Стивен Бакстер – Блистательные (страница 19)
Теперь над клочьями тумана на горизонте поднимался и сам ночной истребитель ксили. Каким-то образом в своем пылу Хама забыл об этой смертельной опасности. НИК был похож на огромную птицу с черными крыльями. Хама видел, как багровый свет звездолома снова и снова вонзается в пассивный, беззащитный лед Каллисто. Земля теперь содрогалась постоянно, когда эта масса расколотого льда и пара неумолимо катилась к ним.
Номи схватила его; держась друг за друга, они изо всех сил старались удержаться на ногах, когда ледяные осколки били по их лицевым щиткам. Волна разрушения охватила Каллисто от горизонта до горизонта. Спасения, конечно, не было.
А потом мир стал серебристым, и звезды поплыли перед глазами. Хама вскрикнул, цепляясь за Номи, и они упали. Они сильно ударились о лед, несмотря на низкую гравитацию.
Закаленная в боях Номи мгновенно вскочила на ноги. Странный розовый свет осветил ее приземистые очертания. Но Хама, запыхавшийся, сбитый с толку, обнаружил, что лежа смотрит на звезды.
Другие звезды? Нет. Просто смещенные. Корабль ксили исчез, растворился совсем.
Он с трудом поднялся на ноги.
Волна пара и льда спадала так же быстро, как и возникла; здесь не было воздуха, который мог бы предотвратить падение кристаллов по параболам обратно на разрушенную землю, и лишь слабая гравитация препятствовала выходу пара в пространство Юпитера. Содрогание земли прекратилось, хотя он мог чувствовать глубокое медленное эхо огромных конвульсий, прокатывающееся по твердой земле.
Но звезды сдвинулись с места.
Он обернулся, любуясь изменившимся небом. Несомненно, уменьшившееся солнце поднялось чуть выше по небесному куполу. И теперь над плавно изогнутым горизонтом показался розовый кусочек Юпитера, которого раньше не было видно на этом спутнике, охваченном приливами.
Номи коснулась его руки и указала вглубь льда. — Смотри.
Это было похоже на какую-то огромную рыбу, вросшую в землю, ее распростертые черные крылья были отчетливо видны сквозь слои пыльного льда. В его центре вспыхнуло красное зарево; на глазах у Хамы оно затлело, погасло, и погребенный корабль погрузился во тьму.
Номи сказала: — Сначала я подумала, что ксили, должно быть, включили какой-то экзотический супердвигатель и убрались отсюда. Но я ошибалась. Эта штука, должно быть, в полукилометре внизу. Как она туда попала?
— Не думаю, что это произошло, — сказал Хама. Он отвернулся и посмотрел на Юпитер. — Думаю, что Каллисто переместилась, Номи.
— Что?
— Это не обязательно должно было быть далеко. Всего пара километров. Ровно столько, чтобы проглотить корабль ксили.
Номи уставилась на него. — Это безумие. Хама, что может сдвинуть такой спутник?
Да, ребенок мог бы, — с благоговением подумал Хама. — Ребенок, играющий на пляже, — если бы каждая песчинка на этом пляже была срезом времени. Я вижу линию, начерченную в пыли, историю, ровную и законченную. Я выбираю зернышко, в котором Каллисто расположена вот здесь. И заменяю его зернышком, в котором Каллисто расположена чуть дальше. Вот так просто и своенравно.
Неудивительно, что ксили боятся.
Началась новая дрожь, глубокая и мощная.
— Лета, — сказала Номи. — Что теперь?
— На этот раз не ксили! — крикнул Хама. — Каллисто потратила четыре миллиарда лет на то, чтобы начать свой медленный вальс вокруг Юпитера. Теперь, я думаю, ей придется выучить эти уроки заново.
— Приливы, — проворчала Номи.
— Возможно, этого будет достаточно, чтобы расплавить поверхность. Возможно, эти криптоэндолиты все-таки будут уничтожены, а путь в конфигурационное пространство заблокируется. Интересно, планировали ли ксили это с самого начала.
Он увидел, как по лицу Номи расползается улыбка. — Мы еще не закончили. — Она указала пальцем.
Хама обернулся. Над горизонтом Каллисто поднималась молодая луна. Это была луна из плоти и металла, и на ее поверхности был выгравирован символ — сине-зеленый тетраэдр.
— Корабль-сплайн, клянусь Летой, — сказала Номи. Она ударила Хаму по руке. — Наш сплайн. Итак, история продолжается, мой друг.
Хама уставился вниз, на лед, на корабль ксили, погребенный там. Да, история продолжается, — подумал он. — Но мы внедрили вирус в программное обеспечение вселенной. И мне интересно, чьи глаза будут здесь, когда корабль наконец освободится от этих мучительных льдов.
