Стинг – Стинг. Сломанная музыка. Автобиография (страница 56)

К марту мы готовы подписать контракт с A&M. У всех руководителей, как нам говорят, есть кассета Roxanne в деке, и вроде как работники департамента рекламы просили поставить им песню во время прослушивания не один, а несколько раз. Мы всей группой едем в шикарный офис компании в районе Фулхам-Роуд, где нас приветствует президент Дерек Грин, а во всем здании по громкоговорителям триумфально играет Roxanne. После формального подписания нам разрешают спуститься в архивы и выбрать себе подарки. Мы набираем альбомов приблизительно на двести фунтов. Я беру себе полные коллекции Куинси Джонса и Антонио Карлоса Жобима, остальные тоже набирают, не стесняясь. Загвоздка только в том, что у меня дома пока еще нет вертушки. Я возвращаюсь домой победителем, и тут Фрэнсис сообщает мне новость – только что Granada TV предложил ей роль в сериале про полицейских, работающих под прикрытием. «Вот видишь, нас теперь в этой области двое», – говорю я жене. Сериал будут снимать в Манчестере, а это значит, что нам придется долгие периоды времени жить раздельно. Но мы оба – амбициозные люди, да и платить по счетам тоже надо, поэтому мы готовы идти на жертвы на определенный период времени. Мы с Фрэнсис и Джо танцуем в гостиной, собака Баттонс неодобрительно и непонимающе смотрит на нас.

Моя младшая сестра Анита рассказывала мне, что ее самым ясным воспоминанием в тот день был табачно-коричневый автомобиль, который подъехал к открытой двери гаража дома моих родителей в Тайнмуте.

10:30 утра. Чудесное субботнее утро, чистое небо, легкий южный ветерок. Мать кидает свои чемоданы в багажник подъехавшего автомобиля. Вместе с ней из дома выходит Анита. Она волнуется и неуверенно садится в автомобиль на заднее сиденье. Она планировала этот побег уже давно, незаметно перекладывала свои вещи в чемоданы, чтобы можно было быстро все вынести и убежать. Отец вернется с работы в 11:30. Такое ощущение, что мать все хладнокровно распланировала.

Сестра очень недовольна происходящим, боится и вообще не хочет уезжать. Тем не менее она садится на заднее сиденье, держа в руках клетку с волнистым попугайчиком, и пытается убедить птицу и саму себя, что все будет хорошо.

У матери дико затравленный вид. Мужчина на переднем сиденье тоже бросил свою семью. Он молчит и с тревогой поглядывает на часы и вдоль улицы. Багажа в машине становится все больше. Остаток дня они проведут в дороге. Мама с сестрой едут на юг и начнут свою новую жизнь в небольшом городке неподалеку от Манчестера.

Отец возвращается в идеально чистый дом и не находит никакой записки.

Я плохо реагирую на новости о бегстве матери. Я позвонил отцу, который, как и следовало ожидать, пребывает в подавленном состоянии и ничего не понимает. Я напишу и отправлю матери гневное письмо, в котором, по сути, откажусь от нее. Оно поспешное, резкое, токсичное, я не могу простить ее. В то время я был просто слеп и не испытывал других чувств, кроме негодования. Мне хотелось отомстить за унижение отца, у меня не хватило ни ума, ни зрелости суждений, чтобы посмотреть на ситуацию по-другому.

Оглядываясь назад, я могу задать себе вопрос: вел ли я себя в жизни так же опрометчиво и рискованно? Я заплатил за свои амбиции долгими периодами отсутствия, пребывания вдали от собственной семьи, что в конечном счете имело очень негативные последствия. Возможно, я хотел избежать параллелей с моими семейными отношениями, поэтому пытался создать другой сценарий своей жизни и подолгу находился в бегах, то есть жил не так, как жили они. Однако куда бы я ни поехал, неосознанно нес внутри себя зерна несчастья. Моя мать всегда считала, что ее спасение находится вне дома, стремилась куда-то уехать. Я осуществил ее мечту и двадцать пять лет гастролировал по всему миру.

В тот месяц, когда мать убежала в Манчестер, Майлз привозит на гастроли в Англию группу Рэнди Калифорния Spirit, которым нужна команда для разогрева.

