Стивен Бакстер – Кольцо (страница 3)

Но несколькими десятилетиями позже игра утратила свой моральный подтекст. Лизерль нашла изображения начала двадцатого века с изображением маленького грустного клоуна, который героически карабкался по лестницам и беспомощно сползал по змеям.

Игра, с ее очарованием и простотой, пережила двадцать столетий, прошедших со дня смерти этого забытого клоуна. Лизерль уставилась на него, пытаясь понять, чем привлекательны его мешковатые брюки, трость и маленькие усики.

Она заинтересовалась числами, заложенными в различные версии игры. Соотношение "Мокша-Патаму", двенадцать к четырем явно делало эту игру более сложной для победы, чем "Кисмет", тринадцать к восьми - но насколько сложнее?

Она начала рисовать новые доски в воздухе. Но эти доски были абстракциями, чистыми, бесцветными, немногим больше, чем наброски. Она запускала высокоскоростные имитационные игры, изучая их результаты. Она экспериментировала с соотношением змей и лестниц, с их размещением. Филлида посидела с ней и познакомила с комбинаторной математикой, теорией игр - с различными формами чудес.

На пятнадцатый день она устала от собственной компании и снова начала посещать занятия. Она обнаружила, что восприятие других людей является освежающим контрапунктом к ее собственному быстрому обучению.

Мир, казалось, раскрывался вокруг нее, как цветок; это был мир, полный солнечного света, бесконечных источников информации, вдохновляющих людей.

Она прочитала о наноботах. Она узнала секрет борьбы со старением, процесса, который фактически сделал людей бессмертными.

Клетки организма были запрограммированы на совершение самоубийства.

Оставшись в одиночестве, клетка вырабатывала ферменты, которые разрезали ее собственную ДНК на аккуратные кусочки, и тихо прекращала жить. Самоубийство клеток было защитой от неконтролируемого роста - опухолей - и инструментом для лепки развивающегося организма: например, в утробе матери увядание нежелательных клеток вырезало пальцы рук и ног из тупых тканевых зачатков.

Смерть была состоянием клетки по умолчанию. Организм должен был посылать химические сигналы, чтобы дать клеткам указание оставаться живыми. Это был механизм управления по типу "выключатель мертвеца": если бы клетки вышли из-под контроля - или если бы они отделились от своего родительского органа и блуждали по организму - успокаивающая среда химических сигналов была бы потеряна, и они были бы вынуждены умереть.

Нанотехнологические манипуляции с этим процессом упростили процедуры предотвращения старения.

Это также упростило изготовление Лизерль.

Лизерль изучала это, рассеянно почесывая свои обитаемые, сконструированные руки. Она поискала слово Суперэт в виртуальных библиотеках. У нее не было доступа ни к одной ссылке на него. Она не была экспертом в интеллектуальном анализе данных, но ей показалось, что здесь есть дыра.Информацию о Суперэте от нее скрывали. С мальчиком по имени Мэтью, из своего класса, она впервые отправилась в путешествие вдали от дома без родителей. Двенадцатью днями ранее они отправились на флиттере к берегу, где она играла ребенком. Она нашла разрушенный пирс, где обнаружила мидии. Место казалось менее ярким, менее волшебным, и она почувствовала грустную ностальгию по утрате свежести своих детских чувств. Она удивлялась, почему никто из взрослых никогда не комментировал эту ужасную потерю остроты восприятия. Возможно, они просто забыли, подумала она.

Но были и другие компенсации.

Ее тело было сильным, гибким, а солнечный свет был подобен теплому маслу на ее коже. Она бегала и плавала, наслаждаясь блеском насыщенного озоном воздуха в легких. Они с Мэтью притворно боролись и гонялись в полосе прибоя, карабкаясь друг на друга, как дети, подумала она, но не совсем с полной невинностью.

С приближением заката они позволили флиттеру вернуть их в дом. Они договорились встретиться на следующий день, возможно, съездить еще куда-нибудь. Мэтью легко поцеловал ее в губы, когда они расставались.

В ту ночь она почти не могла заснуть. Она лежала в темноте своей комнаты, запах соли все еще был силен в ее ноздрях, образ Мэтью был жив в ее сознании. Ее тело, казалось, пульсировало от горячей крови, от ее бесконечного, непрекращающегося роста.

На следующий день - ей исполнилось шестнадцать - Лизерль быстро встала. Она никогда не чувствовала себя такой живой; ее кожа все еще светилась от соли и солнечного света на берегу, и внутри нее было горячее напряжение, боль глубоко в животе, стеснение.

Когда она добралась до отсека для флиттеров перед домом, Мэтью ждал ее. Он стоял спиной, и слабый солнечный свет заставлял светиться тонкие волоски у основания его шеи.

Он повернулся к ней лицом.

Он неуверенно потянулся к ней, затем позволил своим рукам опуститься по бокам. Казалось, он не знал, что сказать; его поза неуловимо изменилась, плечи слегка опустились; на ее глазах он начинал стесняться ее.