В огромной шкуре сплайна открылось отверстие. Оттуда вырвался флиттер и взмыл над льдами Каллисто, отыскивая место для посадки. Измученные, дезориентированные, Каллисто и ее последователи, спотыкаясь, спустились по последнему стволу и рухнули на землю.
Она погрузила здоровую руку в рассыпчатую пыль реальности. Она почувствовала прилив гордости за свои достижения. Этот остров, остров новых возможностей, теперь был ее островом.
Возможно, он принадлежал ей, но не был пустым, медленно осознала она. Здесь был новорожденный: потерянный, сбитый с толку, внезапно появившийся на свет. Она увидела, как разгладилось его лицо, на котором отразились боль и сомнение, когда он забыл.
Но когда его взгляд упал на нее, он оживился.
Он попытался встать, подойти к ней. Он споткнулся, слабый и истощенный, и упал ничком.
Собрав последние силы, она подошла к нему. Просунула под него руку и перевернула его на спину, как когда-то фараон сделал для нее.
Он открыл рот. Слюна стекала с его губ, а голос звучал хрипло. — Джимо! — выдохнул он.
— Меня зовут Каллисто.
— Я твой брат! Я создал тебя! Помоги мне! Люби меня!
Что-то шевельнулось в ней: узнавание — и обида.
Она прижала его голову к своей груди. — Больно не будет, — сказала она. — Закрой глаза. — И она обнимала его, пока последние неприятные воспоминания не улетучились, и, забыв, кто он такой, он лежал неподвижно.
ВСЕ В ОГНЕ
На каком-то уровне Файя Парц всегда знала правду о себе. На заднем плане ее жизни были обрывки семейных сплетен. И потом, когда стала старше, а ее друзья начали седеть, даже несмотря на то, что ей пришлось бросить танцы, она оставалась гибкой — как будто была очарована, время текло мимо нее, едва касаясь ее.
Но это были тонкие вещи. Она никогда не проговаривала это про себя, никогда не формулировала эту мысль. На каком-то более глубоком уровне не хотела этого знать.
Ей пришлось встретиться с Люру Парц, прежде чем она столкнулась с этим лицом к лицу.
Все это произошло в день танца ореолов. Амфитеатр представлял собой чашу, выдолбленную в ледяной поверхности Порт-Сола. Конечно, амфитеатр был переполнен, как это бывало каждые четыре года на этом знаменитом мероприятии; вокруг Файи было море обращенных вверх лиц. Она посмотрела на платформы, парящие высоко над головой, прямо под куполом, где готовились к выступлению ее сестра и другие танцовщицы. А за всем этим видимое отсюда, с края Солнечной системы, солнце было всего лишь яркой булавочной точкой на звездном гобелене, его резкость немного смягчалась огромным куполом, который возвышался над театром.
— …Извините.
Файя посмотрела вниз. Перед ней стояла невысокая женщина, коренастая, широколицая, одетая в неприметный комбинезон. Файя не могла определить ее возраст, но в ней было что-то солидное, что-то тяжелое, несмотря на микрогравитацию Порт-Сола. И она показалась ей странно знакомой.
Женщина улыбнулась ей.
Файя пристально смотрела на нее. — Извините.
— Место рядом с вами…
— Оно свободно.
Медленно и осторожно женщина поднялась на пару ступенек к ряду Файи и села на вырезанный и покрытый изоляцией лед. — Вы Файя Парц, не так ли? Я видела ваши виртуальные ролики. Вы были одной из лучших танцовщиц среди всех.
— Благодарю вас.
— Жаль, что вы сейчас не вверху.
Файя привыкла к поклонникам, но эта женщина немного выбивала ее из колеи. — Мне уже за сорок. В танцах, когда у тебя выдался удачный день, ты должна уступать дорогу.
— Но вы хорошо стареете.
Это было странное замечание от незнакомки. — Там, наверху, моя сестра.
— Да, Лиета. На десять лет моложе. Но вы все равно можете бросить ей вызов.
Файя повернулась, чтобы получше рассмотреть женщину. — Не хочу показаться грубой, но…
— Но я, кажется, знаю о вас больше, не так ли? Не хочу ставить вас в невыгодное положение. Меня зовут Люру Парц.
Файя внимательно посмотрела на него. — Я думала, что знаю всех Парцев в Порт-Соле.
— Несмотря на это, мы родственники. Я… двоюродная бабушка, дорогая. Думай обо мне именно так.
— Вы здесь живете?
— Нет, нет. Я такая же временная, как и все мы. Все проходит, вы знаете, все меняется. — Она махнула рукой, указывая на амфитеатр. Ее жесты были плавными, экономными в использовании времени и пространства. — Взять это место. Вы знаете его историю?
Файя пожала плечами. — Я никогда об этом не задумывалась. Это естественный кратер?
Люру покачала головой. — Нет. Здесь, прямо на том месте, где мы сидим, родился космический корабль, топливо для которого добывалось изо льда. Это был величайший из всех кораблей, который назывался "Великий северянин".