Стив Каплан – Скрытые инструменты комедии (страница 37)

(Крамеру)

Нет, не сплю.

(в телефонную трубку)

Люди переезжают. Вы что, никогда не видели больших грузовиков на улице? Да нет проблем.

Джерри кладет трубку.

КРАМЕР

Здорово Mets продули сегодня вечером, а?

ДЖЕРРИ (огорченно)

Крамер, ну что ты делаешь! Крамер, это же запись!

Джерри очень театрально скатывается с дивана и садится на пол.

Я записал игру! Время — час ночи! Весь вечер не общаюсь с людьми, чтобы ее посмотреть.

Представьте, кто-то к вам зашел и назвал счет одной из 162 игр. Неужели это заставит вас скатиться с дивана? Может быть, да. Но ведь мы привыкли к тому, что Джерри, как правило, иначе демонстрирует свое неудовольствие. Он прищелкивает языком и вздыхает, ведь так? В этой первой серии, которая стала также одной из первых актерских работ Сайнфелда, ему посоветовали (я просто предполагаю) немного переигрывать. Потому что это комедия, правда?

Возможно, так и надо, если ваш персонаж — невменяемый или психопат. Но выдавливать из героя «притворную» эмоцию или реакцию — ошибка в комедии. На мой взгляд, скатываясь с дивана, Джерри притворяется. Вместо того чтобы просто передать то разочарование (каков бы ни был его градус), которое он испытал бы в похожий момент — не как персонаж, а просто как человеческое существо. Подлинность Эмоции говорит мне о том, что Джерри фальшивит, и для меня эффект сцены теряется. (Проверьте сами — это первый сезон «Сайнфелда», продается в большой коробке.)

Комедия говорит правду, поэтому Подлинность Эмоции — актерский инструмент, который помогает найти исполнительское решение сцены. Приведем сцену из серии «Сайнфелда» под названием «Воздержание» (Abstinence). Джордж смотрит по телевизору игровое шоу «Рискуй!» (Jeopardy)[33] и проявляет признаки гениальности — как результат необычной перемены в жизни.

ИНТ. КВАРТИРА ДЖЕРРИ — НОЧЬ.

ДЖОРДЖ

Что такое тунгстен, или вольфрам?

АЛЕКС ТРЕБЕК (НА ЭКРАНЕ ТЕЛЕВИЗОРА)

Наш вопрос: «Что такое тунгстен, или вольфрам?»

ДЖЕРРИ

Это что, повтор?

Джордж поднимается и идет в кухню.

ДЖОРДЖ

Нет, нет, нет. В последнее время у меня такая четкость в мыслях. Вот сегодня днем...

(обращаясь к телевизору)

Что такое цыплята по-киевски?

(обращаясь к Джерри)

Мне действительно понравилась эта документалка, которую мы смотрели с Луизой.

ДЖЕРРИ

С Луизой! В этом-то все и дело! Отсутствие сексуальной озабоченности позволяет сосредоточиться на умственной деятельности.

ДЖОРДЖ

Ты так думаешь?

ДЖЕРРИ

Да. Допустим, это твой мозг.

(берет в руку кочан салата-латук)

Насколько я тебя знаю, твой мозг состоит из двух частей: интеллекта, который сосредоточен вот здесь... (отрывает маленький кусочек салатного листа) и вот этой части, озабоченной сексом.

(указывает на оставшуюся часть салатного кочана)

А теперь представим, что тебе удалось невероятно много извлечь из такой малости.

(Джордж реагирует ухмылочкой и легким пожатием плеч, как бы говоря: «Ничего особенного»)

Но с Луизой-без-секса этот ранее бесполезный кусок начинает функционировать впервые за все время своего существования.

(съедает кусочек, представлявший «интеллект»)

ДЖОРДЖ

О боже. Я даже вспомнил, где оставил съемную коронку, когда был во втором классе. Все, пока.

Джордж БРОСАЕТ недоумевающему Джерри сложенный полностью кубик Рубика и выбегает из квартиры.

Мне и правда нравится этот момент: Джордж очень горд и доволен собой, ведь ему удалось так много сделать с помощью такой малости, — и мне нравится этот едва заметный кивок головой: «Да ладно, ничего особенного». «Тебе удалось невероятно много извлечь из такой малости». Думаю, что это — самый ужасный комплимент на свете. Но если вам делают комплимент — пусть и самый ужасный на свете, — он не может вас не радовать. Такова Подлинность Эмоции: лучший комический эффект в этой сцене достигается, если вы играете то, что сделали бы в данной ситуации вы сами, как бы вы сами на это прореагировали.

На своих семинарах я предлагаю такой эксперимент. Подойдя к кому-то из слушателей, спрашиваю, не пишет ли он (она) сценариев.

— Да.

— А я читал что-нибудь из написанного вами?

— Нет.

— Как раз читал. Удалось пробежать глазами во время обеденного перерыва. Плохой текст. Совсем плохой. Ужасный текст, никуда не годится. Ну и как вы себя сейчас чувствуете?

— Ужасно.

— ХОТЯ ВАМ ПРЕКРАСНО ИЗВЕСТНО, ЧТО ЭТО ЛОЖЬ!

Оборачиваюсь к другому слушателю:

— Может, я читал что-то из написанного вами?

Этот колеблется:

— Вроде... нет?

— Но я прочитал! Во время обеденного перерыва!

Напряженная пауза.

— И мне ПОНРАВИЛОСЬ! Потрясающе! Я... я почувствовал себя на десять лет моложе! Я испытал радость жизни! Как вы себя сейчас чувствуете?

— Великолепно!

— НЕСМОТРЯ НА ТО ЧТО ЭТО — ВРАНЬЕ ЧИСТОЙ ВОДЫ!

Потому что каким бы ужасным ни был сделанный вам комплимент, вы все равно чувствуете себя хорошо. И это присуще всем людям. А после критического замечания — пусть и самого несправедливого — вы чувствуете себя ужасно. В этом суть Подлинности Эмоции: мы все способны испытывать настоящие эмоции, а с нами — и наши персонажи. Именно в такие моменты — подчас совсем заурядные, человеческие — и возникает самый мощный комический эффект. Секрет тут — вовсе не в каскаде ударных реплик: «панч-лайн», «панч-лайн», «панч-лайн».

Для режиссеров это инструмент, побуждающий актеров говорить правду. Даже в самых безумных комедиях режиссеры должны помогать актерам в поисках реалистичных решений. Лучшим комедийным актерам это свойственно на уровне подсознания. Работая над фильмом «Ночь в музее» (Night at the Museum), Бен Стиллер осыпал сценариста и режиссера вопросами в надежде получить основания для своего поведения — а значит, и обосновать всю глупость фильма в некой эмоциональной реальности. («Почему я враждую с предводителем гуннов Аттилой, если я дружу с пещерными людьми? Где логика?»)

Возможно, просто быть правдивым и искренним — не самая лучшая реакция в конкретной ситуации. Но если вы ставите цель, которую исполнитель не может подкрепить правдой жизни, то зрители неизбежно дистанцируются от сюжета (помните обморок в «Алексе и Эмме»?), и вы не сможете ни создать комедию, ни просто рассказать историю.

А теперь обращусь к сценаристам. Сценаристы, пожалуйста, поосторожнее с вашими ремарками.