Стивен Бакстер – Кольцо (страница 10)

Ближе к концу она чувствовала это. Это было похоже на ужасный обратный ход ее ускоренного детства; каждый день она просыпалась с новым уменьшением своего "я". Она боялась засыпать, но не могла избежать этого.

И каждый день кровать казалась ей слишком большой.

Но она сохранила свою гордость; она не могла вынести такого унижения. Она ненавидела тех, кто поставил ее в такое положение.

Последний визит ее матери в обиталище, за несколько дней до загрузки, был странным. Лизерль с трудом узнала Филлиду - эту молодую плачущую женщину, постаревшую всего на несколько месяцев с тех пор, как она подняла свою малышку к Солнцу.

Она не могла простить своей матери искусственность ее существования - за то, что от нее скрывали понимание ее натуры, даже данные о Суперэте, до тех пор, пока другие не сочли, что она готова.

Лизерль прокляла Филлиду, отослала ее прочь.

Наконец Лизерль в ее постели отвезли в загрузочную камеру в сердце "Тота". Крышка камеры, тревожно напоминающая гроб, закрылась над ее головой. Она закрыла глаза; она почувствовала свое собственное, покинутое, хрупкое тело вокруг себя.

И затем...

Это был сенсорный взрыв. Это было похоже на сон, а затем на пробуждение - нет, подумала она; это было нечто большее, гораздо большее, чем это.

Фокус ее сознания оставался в той же функциональной больничной палате в центре солнечного обиталища. Она стояла, осматривая палату - нет, медленно осознала она, она не стояла: у нее не было реального ощущения своего тела...

Она чувствовала себя бестелесной, бесплотной. Она почувствовала мгновенную панику.

Но этот момент страха быстро прошел, когда она посмотрела на мир своими новыми глазами.

Унылая, функциональная комната показалась ей такой же яркой, как тот золотой день, который она провела маленьким ребенком со своими родителями на том отдаленном пляже, когда ее чувства были настолько обострены, что казались почти прозрачными. В одно мгновение она снова стала молодой, все чувства были живыми и обостренными.

И постепенно Лизерль начала осознавать новые чувства - чувства, выходящие за рамки человеческих. Она могла видеть блеск рентгеновских фотонов из солнечной фотосферы, просачивающихся сквозь защитную оболочку обиталища, тусклое инфракрасное свечение животов и голов людей, работающих вокруг оболочки ее собственного покинутого тела, и угасающий блеск самой этой холодной оболочки.

Она заглянула внутрь. Она сохранила воспоминания о своем старом теле, о том, что было до загрузки, поняла она; но эти воспоминания качественно отличались от записей, которые она накапливала сейчас. Ограниченные, частичные, субъективные, записанные несовершенно: как выцветающие картины, подумала она.

Она умерла и возродилась. Она почувствовала жалость к человеку, который когда-то называл себя Лизерль.

Ясность ее новых чувств была поразительной. Это было все равно, что снова стать ребенком. Она радостно погрузилась в объективную реальность окружающей ее Вселенной. Он - оно - конечно, было виртуалом. Осознание этого принесло Луизе сокрушительное разочарование.

Уваров фыркнул. - Это абсурд. Пантомима. Вы напрасно тратите мое время.

Виртуал Пула выглядел смущенным; его улыбка исчезла. - Как так?

- Я читал о Майкле Пуле. И знаю, что он ненавидел виртуалов всех мастей.

Виртуал-Пул рассмеялся. - Хорошо. Итак, этот симулякр оскорбителен; вы думаете, Пул стал бы возражать. Что ж, возможно. Но, по крайней мере, это привлекло ваше внимание.

Милпитас коснулась руки Уварова. - Почему вы так чертовски враждебны, доктор? Никто не причиняет вам никакого вреда.

Уваров отдернул руку.

- Она права. - Виртуал-Пул махнул рукой в сторону диванов в центре жилой зоны. - Почему бы вам не присесть? Хотите выпить или...

- Я не хочу садиться, - ледяным тоном сказала Луиза. - И не хочу пить. Я что, ребенок, чтобы на меня произвели впечатление фейерверки? - Однако, даже говоря это, она осознавала, что червоточина, скользящая в пространстве над ними, застыла на своем пути в тот момент, когда виртуал-Пул поднялся со своего дивана; свет экзотической энергии хлынул на маленькую человеческую картину, как будто задерживая их в безвременье. Она чувствовала себя сбитой с толку, дезориентированной. Это не Майкл Пул. Но все виртуалы в какой-то степени были сознающими. Этот виртуал помнит, что был Пулом. Она хотела наброситься на него - причинить ему боль. - Черт возьми, было бы дешевле доставить нас на сам Юпитер, чем устраивать этот фарс здесь, на Земле.

- Возможно, - сухо сказал виртуал-Пул. - Но эта диорама не просто для показухи. Я хочу вам кое-что продемонстрировать. Эта установка показалась мне лучшим способом добиться этого. Как увидите вы, если у вас хватит терпения.

Луиза почувствовала, как напряглись мышцы ее челюсти. - Терпение? Я пытаюсь запустить космический корабль. Мне нужно быть в Порт-Соле, работать над "Северянином", а не торчать здесь, в этой коробке, в Нью-Йорке, разговаривая с чертовой марионеткой.

Пул поморщился, выглядя искренне обиженным. Луиза презирала себя.

