Стив Каплан – Скрытые инструменты комедии (страница 15)

АЛЕКС

Именно.

ЭММА

За 30 дней?

АЛЕКС

Верно.

ЭММА

Я беру 15 долларов в час, и платить мне следует ежедневно.

АЛЕКС

Я бы очень хотел так делать. Но, к сожалению, не могу.

ЭММА

Тогда еженедельно.

АЛЕКС

По окончании работы. Мне заплатят, когда я сдам рукопись.

ЭММА

А что будет, если вы не закончите ее через 30 дней?

АЛЕКС

Я закончу за 30 дней.

ЭММА

Но если вы не закончите за 30 дней, что тогда?

АЛЕКС

Меня убьют.

(Пауза... Эмма поворачивается и уходит)

Мне нравится этот маленький пассаж, который начинается со слов: «А вы не думали о том...» Он действительно милый. То есть, несмотря на всю фальшь обморока и шпилек, мы должны признать, что последняя часть отрывка срабатывает как надо, верно ведь? С момента, когда Эмма стучит в дверь, и до момента, когда Алекс начинает сбегать по ступенькам вслед за ней, проходит всего 1 минута и 48 секунд. Ведь 1 минуты 48 секунд недостаточно, чтобы уничтожить кино, правда? Если ваши персонажи стараются быть смешными просто смеха ради, вместо того чтобы делать все необходимое для победы, ответ — достаточно. Если вы лжете зрителям, даже в течение 1 минуты 48 секунд, они потеряют веру в персонажей. А если они и вправду потеряют веру в персонажей, то все смешные шутки в мире не подействуют, потому что комедия должна говорить правду. Даже при всей нелепости обстоятельств где-то должна быть «зарыта» правда. А если вы начинаете водить нас за нос с тем, что есть правда и что мы считаем правдой, мы вас не поймем.

Вернемся к Алексу и к инструменту Победа Любой Ценой. Что поможет Алексу победить? Согласие Эммы стенографировать под диктовку, что позволит закончить книгу, получить деньги и заплатить бандюгам их сто тысяч. А тогда нужно ли было все происходившее с самого начала: обморок, падение ей на ноги? Спорный вопрос. Ведь кому-то показалось, что это будет смешно, а кто мы такие, чтобы спорить с субъективным решением художника?

Но поспорить можно вот с чем. Алексу вовсе не нужно падать, не это ему помогает и не это приносит победу. Фактически Алексу нужно сделать то, что он в конце концов и делает, — просто сказать:

АЛЕКС

Мисс Динсмор, я задолжал одним ребятам сто кусков. Отдать мне их нужно через тридцать дней. Сделать это я смогу, только если закончу свою новую книгу. А это я смогу сделать, только если продиктую ее стенографистке.

Но опять-таки — скажи он все с самого начала, это было бы слишком скучно и просто, ведь правда? Ну что же в этом смешного? Поэтому они (сценарист? режиссер? актер? кто знает?) заставляют Алекса пойти на обман. А потом, когда фокус не удался, упасть в обморок прямехонько к ее ногам. За этим следует безудержное веселье. Но раз Эмма консервативна, как она поступит? Уйдет, правда? И опять-таки — что здесь веселого? Поэтому, может, будет смешно, если...?

При появлении Эммы Алекс должен попросить ее о помощи. Что же он делает вместо этого? Он вешает ей какую-то лапшу на уши, а затем притворно падает в обморок прямо к ее ногам, поскольку сделать то, что ему на самом деле необходимо, было бы слишком «скучно». И когда он падает в обморок, Эмма из тысячи возможных вариантов женского поведения в подобной ситуации выбирает один — самый невероятный: переворачивает его, берет за ноги и тянет в квартиру. Обоим персонажам не разрешают сделать то, что необходимо для победы. Вместо этого их заставляют сделать «нечто смешное».

Комедия и смешное — вещи разные. Обморок может быть смешным — возможно, авторы до смерти хохотали, когда это придумали. Но что именно помогает одержать победу с точки зрения персонажа? Как только вы перестаете доверять персонажам делать то, что им нужно для победы, они начинают вести себя неправдоподобно. Если их действия уж очень смешны, вероятно, вам это сойдет с рук, и вы благополучно проскользнете в следующий эпизод. Но если все не так уж смешно (помните: смешное — субъективно), вы рискуете тем, что зрители не поверят в персонажей.

Билл Прэди, исполнительный продюсер и соавтор сценария телесериала «Теория Большого взрыва» (The Big Bang Theory), говорил, что он ставит персонажей в некую ситуацию, а потом просто следует за ними: смотрит, что они хотят сделать, что им нужно сделать. И Тони Кушнер («Ангелы в Америке» / Angels in America), и Эдвард Олби («Кто боится Вирджинии Вульф?» / Who’s Afraid of Virginia Woolf?) — оба утверждают, что, когда пишут, обычно просят персонаж рассказать, что будет дальше.

Таким образом, эти авторы просто предлагают нам доверять персонажам в плане того, кто они и чего хотят. Разрешить персонажам делать все то, что им нужно для победы — с учетом того, кто они такие и что им может мешать.

