Стивен Бакстер – Кольцо (страница 8)

С человеческой точки зрения?

Теперь она повернулась и посмотрела прямо ему в глаза; ее взгляд, каким бы водянистым он ни был, был открытым и сбивающим с толку, обжигающим. - Но ваше любопытство по поводу моей роли - это не то, что выводит вас из равновесия. Не так ли?

- Я...

- Это мой возраст. - Она снова улыбнулась, намеренно, как ему показалось, показав свои гротескные пожелтевшие зубы. - Я видела, как вы изучали меня уголком глаза... Не волнуйтесь, Киван Скоулз, я не обижаюсь. Мой возраст - это тема, которую вы вежливо обходите с тех пор, как я поднялась на борт вашего летающего холодильника.

Он почувствовал обиду. - Вы надо мной издеваетесь.

Она фыркнула. - Конечно. Но это правда, не так ли?

Он старался не дать разгореться своему гневу. - Какой реакции вы ожидаете?

- Ах,.. наконец-то честность. Я, конечно, не ожидала ничего меньшего, чем вашего довольно болезненного очарования. - Она подняла руки и изучила их, как будто они были артефактами, отделенными от ее тела; она повертела ими, разминая пальцы. - Как ужасно, что это старение когда-то было уделом всего человечества, это медленное разложение, переходящее в упадок, физический и ментальный. На самом деле, особенно физический... Мое тело, кажется, вытесняет мое сознание; иногда у меня нет времени ни на что другое, кроме как удовлетворять его насущные, недостойные потребности... - Она нахмурилась. - Но, возможно, антивозрастная терапия отняла у нашего вида гораздо больше, чем дала нам. В конце концов, даже самые тщеславные или наиболее ищущие внимания люди отказываются быть замороженными в возрасте более, скажем, шестидесяти лет. Таким образом, значимое взаимодействие ограничено физическим диапазоном всего в шесть десятилетий. Как печально.

Он вздохнул. - Но вам, должно быть, - физически - восемьдесят?

Ее губы дрогнули. - Это неплохое предположение для того, кто никогда раньше не встречал пожилых людей... если только вы когда-либо не сталкивались с несчастным человеком, для которого АВТ не принесла результатов. Если вдуматься, это люди в их естественном состоянии, но наше общество относится к ним как к больным - их следует бояться, избегать.

Мягко он спросил: - Это то, что случилось с вами?

- Терапия не помогла? - Ее белые, как бумага, щеки на мгновение дрогнули, и снова он уловил негодование, глубокий гнев, скрывающийся под ее резкой, приводящей в замешательство внешностью. - Нет. Не совсем.

Он коснулся ее руки. - Посмотрите туда... впереди нас. - Перед ними было сооружение, вырисовывающееся на плоском бесконечном горизонте, поднимающееся из самой фотосферы. Это было похоже на виадук - серия арок, петель из светящегося малиновым светом газа, которые пересекали солнечную поверхность.

Он снова услышал ее вздох.

Он проверил свой информационный планшет. - Протуберанцы. Вся конструкция имеет сто тысяч миль в длину, двадцать тысяч в высоту... - Он взглянул вверх и проверил их курс. - Мы сами всего в десяти тысячах миль над поверхностью. Мы собираемся пройти через одну из этих арок.

Она восторженно захлопала в ладоши, и внезапно показалась ему удивительно, пугающе юной - ребенок, запертый в разлагающейся оболочке тела, подумал он.

Вскоре арка, через которую им предстояло пройти, стала перед ними огромной, и рты остальных начали закрываться, уменьшаясь в ракурсе. В этом пейзаже гигантов Скоулз обнаружил, что ему трудно представить масштаб сооружений; их приближение, казалось, длилось целую вечность, но они все равно росли, выступая из Солнца, как мечты какого-нибудь безумного инженера. Теперь он мог разглядеть детали - были места, где арка была неполной, и он мог видеть сгустки более высокой плотности в корональном газе, который, светясь, стекал по склонам магнитной формы к лужицам света у подножия арки. Но, несмотря на все это, иллюзия искусственности сохранялась, делая сооружение еще более устрашающим.

Наконец арка нависла над ними, огромная, отчужденная, величественная. - Толщина пять тысяч миль, - медленно произнес он. - Только подумайте, вы могли бы подвесить Землю вон там, на вершине этой арки, как украшение для рождественской елки.

Она фыркнула и прижала тыльную сторону ладони ко рту.

Он посмотрел на нее с любопытством. Она - медленно осознал он - хихикала.

Они прошли под аркой; огромная газовая скульптура медленно отступала позади них.

Скоулз сверился со своим информационным планшетом. - Мы почти завершили нашу орбиту. Три миллиона миль большого солнечного круга пройдены за три часа...

- Итак, наше путешествие почти завершено. - Она снова аккуратно сложила руки на коленях и повернулась лицом к прозрачной стене; свет короны играл на ее профиле, делая ее отстраненной, удивительно молодой.

