Стивен Бакстер – Кольцо (страница 19)

- Часть работы очевидна, например, техническое обслуживание и усовершенствование корабля. Но будут программы исследований. Помните, что большую часть путешествия мы будем отрезаны от остальной человеческой Вселенной. Некоторые из ваших собственных проектов попадают в эту категорию, Уваров, например, ваша программа улучшения АВТ. - Он подумал об этом, затем провокационно сказал: - Возможно, вы могли бы придумать какой-нибудь способ воспроизвести идеи Милпитас о тройном резервировании в наших собственных телах.

Уваров невозмутимо рассмеялся. - Возможно. Но я бы надеялся поработать в более творческом ключе, чем это, Марк Ву. В конце концов, антивозрастная терапия представляет собой огромный шаг вперед в нашей эволюционной истории - один из наших самых значительных шагов в сторону от тирании генов, которые безжалостно уничтожали нас с самого начала нашей истории. Но должны ли мы полагаться на инъекции наноботов для достижения этой цели? Насколько было бы лучше, если бы мы могли изменить фундаментальную основу нашего существования как вида...

Марк находил Уварова пугающим. Его холодный, аналитический взгляд на человечество в сочетании с необычайно долгосрочной перспективой его мышления вызывали глубокое беспокойство. Обращение в веру Суперэта, казалось, только усилило эти тенденции в личности Уварова.

И, да, Уваров должен был стать доктором.

- Нас не должно сдерживать то примитивное, что есть в нас, Марк Ву, - говорил Уваров. - Мы должны думать о возможном. А затем определить, что нужно сделать, чтобы достичь этого... Любой ценой.

Боюсь, ваши предложения по социальной структуре на этом корабле - еще один пример ограниченного мышления.

Марк нахмурился, его гнев нарастал. - Вы не одобряете мои предложения?

Голос Уварова, под толстым слоем лунного акцента, звучал насмешливо. - У вас есть проект конституции для единой демократической структуры...

- С глубоким разделением власти и подотчетностью на местах. Да. У вас с этим проблемы? Уваров, я основывал свои предложения на наиболее успешных примерах закрытых обществ, которые у нас есть - например, на ранних колониях на Марсе. Мы должны извлекать уроки из прошлого...

Луиза была номинальным лидером экспедиции. Но она не собиралась становиться единственным руководителем; никакая иерархическая структура командования не может просуществовать тысячу лет. И не было никакой гарантии, что АВТ сможет поддержать любого человека в течение такого периода. Сама по себе эта терапия была не так уж хорошо известна; самому старому из ныне живущих людей было всего около четырех столетий. И кто знал, какой кумулятивный эффект окажет редактирование сознания на протяжении столетий?

...Так что вполне возможно, что никто из экипажа, остающегося в живых на старте, - даже сами Луиза и Марк - не доживут до конца путешествия.

Но даже если последний человек, который помнил Солнце, умрет, Луиза и ее окружение должны были найти способы гарантировать, что цель миссии не будет потеряна вместе с ними.

Задачей Марка было спроектировать общество для заселения замкнутой среды корабля - общество, достаточно стабильное, чтобы просуществовать более десяти столетий... и поддерживать основную миссию корабля.

Уваров выглядел скептически. - Но простая демократия?

Марк был удивлен глубиной своего негодования по поводу такого покровительства со стороны Уварова. - Мы должны с чего-то начать - со структуры, которую обитатели корабля смогут использовать, на которую можно опираться. Конституция будет гибкой. На законных основаниях можно будет даже полностью отказаться от конституции...

- Вы не улавливаете моей мысли, - вкрадчиво сказал Уваров. - Марк, демократии как методу взаимодействия людей уже тысячи лет. И мы знаем, как легко подорвать любой демократический процесс. Существует бесконечное множество примеров того, как люди используют демократическую систему как систему правил теории игр для достижения своих собственных целей.

Используйте свое воображение. Действительно ли нет ничего лучше? Неужели мы ничего не узнали о себе за все это время?

- Демократии не воюют друг с другом, Уваров, - холодно сказал Марк. - Демократии - какими бы несовершенными они ни были - отражают волю многих, а не немногих. И тем более не одного человека.

Как вы мне сказали, Уваров, мы остаемся примитивами. Возможно, мы все еще слишком примитивны, чтобы доверять самим себе и действовать без демократических рамок.

Уваров склонил свою элегантную, посеребренную сединой голову - но без убежденности или согласия, как будто просто уступая спорный момент.

Четыре скутера плавно поднялись над недостроенными палубами.

7

 Она была подвешена в ванне с заряженными частицами. Это было изотропно, непрозрачно, безлико...

