Стивен Бакстер – Кольцо (страница 7)
Она сделала это и ахнула.
Хромосфера представляла собой мягкий, безликий туман вокруг корабля. А корона - внешняя атмосфера Солнца, простирающаяся на много солнечных диаметров за пределы фотосферы - представляла собой собор из газа над ними, легко видимый теперь, когда свет фотосферы был подавлен. В этом газе были ленты, полосы высокой плотности; это было похоже на огромный, медленный взрыв вокруг них, расширяющийся, как будто заполняющий пространство.
- Здесь так много структуры, - сказала она. Она смотрела вверх широко раскрытыми водянистыми глазами, не мигая. Скоулза встревожила ее напряженность. Он восстановил прозрачность корпуса, так что "корона" снова была перегружена.
Солнечное пятно - глубоко черное в своей сердцевине, создающее впечатление раны огромной глубины на коже Солнца - тяжело развернулось под ними.
- Кажется, мы путешествуем так медленно, - сказала она.
Он улыбнулся. - Мы на свободной орбите вокруг Солнца. На самом деле мы движемся со скоростью триста миль в секунду.
Он увидел, как расширились ее глаза.
Он мягко сказал: - Я знаю. Требуется некоторое время, чтобы привыкнуть к размерам Солнца. Это не планета. Если бы Земля находилась в центре Солнца, вся орбита Луны была бы заключена в объеме Солнца...
Теперь они были прямо над этим пятном; его центральная тень действительно была похожа на рану в сияющей плоти Солнца, темно-черную, с широкой серой полутенью вокруг нее. Теперь Скоулз увидел, что это было самое крупное из небольшого, взаимосвязанного семейства пятен; они выглядели как брызги краски на фоне фотосферы, а их полутени были соединены серыми дорожками. Под ними проплывал комплекс пятен - пейзаж, выполненный в оттенках серого.
- Это похоже на туннель, - сказала Лизерль. - Мне кажется, я могу заглянуть в него, прямо в сердце Солнца.
- Боюсь, это иллюзия. Пятно темное только по контрасту с окружающими регионами. Если бы крупный комплекс пятен можно было вырезать из Солнца и оставить висеть в космосе, он был бы таким же ярким, как полная Луна, видимая с Земли.
- Но, тем не менее, иллюзия глубины поразительна.
Теперь комплекс пятен проплывал под ними, быстро уменьшаясь в ракурсе.
Скоулз неуверенно сказал: - Конечно, вы понимаете, что то, что вы видите на Солнце, здесь - это искажение цвета корпусом "Лайтрайдера". Этот корпус на самом деле почти идеально отражает свет. Избыточное тепло отводится в космос с помощью мощных лазеров, закрепленных на корпусе: "Райдер" эффективно охлаждает сам себя. На самом деле, если бы вы могли увидеть корабль снаружи, он бы светился ярче, чем сама фотосфера... - Скоулзу было неприятно осознавать, что он болтает лишнее.
- Думаю, я понимаю. - Она изящно махнула рукой, похожей на коготь, на светящуюся поверхность. - Но черты, конечно, настоящие. Как и комплекс пятен.
- Да. Да, конечно. - Лета, внезапно подумал он. Я что, покровительственно отношусь к ней?
Его задачей было показать этой странной пожилой женщине достопримечательности - устроить ей VIP-экскурсию. Но он ничего о ней не знал - вполне возможно, она знала гораздо больше о предметах, которые он описывал, чем он сам.
Церковь света святого Суперэта была печально известна своей скрытностью: о целях этого проекта солнечной червоточины и о роли, которую старуха будет играть в нем... хотя все знали, судя по тому, как с ней обращались с момента прибытия в околосолнечное пространство - как будто она была хрупкой и драгоценной, как яичная скорлупа, - что эта женщина каким-то образом была ключом ко всему происходящему.
Но как много она знала?
Он внимательно наблюдал за ее птичьим лицом. То, как ее седые волосы были зачесаны назад в маленький жесткий пучок, делало ее лицо с волевым носом еще более изможденным и угрожающим, чем могло бы быть в противном случае.
Она спросила: - И этот процесс охлаждения - модель того, как будет работать зонд червоточины, чтобы приобрести способность проникать внутрь самого Солнца?
Он заколебался. - Что-то вроде этого, да. Ключом к охлаждению объема является отвод тепла из него быстрее, чем оно поступает. Мы будем забирать солнечное тепло от комплекса искусственного интеллекта через червоточину и сбрасывать его за пределы самого Солнца; на самом деле мы планируем использовать эту энергию в качестве вторичного источника питания "Тота"...
Она заерзала на кресле, напряженно и осторожно, как будто боялась что-то сломать. - Доктор Скоулз, скажите мне. Мы покинем режим "свободного падения"?
Вопрос был неожиданным. Он посмотрел на нее: - Во время этого полета, на "Лайтрайдере"?
Она спокойно ответила на его взгляд, ожидая.
