Стивен Бакстер – Кольцо (страница 12)
Она проследила пути и связи через чередующиеся и взаимозависимые структуры своей собственной личности. - Это функционирует хорошо. В соответствии со спецификацией. Даже за ее пределами. Я...
- Вы продолжаете спрашивать меня об этом, черт возьми. Я чувствую...
Улучшенной.
Больше не запертой в одной точке, в костяной коробке в нескольких дюймах позади глаз, сделанных из желе.
Она была в полном сознании.
Каким было ее сознание? Это была способность осознавать, что происходит в ней самой, и в окружающем мире, и в прошлом.
Даже в своем старом, потрепанном, быстро стареющем теле она, конечно, была в сознании. Она могла вспомнить кое-что из того, что произошло с ней или в ее сознании несколькими мгновениями ранее.
Но теперь, с ее функциональной памятью, она могла бы заново пережить свой опыт, бит за битом данных, если бы захотела. Ее чувства выходили далеко за рамки человеческих. А что касается внутреннего восприятия - почему бы и нет, она могла видеть себя раскрытой сейчас в своего рода динамическом проекте.
Согласно любому тесту, она была более сознающей, чем любой другой человек, потому что у нее было больше механизмов сознания. Она была самым сознательным человеком, который когда-либо жил.
...Если, подумала она с беспокойством, я все еще человек.
- Да, Киван. Я вас слышу.
- Я гораздо более сознательна. - Она рассмеялась. - Но, возможно, не намного умнее.
Она услышала его смех в ответ. Это был призрачный виртуальный звук, подумала она, передаваемый через дефект в пространстве-времени и - возможно - через границу между видами.
Она позволила своему сознанию еще раз воплотиться в виртуально-человеческую форму.
Ее восприятие сразу упростилось. Видеть явно человеческими глазами было приятно... в некотором смысле. И все же, подумала она, ограничивающим.
Неудивительно, что Суперэт был так озабочен тем, чтобы внушить ей симпатию к человечеству... прежде чем полностью лишить ее человечности.
Возможно, пройдет совсем немного времени, прежде чем она почувствует, что готова отказаться даже от этого тонкого остатка человечности.
И что потом? Залитые светом Юпитера, Луиза, Уваров, Милпитас и Марк сидели на мягких диванах с откидывающимися спинками. Виртуал Майкла Пула держал бокал старого бренди; бокал был наполнен убедительными сине-золотыми искорками интерфейса, и виртуал-Пул потягивал его со всеми признаками удовольствия - как будто это был первый и последний такой бокал, которым он когда-либо наслаждался.
Как, вероятно, и было для этой конкретной автономной разумной копии, подумала Луиза.
- За выживание вида. - Луиза подняла свой бокал и отхлебнула виски, прекрасного торфяного виски. - Но какое это имеет отношение ко мне? У меня даже нет детей.
- Суперэт имеет долгую историю, - сухо сказал виртуал-Пул. - Возможно, вы этого не знаете, но Суперэту уже тысяча лет. Он получил свое название от древней, малоизвестной религиозной секты в Северной Америке, которая поклонялась первому ядерному оружию...
Кредо Суперэта, по мнению Луизы, в некотором смысле воплощало суть оптимизма человечества до Пула. Суперэт верил, что нет ничего за пределами возможностей человечества.
Пул уставился в свой стакан. - Суперэт верит, что если что-то физически возможно, то это всего лишь вопрос техники. - Выражение лица виртуала было сложным - почти измученным, подумала Луиза. Виртуал продолжил: - Но это требует планирования - возможно, в огромных временных масштабах.
Луиза почувствовала, как в ней закипает смутный гнев. Уваров был прав. Это не Майкл Пул. Пул не стал бы так защищать грандиозные претензии Суперэта. Это пародия на программирование, противоречащая разуму.
- В прошлом, - продолжал виртуал, - Суперэт спонсировал многие проекты экоинженерии, которые восстановили большую часть биосферы Земли - купола для улавливания углерода и так далее.
Луиза знала, что это правда. Великие макроинженерные проекты последнего тысячелетия, дополненные нанотехнологиями атмосферы и литосферы и переносом за пределы планеты большинства энергетических и промышленных предприятий, стабилизировали и сохранили хрупкую экосистему Земли. Сейчас в регионах с умеренным климатом было больше лесов, чем когда-либо со времен последнего оледенения, что удерживало большую часть избытка углекислого газа, от которого страдали предыдущие столетия. И огромное сокращение численности видов, произошедшее после индустриализации пару тысяч лет назад, уже давно было обращено вспять благодаря использованию генетических архивов и тщательной реконструкции по разрозненным потомкам - утраченных генотипов.
