Стивен Дональдсон – Обладатель Белого Золота (страница 17)
Матросы поспешили на ее зов. Живо поняв, что требуется, они разделились на две команды: одна пыталась откатить конец мачты, другая — разбросать завал.
Но времени оставалось в обрез. С каждым хриплым, хлюпающим вздохом жизнь покидала раненую. Ее лицо казалось искаженной болью маской.
— Нет! — в отчаянии вскричал Ковенант, рванувшись вперед. — Все назад! Я уберу эту штуковину.
Не дожидаясь ответа, даже не удостоверившись, услышали ли его, Ковенант обхватил руками каменную балку и почти высвободил белое пламя. Еще миг, и гранит рассыпался бы в прах.
Со свирепым ревом Хоннинскрю оторвал Ковенанта от балки и отшвырнул в сторону.
— Хоннинскрю!.. — изумленно воскликнула Первая.
— Эта рея нужна мне целой, — яростно тряся бородой, проревел капитан. — «Звездная Гемма» не сможет продолжать плавание всего лишь с одной мачтой. — Как истинный капитан, он в первую очередь думал о спасении корабля. — Если Повенчанный-Со-Смолой сможет восстановить мачту, мне потребуется эта рея, чтобы нести парус. Другой-то нет! Даже Красавчику не под силу собрать рангоут из этих щепок.
Некоторое время капитан и Первая смотрели друг на друга с такой яростью, что Ковенант едва не застонал, но тут напряженную тишину нарушил грохот — несколько матросов откатили упавшую мачту с конца реи. Не мешкая ни секунды, Первая и Хоннинскрю принялись за дело. Призвав на помощь Яростный Шторм и всех Великанов, какие оказались под рукой, они ухватились за гранитную балку и приподняли ее, словно обычное бревно.
Освободившись от страшной тяжести, полураздавленная морячка издала слабый стон и лишилась чувств. В тот же миг Яростный Шторм поднырнула под рею и, стараясь как можно меньше тревожить поврежденный позвоночник, подвела одну ладонь под затылок, а другую под подбородок и осторожно вытащила тело на расчищенный от обломков участок палубы.
Ковенант оторопело таращился на Великанов. Его била дрожь: он чувствовал себя так, будто остановился на самом краю пропасти, едва не совершив непоправимое.
Яростный Шторм тщательно осмотрела пострадавшую, и на лице ее — насколько позволял видеть слабый свет фонарей — отразились неуверенность и тревога. Будучи целительницей на дромонде, она умела врачевать любые видимые раны, но излечить столь серьезное внутреннее повреждение или даже определить его характер не могла. Яростный Шторм колебалась, и каждый миг ее растерянности приближал раненую к смерти.
Ковенант попытался выговорить имя Линден, но тут увидел приближающуюся группу Великанов со светильниками в руках. С ними шли Кайл и Сотканный-Из-Тумана. Последний нес на руках Линден.
Казалось, она еще спала, словно даже отчаянная нужда и тревога не могли преодолеть действие великанского снадобья. Однако едва Великан поставил Линден на ноги, как веки ее затрепетали и она открыла глаза. Пошатываясь, будто пьяная, Линден откинула упавшие на лицо волосы. Глаза ее были подернуты пеленой, черты лица исказил подавляемый зевок. Она напоминала сомнамбулу и, похоже, не чувствовала даже боли в ступнях. Неожиданно — словно у нее подкосились колени — Линден опустилась на палубу рядом с умирающей и низко склонила голову. Упавшие волосы вновь закрыли лицо.
Первая напряженно сжимала кулаки. Яростный Шторм бросила сердитый взгляд в сторону фонарей, а Хоннинскрю отвернулся, будто не мог вынести этого зрелища, и отдал какой-то приказ. Шепотом, однако таким тоном, что матросы бросились исполнять его сломя голову.
Склонившуюся над распростертым телом Линден со стороны можно было принять за молящуюся.
Отдаленные голоса моряков, скрип корабельного корпуса и потрескивание льда поначалу заглушали негромкое бормотание, но скоро ее голос зазвучал отчетливее.
— …но спинной мозг не поврежден. Если наложить ей на спину шину и перетянуть ремнями, кости срастутся…
Яростный Шторм кивнула, но продолжала напряженно прислушиваться. В следующий миг Линден содрогнулась и резко вскинула голову:
— Внутреннее кровотечение. Сломанное ребро…
Невидящий взгляд Линден был обращен в темноту.
— Помоги ей, Избранная, — выдохнула сквозь зубы Первая. — Она не должна умереть. Трое уже расстались с жизнью — спаси хотя бы ее!
— Но как? — отозвалась Линден, по-прежнему глядя в сторону. — Каким образом? Сделать операцию? Но она потеряла слишком много крови, к тому же у меня нет даже хирургических нитей для сшивания раны.
— Избранная! — Опустившись на колени напротив Линден, Первая взяла ее за плечи. — Я знать не знаю, о каких нитях ты тут толкуешь: по части исцеления твои знания безмерно превосходят мои. Мне ясно одно: эта женщина умирает. И умрет, если ты сейчас же — сейчас же! — ей не поможешь!