- На самом деле мы находимся на свободной орбите вокруг Солнца; так близко к поверхности период обращения составляет около трех часов... Мы совершим полный оборот. Затем мы поднимемся обратно к "Тоту"... Но мы проделаем весь путь с небольшим ускорением; вы почти ничего не почувствуете. Почему вы спрашиваете? - Он заколебался. - Вам неудобно?
- Нет. Мне было бы неудобно, если бы мы начали набирать ускорение. Видите ли, я немного более хрупкая, чем была раньше. - Ее тон был озадачивающим - самоуничижительным, задумчивым, возможно, с оттенком обиды.
Он кивнул и отвернулся, не зная, что ответить. - О, вот как. - Неожиданно она улыбнулась, обнажив мелкие зубы цвета желтого золота. - Извините, доктор Скоулз. Подозреваю, что пугаю вас.
- Немного, да. - Он ухмыльнулся.
- Вы действительно не знаете, что делать со мной, не так ли?
Он развел руками. - Проблема в том, что, честно говоря, я не уверен, как много вы знаете. - Он заколебался. - Не хочу, чтобы у вас сложилось впечатление о моем покровительственном отношении, из-за...
- Не чувствуйте этого. - Неожиданно она положила свою руку на его кисть; ее пальцы были похожи на сухие веточки, но ладонь была на удивление теплой, кожистой. - Вы очень хорошо выполняете мою просьбу об этой поездке. Предположим, я ничего не знаю; вы можете относиться ко мне как к пустоголовой туристке. - Ее улыбка превратилась в ухмылку, почти озорную; внезапно она показалась Скоулзу гораздо менее чуждой. - Такой же невежественной, как приезжий политик или даже высокопоставленный чиновник. Расскажите мне, например, о солнечных пятнах.
Он рассмеялся. - Хорошо... Чтобы понять это, вам нужно знать, как устроено Солнце.
Солнце состояло из слоев, как китайская шкатулка.
В сердце Солнца находился огромный термоядерный реактор, простиравшийся на двести тысяч миль. Эта область ядра, составляющая всего четверть диаметра Солнца, обеспечивала почти всю солнечную яркость, энергию, которая заставляла Солнце светить.
За пределами этого реактора в ядре Солнце состояло из разреженной плазмы. Фотоны - частицы излучения, испускаемые ядром, - прокладывали себе путь через этот радиационный слой, в среднем проходя не более дюйма, прежде чем отразиться от ядра или электрона. Отдельному фотону могут потребоваться миллионы лет, чтобы пробиться сквозь толпу к поверхности Солнца.
С удалением от ядра плотность, температура и давление плазмы неуклонно падали, пока, наконец, на четырех пятых пути к поверхности электроны не могли зацепиться за ядра, образуя атомы, и, в отличие от голых ядер плазмы, атомы смогли поглощать энергию ядра в виде фотонов.
Это было так, как если бы фотоны, вырвавшись из центра слияния, ударились о кирпичную стену. Вся их энергия была передана атомам. Газ над стеной реагировал - подобно кастрюле с водой, нагретой снизу, - конвекцией, при этом горячий материал поднимался, а более холодный материал сверху увлекался вниз.
Зонд "червоточина" с его хрупким грузом смог бы проникнуть до самого дна этой конвективной зоны, то есть на двадцать процентов пути к центру Солнца.
Она кивнула. - И фотосфера, которую мы видим, с ее гранулами и супергранулами, по сути, является верхним слоем конвективной зоны. Это похоже на поверхность вашей кастрюли с кипящей водой.
- Да. И именно свойства материала в конвективной зоне вызывают появление солнечных пятен.
Вещество конвективной зоны было сильно заряжено. Магнитное поле Солнца было интенсивным, и его магнитные трубки, каждая диаметром в сто ярдов, оказывались запертыми в заряженном материале.
Вращение Солнца распространяло застывшие линии потока, растягивая их внутри Солнца подобно эластичным лентам. Трубки переплетались в веревки, потревоженные пузырьками поднимающегося газа и скрученные конвекцией. Перегибы в запутанных канатах стали достаточно плавучими, чтобы всплыть на поверхность и распространиться, образуя пятна и группы пятен.
Она улыбнулась, когда он заговорил. - Вы знаете, я чувствую, что возвращаюсь в свое детство. Я интенсивно изучала физику Солнца, - сказала она. - И многое другое, кроме того. Я помню, как делала это. Но... - Она вздохнула. - Кажется, я сохраняю все меньше и меньше.
- Видите ли, доктор Скоулз, Солнце - дело всей моей жизни. Я знала это с самого рождения. Когда-то я многое знала о Солнце. И в будущем, - двусмысленно продолжила она, - я снова буду знать очень многое. Возможно, больше, чем кто-либо из когда-либо живших.
Он решил быть честным с ней. - В этом нет особого смысла.
- Нет. Нет, не думаю, что это имеет значение, - резко сказала она. - Но это не важно, доктор Скоулз. Ваша задача - сделать именно то, что вы делали: показать мне достопримечательности, дать мне почувствовать Солнце с человеческой точки зрения.