Стивен Бакстер – Трансцендентные (страница 12)

Содружество! До того, как она покинула "Норд", оно было для нее не более чем названием, теневой властью, возвышающейся над человеческой цивилизацией, такой же высокой, далекой и прекрасной, как межзвездное облако, и такой же неуместной. Теперь она начинала осознавать реальность происходящего — и это было гораздо больше, чем она когда-либо представляла.

Содружество было основано в наиболее логичном месте для галактической столицы: в скоплении миров, дрейфовавших среди миллионов переполненных солнц Ядра, где человечество всегда основывало свои галактические империи.

Наиболее заметным признаком присутствия Содружества были Часы Человечества. Размещенная в Ядре, эта машина была размером со звезду. Она использовала распад определенных типов субатомных частиц, называемых W и Z-бозонами, для получения импульсов нейтрино. Это были самые быстрые из известных физических процессов; никакие мыслимые часы не могли быть более точными. И поскольку нейтрино, подобно призракам, проходили сквозь все нормальные формы материи, импульсы пролетали сквозь звезды и пыль Галактики и никогда не перекрывались и не рассеивались, так что вы могли слышать ритм часов, где бы вы ни находились. Говорили, что когда-то человеческие часы были изобретены так, чтобы соответствовать естественным ритмам Земли, ее дням и годам. Теперь люди рассеялись по миллионам несопоставимых миров, и поэтому Часы были откалиброваны по стандартной частоте человеческого пульса. Таким образом, цивилизация, охватившая Галактику, шагала в ногу с ритмами человеческого сердца.

— И всем этим, — сказал ей Рит, — движет Трансцендентность — Содружество внутри Содружества, центр внутри центра, сокровенное сердце всего сущего.

Трансцендентность была источником всякой власти. Насколько она могла понять, это само по себе было слиянием разумов, титанической сверхчеловеческой массой, вокруг которой вращались человеческие дела, подобно тому, как сама Галактика вращалась вокруг неподвижной черной дыры в самом ее центре. Но Трансцендентность нуждалась в агентах для осуществления своей воли в человеческом мире: это был бог, внедренный в бюрократию.

Однако, по словам Рита, Содружество было чем-то большим, чем скоплением пыльных агентств. Само Содружество было стремлением. По мере того, как оно работало в галактическом масштабе, шаг за шагом люди сближались, становились более сплоченными в единое целое. Рит любил повторять, что независимо от того, знали вы об этом или нет, если вы были человеком по происхождению, вы уже были гражданином Содружества. — И есть надежда, что однажды, — сказал Рит, — мы все будем втянуты не только в Содружество, но даже в саму Трансцендентность — и тогда начнется новый вид человеческой истории.

Но для достижения таких целей Трансцендентность должна была расти. Ей нужно было набирать сотрудников. Каким бы удивительным это ни казалось, Трансцендентности нужны были такие люди, как Алия.

Рит заверил ее, что обучение будет проходить небольшими порциями, хотя его конечная цель едва ли различима. Было три формальных этапа, которые он назвал импликациями: импликация неопределенной продолжительности жизни, непосредственного общения и зарождающегося сознания. Излишне говорить, что она слабо представляла, что на самом деле может означать любой из этих терминов, хотя все они звучали пугающе. Но, помимо формальных шагов, они могли бы немного "повеселиться" вместе, сказал Рит: в частности, отправиться в экзотические миры, подобные этому.

Она не была счастлива.

Ее беспокоили не расстояния. Расстояние для скользящей в любом случае не имело значения. Нет, дело было не в расстоянии, а в компании, которую ей приходилось поддерживать: ее единственным спутником в суровой, безрадостной трубе корабля был молчаливый и бдительный Рит.

На самом деле Рит был неплохой компанией. Он был внимателен к ее нуждам и терпимо относился к ее настроению, и многое из того, что он говорил, было даже интересным. Но его лицо было пустым, невыразительным, таким неподвижным, как будто нервные окончания были перерезаны. Он был ходячей, говорящей эмблемой великого разрыва, который она пережила, ее разлуки с "Нордом", со всем ее миром, и ее отвержения родителями в пользу младшего брата, которого она изо всех сил старалась не ненавидеть.

Однако Рит оказал ей одну большую услугу. Он позволил ей взять с собой ее резервуар для наблюдения.

Она могла наблюдать за Майклом Пулом так, как ей заблагорассудится. Основная червеобразная цепочка изображений, от рождения Пула до смерти, представляла собой простое четырехмерное представление, индекс. Она могла бы позволить сцене из его жизни развернуться внутри резервуара, с Пулом, его семьей и друзьями, врагами и незнакомцами, как с крошечными актерами. Или она могла бы увеличить ее и погрузиться в эту сцену, став невидимым свидетелем.