Тупо, будто утратив интерес к происходящему, Линден уставилась на палубу.
— Линден! — выдавил из себя Ковенант. — Попытайся. Прошу тебя, сделай что-нибудь.
Линден взглянула на Ковенанта, и он увидел, как в темной глубине ее глаз вспыхивают, словно пылинки в солнечных лучах, крохотные светящиеся точки.
— Подойди, — слабо пробормотала она. — Подойди сюда.
Все мускулы Ковенанта одеревенели от старательно подавляемого страха, но он заставил себя подчиниться. Подступив поближе к раненой и оказавшись напротив Линден, он спросил:
— Что ты…
Выражение ее лица — выглядела она так, будто спала и видела сон — заставило его умолкнуть. Не проронив больше ни слова, Линден взяла Ковенанта за запястье и потянула его руку к себе, так что она оказалась простертой над искалеченным телом. Не успел он сообразить, в чем дело, как Линден резко сдвинула брови и проникла в его сознание. Это походило на некую внутреннюю вспышку, за которой незамедлительно последовала и другая — внешняя. Кольцо Ковенанта извергло пламя. Дикая магия разогнала ночь, осветив переднюю палубу ослепительно белым огнем.
Ковенант резко отпрянул, и причиной тому была не боль, а потрясение. То, что делала Линден, не причиняло ему физической боли, но лишало его возможности выбора. И тем самым разбивало вдребезги все его надежды. Все переменилось самым неожиданным образом. Тогда, в пещере Первого Дерева, Линден тоже сумела воспользоваться его силой, но он почти не задумывался — не осмеливался задуматься о том, чем это может обернуться. Ныне же ее возможности настолько расширились, что она смогла воздействовать на кольцо через него, но без его согласия. Это явилось попранием всего, на чем зиждилось его мироощущение.
«Ты сам и есть белое золото», — говорил ему Морэм. Дикая магия была неотъемлемой частицей его «я», и никто, кроме него самого, не имел права касаться ее, а уж паче того управлять ею. Однако как воспротивиться этому, Ковенант не знал.
Между тем Линден, продолжая крепко удерживать его запястье, зажгла в груди раненой такой огонь, словно вознамерилась выжечь ей сердце. Пламя гудело, заглушая все прочие звуки. Первая и Яростный Шторм, прикрывая глаза от слепящего света, с немым изумлением наблюдали за Избранной. Губы Линден беспрестанно шевелились, но слов ее никто расслышать не мог. Взгляд целительницы был устремлен вглубь, в самое средоточие пламени. Ковенанту казалось, что еще мгновение, и она умрет. Неожиданно распростертое тело раненой содрогнулось. Затем она тяжело, надсадно вздохнула, а стекавшая из уголка струйка крови истончилась, а потом и вовсе исчезла. Дыхание стало более ровным и свободным, а через некоторое время морячка открыла глаза.
Линден уронила запястье Ковенанта, и в тот же миг пламя угасло. На дромонд снова вернулась ночь. В первый момент впечатление было такое, будто даже светильники погасли. Ковенант отшатнулся и упал на кучу скомканной парусины: лицо его было столь же мрачным, как и эта ночь. Он едва слышал, как Первая, видимо не находя иных слов, дабы выразить свое безмерное изумление, беспрестанно повторяла:
— Камень и Море! Камень и Море!..
Мрак ослепил Ковенанта, но и когда глаза приспособились к темноте, он продолжал чувствовать себя слепым. Ведь ему было дано видеть лишь внешние очертания предметов. Прозревать их сущность, а уж тем более исцелять он не мог. Когда зрение восстановилось, Ковенант увидел Линден, лежащую прямо на теле спасенной ею Великанши, — она уже спала.
Стоящий на носу дромонда Финдейл внимательно смотрел на спящую женщину: казалось, он ожидал, что преображение может начаться в любой момент.
Несколько мгновений спустя тщетно пытавшийся подавить жгучую печаль Ковенант разглядел и стоящего рядом с Первой Красавчика. В слабом свете фонарей уродливое лицо Великана выглядело особенно усталым. Глаза его покраснели, дыхание было хриплым и тяжелым. Но когда он заговорил, голос его звучал спокойно:
— Дело сделано. Конечно, «Звездная Гемма» не обретет прежней резвости, пока ею не займутся корабельные мастера у причалов Дома. Но брешь я заделал. Мы не пойдем на дно.
— Резвости! — прорычал сквозь бороду Хоннинскрю. — Да о какой резвости может быть речь? Ты видел фок-мачту? «Звездной Гемме» уже вовек не порхать по волнам, но сейчас я не знаю, как мне заставить ее хотя бы ползти!
Первая что-то сказала, но Ковенант не расслышал ее слов. Подошедший Кайл протянул руку, желая помочь ему подняться на ноги, но Ковенант не заметил и этого. Он не замечал никого и ничего, ибо чувствовал, что лишился последней опоры.
Линден имела больше прав на кольцо, нежели он.