Стивен Дэвис – Aerosmith. Жизнь на грани – самая откровенная автобиография рок-н-ролла (страница 2)

– Ладно, а как мне это сделать?

– Пригласи на ужин Джонни Поделла. Знаешь такого?

Конечно, я его знал. Раньше Джонни был крутым нью-йоркским агентом, который стал наркоманом и оказался на улице. Но парень проявил силу духа и завязал, став для многих примером для вдохновения, а теперь работал в клубе Анонимных Алкоголиков и консультировал представителей музыкальной индустрии вроде нас, отчаянно нуждавшихся в помощи. В общем, я позвонил Джонни, и мы поужинали в ресторане «Нирвана». Я ковырял свою курицу карри и слушал его душераздирающую историю.

Джонни Поделл: Я работал агентом в Нью-Йорке, устраивал группам концерты, настолько успешно, что у меня было всего четыре клиента: Джордж Харрисон, братья Олмэны, Элис Купер и Лу Рид. Сам я постоянно употреблял и гораздо жестче, чем мои клиенты. Затем я работал менеджером у Лу (Рида), потом открыл миру Blondie[6], и в 25 лет стал сказочно богатым, женился на красивой женщине, она родила мне замечательных детишек – все, о чем можно только мечтать. А в 35 я оказался на скамейке на проезжей части дороги, прямо посередине Бродвея без денег, жены, жилья, и меня тревожило только то, что я хотел курить. Затем мой друг-наркоман попросил сходить с ним на встречу Анонимных Алкоголиков, и тот случай все изменил. Я пошел, потому что боялся в скором времени подохнуть. На первой же встрече мне пришлось стащить из корзины, которую все передавали по кругу, доллар, чтобы было, на что уехать домой. Но вскоре моя пустая жизнь наполнилась встречами и развлечениями. Вдруг оказалось, что многие завязавшие слышали про меня и, похоже, были рады видеть.

Клуб АА помог мне завязать и вернуться в музыкальный бизнес. Через пару лет мы подписали контракты с группами The Beastie Boys и Red Hot Chili Peppers, и дела пошли в гору. Как-то вечером я пошел в клуб, чтобы провести концерт одной из наших новых молодых групп, и ко мне подошел какой-то парень и сказал: «Ты жив! Поверить не могу!» Это был Тим Коллинз, который раньше приходил ко мне в офис и как-то раз обнаружил меня в отключке – я разговаривал по телефону с [легендарным промоутером] Биллом Грэмом, который орал в трубку на другом конце провода.

Чуть позже мне позвонил Тим и попросил помочь с Aerosmith. «Парни в полной заднице, – сказал он. – Они должны перестать употреблять. Можешь помочь?»

Я сказал, что с Тайлером будет сложнее всего, потому что он слишком многогранный: мужчина, женщина, поэт, рок-звезда, милый парень, рок-н-рольный зверь, наркоман и, наконец, человек. Я знал, что работать с этим парнем будет все равно что собирать разлитую ртуть, но ребятам ничего не оставалось, кроме как помочь Стиву завязать навсегда.

Тим Коллинз: После ужина мы прогулялись в парке. Над нами висело вечернее звездное небо, и возле зоопарка Джонни остановил меня и сказал: «Послушай, я знаю, против чего ты борешься. Таких ребят называют “Токсичными близнецами”, верно? Но, пытаясь найти более легкий способ решения этой проблемы, ты потратишь кучу драгоценного времени. Хочешь найти более мягкий и безболезненный способ? Его не существует. Либо берись за них сейчас же, либо можешь с ними попрощаться, потому что они подохнут».

Еще Джонни дал мне номер психотерапевта в Нью-Йорке, Лу Кокса, и я поехал к нему. Рассказал, что мне нужна помощь, чтобы инсценировать интервенцию[7] для Стивена Тайлера. По своей неопытности и глупости, я сказал Коксу, если мы сможем инсценировать интервенцию и заставить Стивена пройти серьезную программу реабилитации, то решим все наши проблемы.

Лу объяснил, что это вообще-то так не работает. «Встать на трезвый путь – это долгий и мучительный, сложный процесс, а не событие. Ты уверен, что готов дойти до конца? Потому что именно об этом мы сейчас и говорим – это продолжительный процесс, который, по сути, никогда не заканчивается».

Но я был настроен решительно и договорился, что на следующей неделе Доктор Кокс прилетит в Бостон и поможет повлиять на Стивена. Затем мне нужно было рассказать об этой идее остальным ребятам из Aerosmith.

Я приехал на репетицию в складское помещение в город Уотертаун, штат Массачусетс. Там была одна длинная стена, которая называлась «Стена позора», потому что на ней висело сексуальное женское нижнее белье: бюстгальтеры, трусики, пояса для чулок, неглиже, которые фанатки бросали на сцену во время летнего тура. Вся группа была на месте, кроме Стивена, который где-то ошивался, как всегда под кайфом, а Джо Перри, Брэд Уитфорд, Джоуи Крамер и Том Хэмилтон были расстроены и как обычно недовольны Стивеном. Я сделал глубокий вдох и начал озвучивать план всей моей жизни.