Земля была первой планетой, подвергшейся терраформированию.
Виртуал сказал: - Но цели Суперэта были изменены после инцидента с "Друзьями Вигнера"...
- Если Суперэт - такая святая организация, - проворчал Уваров, - тогда почему в ней столько теневого? К чему эти секреты?
Пул сказал: - Суперэту тысяча лет, доктор. Ни одна человеческая организация такого долголетия никогда не была полностью открыта. Подумайте о великих устоявшихся религиях, обществах, таких как тамплиеры, масоны. Группировки, подобные Суперэту, со временем обрастают традициями и изоляцией.
- И, - резко сказал Уваров, - без сомнения, в долгой карьере Суперэта было несколько темных фаз...
Пул не ответил.
Луиза сказала: - Вы сказали, что цели Суперэта изменились из-за инцидента с Друзьями.
- Да. Позвольте мне воспользоваться этим набором виртуальных трюков, чтобы объяснить.
Тетраэдр снова ожил. Он вращался над ними, как безвкусная безделушка диаметром в несколько миль.
- Интерфейс "Коши", - сказал виртуал. - В то время было построено самое большое устье червоточины - фактически, крупнейшее упражнение в инженерии экзотической материи.
Лицо виртуала в меняющемся свете интерфейса было изможденным - задумчивым, подумала Луиза.
Майкла Пула справедливо прославляли за его достижения, подумала она. Он был Брюнелем своего времени и даже больше. Его проекты с червоточинами открыли систему во многом так же, как великие железные дороги открыли Великобританию двумя тысячами лет назад.
Червоточина была изъяном в пространстве-времени - горловиной, соединяющей два события в пространстве-времени, которые в противном случае были бы разделены световыми годами или тысячелетиями. Червоточины существовали естественным образом во всех масштабах, большинство из них имели размер планковской длины - десять в минус сорок третьей степени сантиметра, уровень, при котором само пространство становилось зернистым.
Работая на орбите Юпитера, Майкл Пул и его команда взяли естественные червоточины и расширили их; Пул сделал червоточины достаточно большими, чтобы через них могли проходить космические корабли.
Червоточины по своей сути нестабильны. Пул пронизал свои червоточины каркасами из экзотической материи - материи с отрицательной плотностью энергии, с давлением, превышающим энергию массы покоя. Экзотическая материя создавала отталкивающие гравитационные поля, способные удерживать открытыми горловины и устья червоточин.
Луиза помнила волнение тех времен. Интерфейсы Пула были отбуксированы с орбиты Юпитера и установлены по всей системе. Червоточины позволили пересекать внутреннюю систему на субсветовых кораблях за считанные часы, а не месяцы. Система Юпитера стала центром межпланетной торговли. Порт-Сол - перестроенный объект Койпера на окраине системы - был создан в качестве базы для первых великих межзвездных путешествий.
Майкл Пул открыл Солнечную систему в результате взрыва доступности, более впечатляющего, чем что-либо со времен великих морских исследовательских экспедиций на Старой Земле.
- Это было замечательное время. Но у вас были большие амбиции, - сказала она. - Не так ли, Майкл?
Виртуал уставился на дисплей наверху с застывшим выражением лица, очевидно, не в силах говорить.
Марк мягко спросил: - Ты имеешь в виду "Коши", Луиза?
- Да. Майкл Пул использовал технологию червоточин для путешествий - не только в пространстве, но и во времени. - Она указала на тетраэдр в куполе. - Это всего лишь один интерфейс из величайшего проекта Пула по созданию червоточин: терминалы три мили в поперечнике, а само горло шириной не менее мили. Второй интерфейс червоточины был присоединен к ВЕС-кораблю "Коши".
Космический корабль с ВЕС-приводом был запущен в субрелятивистский полет за пределы Солнечной системы - круговой тур, предназначенный для окончательного возвращения к Юпитеру. "Коши" нес с собой один из интерфейсов червоточины Пула. Другой был оставлен на орбите вокруг Юпитера.
Полет длился пятнадцать столетий - но благодаря эффектам замедления времени для экипажа "Коши" прошло всего два субъективных столетия.
Два интерфейса оставались связанными через дефект червоточины. Из-за этой связи, когда он вернулся в Солнечную систему более чем через тысячелетие после будущего системы, которую он покинул, интерфейс "Коши" все еще был подключен к своему близнецу на орбите вокруг Юпитера, где с момента ухода "Коши" прошло всего два столетия, как и для команды "Коши".
- Проходя через червоточину, - сказала Луиза, - можно было путешествовать во времени взад и вперед. Таким образом, Пул использовал технологию червоточины, чтобы установить мост через полторы тысячи лет в будущее.