Уваров сказал: - У меня тоже есть проекты, которые требуют моего времени.

Небесно-голубой свет отбрасывал убедительные тени на скулы и челюсть Пула. - Эта симуляция служит нескольким целям. И одна из этих целей - осторожность. Послушайте, я лишь частично осознаю себя. Но в этой среде я автономен. Здесь нет канала ни внутрь, ни наружу; записи этого разговора не будет, если только один из вас не решит ее сделать.

Милпитас фыркнула. - Почему мы должны вам верить? Мы все еще не знаем, кого вы представляете.

В жесткости губ виртуала-Пула проступил след гнева. - Теперь вы ведете себя абсурдно. Почему я должен лгать? Луиза Йе Армонк, у меня есть для вас предложение. На самом деле, вызов - как для всех вас. Вы можете отказаться от вызова. Вас, конечно, нельзя заставить принять это. Итак, мы встречаемся тайно; если вы откажетесь, никто никогда не узнает.

- Чушь собачья, - проворчал Уваров; розовый юпитерианский свет блеснул на его лысине. - Давайте оставим загадки и перейдем к делу. Кто стоит за вами, Пул?

Вкратце, виртуал-Пул выглядел огорченным - почти так, как будто он слишком устал для подобной конфронтации. Луиза вспомнила, что, хотя Майкл Пул согласился на АВТ, он упорно отказывался от коррекции сознания. Глубокий страх перед редактированием памяти удерживал таких людей, как Пул, подальше от устройств перезагрузки, даже когда эффективность их сознания, забитого десятилетиями работы памяти, начинала снижаться.

Виртуал-Пул, казалось, пришел в себя. - Расскажите мне, что вы знаете.

Заговорил Марк. - Очень немного. Нам позвонили из администрации Порт-Сола и попросили приехать сюда. - Он улыбнулся. - Сложилось впечатление, что у нас не было особого выбора, кроме как подчиниться. Но было неясно, кто стоял за повестками и почему нас разыскивали.

Милпитас и Уваров подтвердили, что они тоже получили подобные звонки.

- Но, - сухо сказала Луиза, - очевидно, это был кто-то намного выше начальника порта Порт-Сол.

Виртуал-Пул потер нос; тени убедительно двигались по его руке. - Да, - сказал он. - И в то же время нет. Вы, без сомнения, слышали о нас. Мы не отчитываемся перед Порт-Солом - или перед какой-либо отдельной страной. Мы частная корпорация, но работаем не ради прибыли. Мы получаем некоторую поддержку от ООН, но также и от большинства отдельных национальных государств в системе. И от множества корпораций, которые...

Луиза подозрительно изучала виртуального Пула. - Кто вы такой?

Лицо Пула напряглось, и Луиза задалась вопросом, насколько сильно была ограничена свобода воли виртуала. Лета, я ненавижу технологии разумности, подумала она. Пул этого не заслуживает.

Пул сказал: - Я представитель группы под названием Суперэт. Церковь света святого Суперэта...

- Суперэт. - Марк улыбнулся. По его виду он почувствовал облегчение. - И это все? Суперэт достаточно безобиден. Не так ли?

- Возможно. - Виртуал-Пул улыбнулся. - Не все с этим согласны. Суперэт хорошо известен своими инициативами по терраформированию Земли в прошлом. Но, видите ли, не все проекты Суперэта - это простые шарики из сухого льда. Некоторые из них более амбициозны. И не все считают, что проектам с такими временными рамками следует разрешать развиваться.

Луиза подалась вперед, ища понимания в мягком, наигранном выражении лица виртуала. - Какие временные рамки? Насколько долгосрочные?

- Бесконечно, - тихо сказал виртуал-Пул. - Спонсоры Суперэта - это люди, которые хотят инвестировать в выживание самого вида, Луиза.

Последовало долгое молчание.

- Боже мой. - Милпитас покачала головой. - Не знаю, как вам, но мне нужно присесть. А как насчет того, чтобы выпить, Пул?

5

 Лизерль была подвешена внутри тела Солнца.

Она широко раскинула руки и подняла лицо. Она находилась глубоко внутри конвективной зоны Солнца, широкой мантии из турбулентного материала под светящейся фотосферой. Конвективные ячейки размером больше Земли, опутанные нитями магнитного потока, наполняли окружающий мир сложным, динамичным трехмерным гобеленом. Она слышала рев огромных газовых фонтанов, чувствовала запах застоявшихся фотонов, распространяющихся в космос из удаленного ядра.

Ей казалось, что она одна в какой-то огромной пещере. Подняв глаза, она увидела, как фотосфера образует светящуюся крышу над ее миром, возможно, в пятидесяти тысячах миль над ней, а внутренняя излучающая зона была сияющим, непроницаемым морем еще в пятидесяти тысячах миль под ней. Излучающая зона представляла собой шар плазмы, занимавший восемьдесят процентов диаметра Солнца - с самим термоядерным ядром, погребенным глубоко внутри, - конвективная зона была сравнительно тонким слоем над плазмой, а фотосфера - всего лишь корой на границе космоса. Она могла видеть огромные волны, пересекающие поверхность "моря" радиационной зоны: волны были g-модами - гравитационными волнами, подобными океанским волнам на Земле - с гребнями в тысячи миль в поперечнике и периодами в несколько дней.