«Ребята, должен вам сказать, что Стивен – не проблема. Стивен болен. Он алкоголик и наркоман. Проблема в его болезни. Мы с вами зациклились на Стивене, но на самом деле говорить надо о его болезни. И дело не только в Стивене. Все нуждаются в помощи. Каждый из вас. Дальше так продолжаться не может, потому что у нас больше ничего не выйдет. Вам, парни, надо изменить образ жизни и завязать, и вот что я вам обещаю: мы поднимем Aerosmith с колен и к 1990 году превратим вас в величайшую группу мира».

Я им много чего еще сказал. Это была 30-минутная речь, и я говорил от чистого сердца. Я закончил, и в комнате воцарилась гробовая тишина. Они тревожно переглянулись. Джоуи Крамер посмотрел на меня, будто я рехнулся, и спросил: «Слушай, чувак, ты че за хрень принимаешь? Какой-то новый наркотик?»

Я ему ответил: «Ну да, вроде того. Называй это новым наркотиком». Но я продолжил говорить, а они молча слушали и смотрели на меня. Когда я закончил, повисла долгая-долгая пауза. И наконец Джо Перри очень спокойно сказал: «А чего нам терять? Стивен просто сломлен, ребята. Давайте сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь этому парню. Я полностью согласен с Тимом. Если не сделать этого сейчас, мы окажемся в полной жопе. Это я вам, блядь, совершенно точно говорю!»

«Дай, бог, ему здоровья», – подумал я про себя. Том, Брэд и Джоуи согласились, и вдруг, впервые за многие месяцы, у нас появилась надежда.

Сначала мы всех собрали перед интервенцией в отеле Sonesta, рядом с моим офисом в Кембридже. Группа, их жены, еще несколько человек и Лу Кокс, который сказал, что будет непросто, потому что остальные ребята тоже принимают наркотики. Правда, после того как у Джо Перри родила жена, он согласился лечь в клинику. Все друг от друга находились в полной зависимости, что совершенно не соответствовало традиционным двенадцати шагам АА, но я объяснил, что жизнь Стивена, как нам кажется, буквально на волоске, и нужно действовать.

– Да, ты прав, – сказал я Доктору Коксу. – И в конечном счете мы вылечим их всех. Пожалуйста, для начала помоги нам преодолеть этот кризис.

– Ну, если все получится, то Стив нам нужен во вменяемом состоянии. – ответил Лу. Все улыбнулись.

– А такое бывает? – спросил Джо Перри.

– А что если рано утром? Ни свет ни заря? Когда он только просыпается? – спросил доктор.

Все засмеялись. Я объяснил, что рано утром Стивен еще дрыхнет и приходит в себя только после обеда. Но я также пообещал, что завтра же заставлю его приехать ко мне в офис в шесть утра и всем нужно быть в это время на месте. Доктор Кокс всем нам дал блокнот с желтой бумагой и попросил написать, чем каждый недоволен в поведении Стивена.

Затем я взял телефон и набрал номер Стивена. В то время рэп-версия песни «Walk This Way» стала настоящим хитом для Run-D.M.C., и впервые за почти десять лет на Aerosmith стали обращать внимание СМИ во всем мире.

– Стивен, это Тим. Завтра утром Канал «Би-би-си» хочет взять у вас с Джо интервью.

– Без проблем!

– Из-за разницы во времени интервью состоится в шесть утра. Тебе нормально?

– Да, чувак. Легко!

– Ладно, тогда увидимся в офисе. Будь ровно в шесть утра. Не опаздывай! Джо в курсе.

Следующим утром Стивен приехал ровно в шесть. За большим круглым столом (из красного дерева) переговоров в нашем офисе на Первой улице сидели музыканты группы, наш гастрольный менеджер и Доктор Кокс. И вот входит Стивен:

– О, привет! – Не знал, что вы, ребята, все… будете… давать… интер… – он смотрит на Доктора Кокса. – А ты кто такой, мать твою?

– Я Доктор Лу Кокс, Стивен. Не присядешь?

– Какого хера происходит?

И я сказал: «Стивен, нам с тобой кое о чем нужно поговорить, и мы бы хотели, чтобы Доктор Кокс снизил градус накала. Для нас и для группы это очень много значит, поэтому если ты просто сядешь с нами и немного послушаешь, мы были бы очень тебе признательны».

В блокнотах подробно описали поведение Стивена под наркотиками и даже заранее отрепетировали. Я начал первым.

– Стивен, в прошлом месяце ты пришел ко мне в офис и попросил денег на «покурить». И когда я тебе отказал, ты пробил дыру в стене, оставил свою подпись и вышел.

– Стивен, когда мы курили перед концертом в Саратоге прошлым летом, я видел, как ты у всех на глазах сорвался на своей подружке.

– Стивен, когда в Чикаго ты сказал, что у тебя болит горло и мы вызвали врача, ты обчистил его сумку и стащил лекарства, пока он не видел.

И так по кругу: каждый по очереди зачитывал список, и все выглядели ужасно жалкими. Так продолжалось три часа, и все это время Стивен огрызался и спорил в ответ, вне себя от ярости, каким он часто бывал под кайфом. Это было психологическое боевое искусство, психическое джиу-джитсу. Когда Лу Кокс пытался побороть недуг и справиться с его психикой, создавалось впечатление, словно проповедник изгоняет дьявола из грешника. Но я знал, что нам сопротивляется не Стивен, а его тень, мрачная сторона его невероятного таланта и личности.