Помните наших трех адвокатов в самом начале главы? Для решения проблемы им необходимо как можно быстрее выбежать из комнаты. Разговоры не помогают. Попытка «смешно» выскочить за дверь проблему не решит. Им нужно выбежать за дверь, каждый должен быть вторым, и на все про все — три секунды. Как бы они ни решили свою проблему, пока они сосредоточены на победе (а может, еще и догадаются выбрать кого-то и выбросить за дверь) — возникает комедия. Их решение, их «победа» и создает комедию — а не наоборот: комедия не может создать решение.

Что помогает вашему персонажу победить? Ему дается разрешение на победу. Но, делая какие-то вставки смеха ради, вместо того чтобы просто следовать за поступками персонажа, вы рискуете — ибо подобное поведение может заставить зрителей отвернуться от персонажа. Если же вы будете следовать за ним, то персонаж обязательно предложит что-нибудь не хуже, а то и лучше, чем ваша шутка или трюк. Персонажам необходимо совершать действия, которые реально соответствуют их индивидуальности. И ничего больше.

«День сурка» (Groundhog Day) — один из моих самых любимых фильмов. Ну, во-первых, у него потрясающая предпосылка: человек вынужден снова и снова проживать один и тот же день — «праздник» предсказания погоды, известный под названием День сурка. Во-вторых, можно смело утверждать, что это лучшая актерская работа Билла Мюррея. Но фильм мне особенно дорог тем, чего в нем нет.

Во-первых, в нем нет ни одного момента типа «Меня примут за ненорма-а-ального!» Вам знакомы такие ситуации в некоторых фильмах, когда с нашим Героем происходит что-то странное, необычное или сверхъестественное? Например, герой может вдруг оказаться в чужом теле, или проснуться женщиной, или помолодеть/постареть за одну ночь. В таких случаях вам кажется, что главному персонажу стоит совершить некие простые, очевидные действия с целью решить проблему: например, рассказать об этом кому-нибудь, попросить о помощи, сделать хоть что-нибудь. Но нет, они блокируют для себя этот вариант, заявляя: «Никому не скажу, а то меня примут за ненорма-а-ального!» И поэтому от 20-й до 60-й минуты персонаж шествует под девизом: «Никому не признаюсь что я на самом деле в теле моего племянника, а то меня примут за ненормального!» Вплоть до момента, когда он наконец-то делится с кем-то своей историей, и этот кто-то ему верит, и уж тогда-то они завершают дело ко всеобщему удовольствию. Финальные титры. Ненавижу такие фильмы.

На самом деле, как раз не персонаж останавливает себя. Не кто иной, как автор, полагает, что если герой поделится своей тайной (обмен мозгами/не совсем женщина), то это неумолимо приведет к кульминации и развязке, а значит, сократит двухчасовый фильм до метража одной серии «Симпсонов». Вовсе не персонаж, а сценаристы и продюсеры хотят продлить борьбу. Потому что пишут они не с точки зрения персонажей, а со своей, писательской точки зрения.

Вот в «Дне сурка» этого не происходит. Мне кажется, что в лучших комедиях («День сурка», «Большой» / Big, «Тутси» / Tootsie) всегда действуют персонажи, которым разрешено попытаться решить свои проблемы максимально быстро. В первую очередь — сюжет и персонаж, а комедия приложится.

В фильме «День сурка» Фил Коннорс (Мюррей), ведущий прогноза погоды, уже дважды проживал этот день; в третий раз он от этого явно не в восторге. В приведенной сцене Фил незамедлительно пытается решить проблему в разговоре со своим продюсером Ритой.

Фил и Рита вместе сидят за тем же столиком, за которым сидели раньше. Подходит ОФИЦИАНТКА.

ОФИЦИАНТКА

Может, кофе?

РИТА

Просто счет, пожалуйста.

(Филу)

А сейчас расскажи, что эта за болезнь такая, почему ты не можешь работать, и постарайся меня убедить.

ФИЛ

Я снова и снова переживаю один и тот же день. День сурка. Сегодня.

И как же он смог так просто взять и сказать? Некоторые сочтут, что теперь все, конец фильма. Но так будет только в том случае, если вы не позволите Рите иметь свою собственную точку зрения, собственную информацию и (что более важно) ее отсутствие.

И вот что Рита говорит в ответ:

РИТА

Ну, я жду концовку. Когда смеяться?

ФИЛ

Правда. Это в третий раз.

РИТА

Голову ломаю, но понять не могу, зачем тебе понадобилось придумывать такую идиотскую историю.

Ее ответ вовсе не заканчивает фильм, но отражает ее собственную точку зрения, согласно которой слова Фила — полное безумие.

ФИЛ

Я не придумываю! Я прошу тебя о помощи!

РИТА

Что, по-твоему, мне сделать?

ФИЛ

Не знаю! Ты продюсер, придумай что-нибудь.

Эта реплика может показаться шуткой нам, но не Филу. Он отчаянно ищет помощи, несмотря на то что ситуация невероятна до абсурда. Ответ Фила — не шутка. С его точки зрения, это робкая попытка решить стоящую перед ним проблему. Важно позволить персонажам попытаться решить имеющиеся проблемы (пусть даже нерешаемые), задействуя все свои возможности (пусть даже ограниченные).