Все это было совершенно подлинным, так что она поняла, хотя и ничего не знала о задействованных технологиях: это не реконструкция, это действительно была жизнь Майкла Пула такой, какой он прожил ее пять тысяч веков назад, все это от рождения до смерти глубоко укоренилось в безвозвратном прошлом, и заперто в ее резервуаре ради ее блага. Рит напомнил ей, что обязанностью каждого гражданина является выполнение его программы свидетельствования, предписанной таинственными органами в сердце Содружества, которые он назвал "колледжами искупления". Таким образом, он позволил ей поверить, что она, в конце концов, не была беспомощно сентиментальной, цепляясь за Майкла Пула, своего товарища детства; это был ее долг. Возможно, он щадил ее чувства, и если это так, она была благодарна ему за снисходительность. Но он действительно очень серьезно относился к свидетельствованию, поскольку сказал, что Искупление лежит в основе величайших устремлений Трансцендентности. И вот, в недрах сурового корабля Рита, под проплывающими мимо звездами, она проводила долгие часы, погруженная в яркий флоридский свет далекого детства Пула. Ей хотелось быть сейчас там, смотреть не на этот мрачный водный мир, а на сверкающие моря Земли. Сотни километров безликого океана проплывали под носом флиттера.

— Рит, как называется этот мир?

— Имена относительны, — сказал Рит, улыбаясь. — Они зависят от твоей точки зрения.

По его словам, у любого мира множество названий. Содружество ведет официальные каталоги, в которых пронумерованы каждая звезда и планета, комета и астероид, каждый объект любого значительного размера в Галактике. Некоторые из этих каталогов были основаны на истории, насчитывающей сотни тысячелетий, на днях, когда вся Галактика была ареной войны. Были и другие точки зрения. Те, кто находится достаточно близко, чтобы увидеть звезду этого мира на своем небе, дали бы ей более официальное название, скажем, как части какого-нибудь созвездия; они могли бы даже назвать сам мир, если бы могли его увидеть. Таким образом, у мира может быть дюжина, сотня таких названий, присвоенных с разных межзвездных точек зрения. Но первоначальным названием (или именами) мира было то, которое дали ему те, кто здесь жил.

Алия смотрела вниз на бесконечный морской пейзаж. — Так как же местные называют этот мир? Мокрый?

— Увидишь, — уклончиво ответил он.

— И почему здесь нет земли?

Он улыбнулся. — Потому что океан слишком глубок…

В Солнечной системе не было мира, похожего на этот. Этот мир был больше Земли, в шесть раз массивнее. Сначала он сформировался вдали от своего солнца, так далеко, что вода и другие летучие вещества не были вытеснены солнечным теплом при слиянии. Когда он остыл, у него осталось каменистое ядро размером примерно с Землю, но это внутреннее ядро было покрыто слоем водяного льда.

После того, как его формирование было завершено, этот мир оказался в роли спутника газового гиганта. Таким образом, все могло бы остаться по-прежнему, если бы не тот факт, что родительская юпитероподобная планета, движение которой тормозилось остатками пылевого облака, из которого она образовалась, неуклонно двигалась к своему солнцу. И ледяной спутник начал таять.

— В конце концов почти весь лед растаял — сейчас на полюсах осталось всего несколько его островков, — оставив океан глубиной более ста километров над остатками ледяной мантии. Это, о, в десять раз толще, чем океаны на Земле. А затем небольшое выделение газов создало атмосферу. Началась непогода, и…

— И поэтому здесь нет суши?

— Как там может быть суша, Алия? Даже если бы морское дно было каменистым, понадобилась бы гора высотой в сто километров, чтобы подняться над поверхностью океана и образовать остров. На Земле таких гор нет, не говоря уже об этом мире, где гравитация примерно на пятьдесят процентов выше стандартной. И, кроме того, морское дно состоит из льда, а не из камня.

— Из-за отсутствия суши здесь было трудно зародиться жизни. Однако здесь есть жизнь: жизнь, которая зародилась на других, более гостеприимных мирах системы и попала сюда в виде спор…

— Панспермия.

— Да. — Он одобрительно кивнул. — А потом, конечно, пришли люди.

Люди? Но, подумала она, как они могли здесь жить?

Рит указал. — Наконец-то мы здесь. Наш пункт назначения.

Посреди бескрайнего океана дрейфовал кусочек ярко-оранжевого цвета — прямоугольник, созданный человеком. Алия почувствовала необъяснимое облегчение, увидев этот кусочек человеческой инженерии в необъятной пустоте моря.