Он внезапно почувствовал себя тронутым ею - этой одинокой, озлобленной женщиной, изолированной своим возрастом и хрупкостью от остального человечества... и, как он смутно подозревал, изолированной какой-то гораздо более драматичной тайной.

Он попытался успокоить ее. - Еще час, и вы будете в безопасности внутри обиталища. Там вам будет намного комфортнее. И...

Она повернулась к нему. Она не улыбалась, но ее лицо, казалось, немного смягчилось, как будто она поняла, что он пытается сделать. Она снова протянула руку и коснулась тыльной стороны его ладони, и внезапный человеческий контакт был электрическим. - Спасибо вам за ваше терпение, доктор Скоулз. Я доставила вам немало хлопот, не так ли?

Он нахмурился, обеспокоенный. - Я вообще-то не думаю, что был терпелив.

- О, но вы были терпеливы.

Любопытство горело в нем, как термоядерное ядро Солнца, освещая все, что он видел. - Вы в центре всего этого, не так ли? Я имею в виду проект Суперэта. Я не понимаю, в чем заключается ваша роль... Но это правда, не так ли?

Она ничего не сказала, но позволила своей руке остаться на его кисти...

Он нахмурился. Она казалась такой хрупкой. - И что вы чувствуете по этому поводу?

- Что чувствую я? - Она закрыла глаза. - Знаете, я не уверена, спрашивал ли меня кто-нибудь об этом раньше. Как я себя чувствую? - Она прерывисто вздохнула. - Мне страшно, доктор Скоулз. Вот что я чувствую.

Он позволил своим пальцам сомкнуться вокруг ее кисти.

В основании его позвоночника почудился едва уловимый толчок, и звук двигателя "Лайтрайдера" превратился в глубокую, низкую вибрацию, сейсмический гул, который он ощущал глубоко внутри своего тела.

Маленький корабль медленно поднимался прочь от кипящей поверхности Солнца.

4

 Флиттер вылетел из мерцающего зева транзитной червоточины, соединяющей Порт-Сол с Земным портом. Луиза Йе Армонк выглянула из тесной кабины, высматривая Землю. Марк сидел рядом с ней, держа на коленях книгу.

Земной порт представлял собой рой интерфейсов червоточин, сгруппированных в L4 - одной из пяти гравитационно стабильных точек Лагранжа в системе Земля-Луна, которая опережает Луну по орбите вокруг Земли на шестьдесят градусов. Отсюда Земля казалась раздутым голубым диском; врата червоточин всех размеров дрейфовали по поверхности старой планеты, как четырехгранные снежинки цвета электрик.

Флиттер - беспилотный, если не считать двух его пассажиров - без колебаний пронесся сквозь путаницу интерфейсов, сеть трафика, который бесконечно проходил через огромные межсистемные шлюзы. В отличие от запустения внешнего кольца, Луиза получила мощное, непосредственное впечатление от суеты, процветания, активности здесь, в сердце системы.

При стандартном ускорении флиттера в одно g последний отрезок пути от L4 до самой Земли занял бы всего шесть часов; и Луизе уже казалось, что старая планета, беременная и зеленая, быстро приближается, словно выныривая из сложной паутины интерфейсов червоточин. Огромные термоядерные станции, построенные из ледяных спутников, отбуксированных на орбиту Земли из пояса астероидов и за его пределами, сверкали, проплывая над зелено-голубыми океанами. Сама планета была пронизана огнями, на суше и на море. В тонкой кромке атмосферы вблизи Северного полюса Луиза едва различала тусклое фиолетовое свечение огромного луча излучателя - рассеянного охлаждающего лазера, выбрасывающего часть отработанного тепла Земли в бесконечный космос.

Луиза почувствовала, как абсурдный, сентиментальный комок подступает к горлу, когда она изучала медленно вращающуюся планету. В подобные моменты она чувствовала побуждение дать себе клятву проводить больше времени здесь: здесь, в жизненно важном ядре системы, а не на ее пустынной окраине.

...Но, резко напомнила она себе, окраина была тем местом, где строился "Северянин".

Луизе нужно было работать. Она пыталась оборудовать космический корабль, черт возьми. У нее не было ни времени, ни сил возвращаться на Землю, чтобы играть в угадайки с каким-то невидимым авторитетом.

Тихо зарычав, Луиза откинула голову на спинку дивана и попыталась уснуть. Марк, терпеливый и безмятежный, открыл новую страницу своей книги. Маленький корабль приземлился в Северной Америке всего через тринадцать часов после вылета из Порт-Сола - в четырех миллиардах миль отсюда. Флиттер доставил их на небольшую посадочную площадку недалеко от Центрального парка Нью-Йорка. Луиза увидела двух человек - мужчину и женщину - приближающихся к площадке по хрустящей траве.