Она была выше его. Заметно старше. Она внезапно осознала все еще детскую округлость его лица, неловкость его манер. Мысль о прикосновении к нему - воспоминание о ее лихорадочных ночных снах - казалась абсурдной, невозможно юношеской.

Она почувствовала, как напряглись мышцы на ее шее; ей показалось, что она вот-вот закричит. Мэтью, казалось, отодвинулся от нее, как будто она смотрела на него через туннель.

И снова трудящиеся наноботы - порочная, непрекращающаяся технологическая инфекция ее организма - отняли часть ее жизни.

На этот раз, однако, это было слишком тяжело вынести. Филлида никогда не выглядела такой старой. Ее кожа, казалось, туго обтягивала кости лица, морщины были глубокими. - Мне жаль, - сказала она. - Поверь мне. Когда мы - Джордж и я - вызвались добровольцами на программу Суперэта, мы знали, что это будет больно. Но мы и представить себе не могли, насколько сильно. Ни у кого из нас раньше не было детей. Возможно, если бы они у нас были, мы смогли бы предвидеть, каково это будет.

- Я урод - абсурдный эксперимент, - кричала Лизерль. - Конструкт. Почему вы сделали меня человеком? Почему не каким-нибудь бесчувственным животным? Почему не виртуалом?

- О, ты должна была быть человеком. Настолько по-человечески, насколько это возможно...

- Я человек по частям, - с горечью сказала Лизерль. - По осколкам. Которые у меня забирают, как только их находят. Это не человечность, Филлида. Это гротеск.

- Я знаю. Прости, любовь моя. Пойдем со мной.

- Куда?

- На улицу. В сад. Я хочу тебе кое-что показать.

Подозрительная, враждебная Лизерль позволила матери взять ее за руку; но она заставила свои пальцы лежать безжизненными, холодными в теплой ладони Филлиды.

Была середина утра. Солнечный свет заливал сад; цветы - белые и желтые - тянулись к небу.

Лизерль огляделась; сад был пуст. - Что я должна была увидеть?

Филлида торжественно указала вверх.

Лизерль запрокинула голову, прикрывая глаза от солнца. Небо представляло собой обжигающе-голубой купол, отмеченный лишь высоким шлейфом пара и огнями орбитальных поселений.

Филлида осторожно отвела руку Лизерль от ее лица и, обхватив ее подбородок, повернула лицо, как цветок, к Солнцу.

Свет звезды, казалось, заполнил ее голову. Ослепленная, она опустила глаза и уставилась на Филлиду сквозь пелену размытых изображений на сетчатке. - Солнце?

- Лизерль, ты была... сконструирована. Ты это знаешь. Тебя заставляют проходить жизненный цикл человека в сотни раз быстрее обычного...

- Каждый день по году.

- Приблизительно, да. Но есть цель, Лизерль. Оправдание. Ты не просто эксперимент. У тебя есть миссия. - Она махнула рукой в сторону просторных, дружелюбных зданий, из которых состоял дом. - Большинство людей здесь, особенно дети, ничего о тебе не знают, Лизерль. У них есть работа, цели - собственная жизнь, которой они должны следовать. Но они здесь ради тебя.

- Лизерль, дом здесь для того, чтобы привить тебе человечность. Твой опыт был спланирован - даже мы с Джорджем были выбраны - таким образом, чтобы первые несколько дней твоего существования были настолько человечными, насколько это возможно.

- Первые несколько дней? - Внезапно непознаваемое будущее стало похоже на черную стену, надвигающуюся на нее; она почувствовала, что теряет контроль над своей жизнью, как будто была фишкой на какой-то огромной невидимой доске для игры в змейки и лесенки. Она подставила лицо теплу Солнца. - Кто я такая?

- Ты... искусственная, Лизерль.

- Через несколько недель твоя человеческая оболочка состарится. Ты перейдешь в новую форму... Твое человеческое тело будет...

- Выброшено?

- Лизерль, это так сложно. Этот момент покажется мне смертью. Но это не будет смертью. Это будет метаморфоза. У тебя появятся новые силы - даже твое сознание будет перестроено. Лизерль, ты станешь самым сознательным существом в Солнечной системе...

- Я не хочу этого. Я хочу быть собой. Я хочу обрести свободу, Филлида.

- Нет, Лизерль. Боюсь, ты не свободна; ты никогда не сможешь ею стать. У тебя есть цель.

- Какая цель?

Филлида снова подняла лицо к Солнцу. - Солнце дало нам жизнь. Без него - без других звезд - мы не смогли бы выжить.

- Мы сильный биологический вид. Мы верим, что можем жить так же долго, как звезды - десятки миллиардов лет. И, возможно, даже дальше этого... Если нам позволят. Но у нас были проблески будущего, очень отдаленного будущего. Тревожные проблески.