Она вступила в новое царство материи.

Лизерль, Лизерль! Знаю, вы меня слышите; я отслеживаю циклы обратной связи, просто послушайте меня. Ваши органы чувств перегружены; им потребуется время, чтобы адаптироваться к этой среде. Вот почему вы отключены. Вы не созданы для этого, черт возьми. Но ваши процессоры скоро смогут интерпретировать поток нейтрино, градиенты температуры и плотности, даже некоторые паттерны g-моды, и создать для вас сенсориум. Вы снова сможете видеть, Лизерль; просто подождите, пока подействуют процессоры...

Голос продолжал жужжать у нее в ухе, как какое-то насекомое. Он казался неуместным, отдаленным. В этом месиве плазмы она даже не могла видеть собственного тела. Она была подвешена в изотропии и однородности - одинаковой везде и во всех направлениях. Как будто это плазменное море, эта радиационная зона были какой-то огромной ванной для сенсорной депривации, устроенной специально для нее.

Но она не боялась. Теперь ее страх исчез, смытый жемчужным светом. Тишина...

Черт возьми, Лизерль, я не собираюсь терять вас сейчас! Послушайте мой голос. Вы отправились туда, чтобы найти темную материю, а не потерять свою душу.

Лизерль, потерявшаяся в белизне, позволила тихому голосу шептать у себя в голове.

Ей снились фотино. Темная материя была лучшим кандидатом для старения Солнца.

Темная материя составляла всю массу Вселенной, за исключением пятнадцати сотых; видимая материя - барионная материя, из которой состояли звезды, галактики, люди, - была глазурью, тонкой россыпью по темному морю.

Эффекты темной материи были очевидны задолго до того, как физики-люди обнаружили хотя бы одну частицу этого вещества. Сама галактика Млечный Путь была заключена в сплющенный диск из темной материи, масса которого в десять раз превышала массу ее видимых компонентов. Звезды Млечного Пути не вращались вокруг ее ядра, как это было бы в отсутствие темной материи; вместо этого галактика вращалась так, как если бы она была сплошным диском - освещенный диск был похож на огромную игрушку, вставленную в темное стекло.

Согласно Стандартной модели, в сердце Солнца - возможно, в сердце каждой звезды - находился сгусток холодной темной материи.

Итак, Лизерль приснилось, что, возможно, к гибели Солнца вела темная материя, проходящая через термоядерное горение водорода, как во сне о зиме. Теперь, медленно, изотропия мира исчезла. Появился намек на цвет - розоватый, более теплый, источник которого терялся в облаках под ней. Сначала она подумала, что это, должно быть, какой-то артефакт ее собственного сознания - иллюзия, созданная ее изголодавшимися чувствами. Заполнение было ровным, без каких-либо особенностей, за исключением постепенного углубления, от зенита ее неба до самого глубокого красного цвета в надире у нее под ногами. Но оно оставалось на месте вокруг нее, объективно реальное, даже когда она поворачивала голову. Это было где-то там, и его было достаточно, чтобы восстановить структуру мира - дать ей определенное представление о верхах и низах.

Она поймала себя на том, что вздыхает. Она почти сожалела о возвращении внешнего мира; она могла бы очень быстро привыкнуть парить в небытии.

Лизерль. Вы это видите? Что вы видите?

- Я вижу слонов, играющих в баскетбол.

Лизерль...

- Я вижу температурный градиент, не так ли?

Да. Приятно, что вы вернулись, девочка.

Мягкое, уютное свечение было светом термоядерного ада ядра, просачивающимся через ее ставшими детскими виртуальные органы чувств.

Она знала, что здесь был свет - или, по крайней мере, были фотоны: пучки рентгеновской энергии, выходящие из ядра Солнца, где они создавались в миллиардах термоядерных вспышек. Если бы Лизерль могла проследить путь одиночного фотона, она бы увидела, что он движется случайным зигзагообразным образом, отскакивая от заряженных частиц, словно в какой-то субатомной игре. Шаги в ходе случайного блуждания, пройденные со скоростью света, были в среднем меньше дюйма в длину.

Температурный градиент в этой части Солнца был крошечным. Но он был реальным, и его было достаточно, чтобы побудить несколько зигзагообразных фотонов проложить себе путь наружу, к поверхности, а не внутрь. Но пути были длинными - среднему фотону требовалась тысяча миллиардов миллиардов шагов, чтобы достичь внешней границы излучающего слоя. Путешествие заняло десять миллионов лет - и поскольку фотоны двигались со скоростью света, сами траектории были длиной в десять миллионов световых лет, наматываясь друг на друга подобно огромным отрезкам смятой ленты.