерть.

Пятьдесят тысяч предков, они шли и шли, каждый из них – последняя девушка.

Может, дело в количестве? Множественное число, а не единственное, вот где фильмы ужасов напортачили, вот где слэшеры врут. Одинокая девушка прорубает путь к свету? Нет, не так.

По льду, пытаясь пробиться на другую сторону, идут две девушки.

И пятьдесят тысяч предков не бредут друг за другом гуськом. Это стая непокоренных, она сражается с саблезубыми тиграми, зловещими волками и стаями других людей.