Стив Каплан – Скрытые инструменты комедии (страница 4)
Граучо Маркс сказал однажды: «Смешному научить нельзя». Однако Братья Маркс показали ужасный, ну просто ужасный номер, когда Минни, их мама, впервые вытолкнула ребят на сцену. А потом, работая в водевиле по восемь часов в день, прислушиваясь к советам и замечаниям других исполнителей, они довели свой номер до совершенства, превратившись в один из лучших комедийных коллективов всех времен и народов. И снова: они научились.
Научить быть более талантливым нельзя. Однако можно научить играть и писать во всю полноту своих способностей. И если можно обучить драме, то точно так же можно обучить комедии. Да, комедии можно научить.
И снова вздор. Известные мне стэндап-комики только это и делают, что сосредоточенно обдумывают свой материал до малейших деталей, подобно талмудистам, изучающим противоречивые изречения древних раввинов. Вовсе не стремясь к уничтожению текста, они проводят нескончаемые часы над его усовершенствованием, бесконечно анализируют, почему не попадают в цель их убойные реплики или распадаются структуры. Они ужимают, пробуют, пинают, щиплют и всячески оттачивают построение, колкость и ритм своих реплик. Они прислушиваются к советам других комиков до тех пор, пока реплика не обретает нужной меткости, чтобы достичь самой заветной и неизменной цели всех комиков — выдать на-гора сногсшибательную, убийственную шутку.
В пьесе Тревора Гриффитса «Комедианты» (Comedians) старый актер-комик, обучающий своему ремеслу горстку честолюбцев из рабочих, говорит: «Комик рисует картину мира; чем пристальнее смотрит, тем лучше рисует». То есть если таланту научить нельзя, то
Один профессиональный писатель недавно написал мне следующее: «На прошлой неделе участвовал в семинаре по комедии. До этого у меня застопорилась работа над сценарием, и теперь мне понятно, почему я так мучился. Работа с концепцией «По Прямой / По Спирали» (мы подробно обсудим эту концепцию далее в книге), а также с другими инструментами... помогла мне сбросить с плеч — моих и персонажей — груз понятия «быть смешным». Теперь мы можем делать то, что получается у нас лучше всего: быть честными. А когда придет время, мы можем быть смешными или глупыми. Будто бы что-то открылось в сердце, и у меня появилось острое ощущение предельной эмоциональной свободы».
Значит, комедии обучить можно? Кто-то однажды сказал: гением рождаешься, а художественному мастерству учишься. Очень умным был этот кто-то, лично мне так кажется.
«Играть комедию — значит делать ее громче, быстрее и смешнее».
«Играть комедию — значит просто не брать дурного в голову».
«Комедия — это о жестокости по отношению к другим людям».
«Комедия — насмешка над другими людьми».
«Комедия глупа».
«Комедия — это слэпстик».
«Комедия — это всего лишь точный расчет времени».
«Комедия не имеет значения, и касается она вещей незначительных».
«Комедия — вещь легкая».
В последующих главах мы развеем одну часть этих мифов и подправим другую. А попутно покажем вам, как комедия работает, почему она работает (иногда), как устранить проблему в сцене или сценарии, которые почему-то не получаются, а также как применить это вновь обретенное понимание комедии в сочинительстве, режиссуре, в продюсерском деле, в актерской игре или просто как получать удовольствие в чистом виде.
Итак, начнем.
Глава 2. Тест на восприятие комедии
Я отнюдь не стэндап-комик, но слушатели семинара по комедии всегда ожидают, что преподаватель вот-вот скажет что-нибудь смешное. И теперь, чтобы оправдать их ожидания, я начинаю каждый курс со своей любимой шутки[7]:
Двум евреям становится известно, что ежедневно в 8 утра Гитлер прогуливается по одной и той же аллее, поэтому они решают дождаться его на этой аллее, убить и спасти мир. Итак, они приходят на эту аллею в 5 утра и ждут... 6 утра... Они ждут... 7 утра... Они по-прежнему ждут... 8 утра, а Гитлера все нет. Они решают подождать еще... 9 утра... 11 утра... 2 часа дня. Наконец в 4 часа один из них поворачивается к другому и говорит: «Надеюсь, с ним ничего не случилось!»
Обычно эта шутка вызывает смех. (Если вы не засмеялись, не переживайте. Я к этому привык.) Но задайтесь вопросом: почему это смешно? Почему смешна шутка о Гитлере? О Второй мировой войне? О Холокосте? Почему мы смеемся над шуткой о человеке, виновном в гибели миллионов людей? Над чем именно мы смеемся?
Хорошие вопросы. Полагаю, самое время провести ТЕСТ НА ВОСПРИЯТИЕ КОМЕДИИ, чтобы проверить, воспринимаем ли мы комедию со 100-процентной остротой зрения.
Ниже приводятся семь предложений. В них нет никакого скрытого смысла. Только то, что вы читаете. Они не имеют предыстории. Прочитайте их внимательно.
А. Человек, поскользнувшийся на кожуре от банана.
Б. Человек в цилиндре, поскользнувшийся на кожуре от банана.
В. Человек, поскользнувшийся на кожуре от банана, после того как пнул собаку.
Г. Человек, поскользнувшийся на кожуре от банана, после того как потерял работу.
Д. Слепой, поскользнувшийся на кожуре от банана.
Е. Собака слепого, поскользнувшаяся на кожуре от банана.
и
Ж. Человек, поскользнувшийся на кожуре от банана, умирает.
Итак, вот вы и проходите тест. Семь предложений, семь словесных картинок. Никакого скрытого смысла. Никакой интерпретации. Что видите (или, скорее, читаете), то и есть. А теперь ответьте на эти четыре вопроса: Какое из этих предложений самое смешное? Наименее смешное? Наиболее комичное? Наименее комичное?
И здесь вы можете подумать: «Комичное и смешное. Разве это не одно и то же?»
Отличный вопрос, спасибо, что задали его. Но пока давайте сосредоточимся на вашем выборе самого смешного, наименее смешного, наиболее комичного и наименее комичного.
Начнем с того, что, по вашему мнению, является самым смешным.
Итак, какую пару утверждений вы выбрали? Вот эту?
А) «Человек, поскользнувшийся на банановой кожуре»
Б) «Человек в цилиндре»
Как насчет В) «Человек, пнувший собаку»? Или Г) «Человек, потерявший работу»? (Ну ладно, это может показаться смешным только его шефу.)
А что, если ваш выбор Д) «Слепой»? (Если да, то как же вам не стыдно! Вы просто извращенец!)
А может, ваш выбор Е) «Собака слепого» или даже Ж) «Человек, поскользнувшийся на кожуре от банана, умирает»?
Какое же из них вам показалось самым смешным?
Ответ на вопрос о самом смешном из этих предложений, конечно же...
Глава 3. Ответ (теория комедии)
...Все они!
Все они?
Все они.
Вы были правы независимо от того, какое из предложений выбрали. (Вы чувствуете себя уверенней, правда ведь? Будто в 60-е вернулись. Давайте же обнимем друг друга!)
Все они самые смешные, потому что есть разница между смешным и комичным. Смех — вещь субъективная. Смешным может быть ЧТО УГОДНО, ЗАСТАВЛЯЮЩЕЕ ВАС СМЕЯТЬСЯ. Никаких вопросов, никаких аргументов. Если вы смеетесь, это смешно... для вас. И точка. Не обсуждается. И наоборот. Если вы над чем-то не смеетесь, то ни один интеллектуал или преподаватель не докажет, что вам следовало бы смеяться. И если это «что-то» не вызывает у вас смеха, значит, как говаривал мой дядя Мюррей: «По мне, это не так уж смешно». И что бы ни твердили эксперты из New Yorker или Entertainment Weekly, для вас это не смешно. Именно для вас.
Допустим, вы идете в кино и смеетесь, а кто-то оборачивается и говорит: «Это не смешно!» И что вам остается? Стукнуть себя по лбу и зарыдать: «Вы правы! Это — не смешно. Ну и
То есть, если вы смеетесь (даже таким, знаете, смехом в глубине души), значит вам смешно. Но комедия ли это?
Ну, вот есть у меня племянник, ему восемь лет, и я могу заставить его смеяться, если скорчу смешную рожу: например, засуну пальцы в нос и в рот, растяну их пошире, выпучу глаза и высуну язык или что-то в этом роде. Ему от этого смешно. (Попробуйте сделать то же самое, может, тоже кто-то засмеется. Ну же, смелее.) Но у меня есть еще и племянница. Ей два года. И я могу заставить ее смеяться, если просто потрясу связкой ключей у нее перед глазами. Я часто проделываю это на своих семинарах, и опыт показывает: сценаристы тоже смеются, если потрясти ключами перед ними. И снова: ей — и сценаристам тоже — смешны раскачивающиеся и позвякивающие ключи.
Но разве это комедия? Неужели вы заплатите 125 долларов за то, чтобы посмотреть ее на Бродвее, или потратите миллион на то, чтобы экранизировать ее? (Может быть, кто-то из шоу «Субботним вечером в прямом эфире» так и поступит.) А может, превратите в хит январской распродажи? По словам выдающегося театрального педагога Сэнфорда Мейснера, между драмой и комедией нет никакой разницы. Это вызывает у меня некоторое чувство вины: ведь я заставил вас купить мою книгу. Но давайте все-таки скажем, что разница есть. Что же такое комедия?
Для большинства она остается тайной, чем-то, «с чем нужно родиться». Даже тех, кто добился некоторого успеха в комедии, мучат безответные вопросы. Почему спектакль замечательно прошел в четверг, а в воскресенье агонизирует в мертвой тишине зрительного зала, хотя пьеса одна и та же? Почему сценарий (убийственно смешной на застольной читке) теряет комизм с каждой репетицией, пока не становится сухим и плоским, как кусок лежалой лососины? Почему «Быстрее, Громче, Смешнее!» становится порой единственным напутствием от режиссера или сценариста?