Гастроли открываются концертом в Эссекском университете, после чего проходит выступление в Rainbow в парке Финсбери. Spirit – известная психоделическая группа, основанная на западном побережье США в 1960-е годы. Они по-прежнему играют дурманящий, триповый рок, благодаря которому и стали известными. The Police и группа Марка Пи ATV зовут разогревать хедлайнеров. Spirit – любимая команда Марка, и, собственно говоря, этот английский тур отчасти был его идеей. Мы по-прежнему в самом конце списка групп в афише. Несмотря на хорошую реакцию лейбла на Roxanne, Майлз все еще относится к нам как к балласту, но нас это особо не расстраивает. Группа Марка стала играть значительно лучше по сравнению с прошлым разом, но мы все равно уверены, что эти парни нам не конкуренты. Я уже простил Марку, что он долбанул мой автомобиль, потому что Майлз оплатил ремонт.

На концертах появляется публика, которая, как кажется, пришла из прошлого. У всех волосы до плеч, клеш, фенечки из бисера, и все в сандалиях и с грязными ногтями на ногах. Не думаю, что все так оделись только ради Рэнди и его музыкантов – они всегда так выглядят. Я даже не подозревал, что в мире осталось так много хиппов. Поскольку название нашей группы – The Police, на нас надеты узкие штаны, а у меня короткие волосы, покрашенные в платиновый цвет, то изначально реакция на нас по понятным причинам была исключительно враждебная, но уже после первой песни нашего маленького и громкого коллектива публика больше так не думает, и даже если кому-то и не особо по душе мой нагловатый сценический образ, то это не самое главное, потому что мы умеем играть. Мы бесстрашны, не извиняемся за свое поведение, уверены в себе, и после получасового выступления публика награждает нас овацией. Майлз обнимает меня и говорит, что я буду большой звездой. На этот раз я не сопротивляюсь.

Ребята Марка играют неплохо, но аплодисменты редкие и вежливые. Spirit ставят зал на уши. Я и не представлял себе, что Рэнди Калифорния может так убедительно перевоплотиться в Джими Хендрикса. Их версия Hey Joe кажется мне очень трогательной, и меня охватывает ностальгия, потому что Хендрикс умер больше восьми лет назад.

Когда я получаю письмо из Манчестера, то думаю, что оно от Фрэнсис и Джо, но ошибаюсь.

«Дорогой сын,

я хочу сказать, что мне очень жаль, что я тебя подвела, и надеюсь, что когда-нибудь ты меня простишь. Помню, что в одной из своих песен ты писал, что разбить сердце другого – все равно что разбить свое собственное. Меня убивает мысль о том, что я тебя потеряла. Обними и поцелуй за меня маленького Джо.

И мне снова как будто семь лет.

Мать тогда не могла знать, что ей осталось жить меньше десяти лет, но, наверное, ощущала, что время уходит. Она почувствовала свободу и сбежала. Я стремился осуществить свою мечту, а она – свою, но тем не менее я не чувствовал, что готов был дать ей свое благословение. Я попытался написать максимально нежный ответ, но не изменил мнения относительно ее поступка. Я принял сторону отца, по глупости предполагая, что жизнь – это какая-то эмоциональная игра в футбол, которую можно выиграть или проиграть в зависимости от числа участников. Мне кажется, что я закончил письмо корыстным объяснением того, что должен принять сторону отца и не могу больше поддерживать с ней связь, и фразой «даже это письмо кажется мне маленьким предательством». Мне было больно это писать, а уж читать ей – еще больнее. Мне и сейчас неприятно об этом вспоминать, так как я понимаю, каким дураком тогда был, ведь вскоре после этого я сам безнадежно влюбился в другую женщину, нарушил свадебную клятву, которую, как ранее считал, никогда не нарушу, потому что меня с головой накрыла волна чувств и желаний, против которых я был бессилен…

В середине апреля, когда Фрэнсис и Джо все еще находятся в Манчестере, я захожу в магазин Virgin Records на Бейсуотер-роуд и покупаю сингл Roxanne. На обратной стороне обложки напечатана моя фотография, на которой я изображен стоящим на сцене во время концерта на фестивале в Мон-де-Марсан. На самой пластинке под названием песни написана моя фамилия в качестве автора текста и исполнителя. Сингл издан на лейбле Virgin Music Ltd. Я ужасно горд. В издании Record Mirror наш сингл назвали пластинкой недели, «лучшим из всех остальных», в Melody Maker пишут, что он может стать микрохитом, а в NME нас игнорируют.

Звонит Джерри с просьбой вписать его в список приглашенных на наше выступление в Nashville Rooms. Он читал о нас хорошие рецензии. (В Time Out предупреждают читателей о том, что наша музыка скучная. К этому времени такие рецензии меня только заводят и придают энергии.)

Я знаю, что Джерри рад за меня, и все еще стремлюсь заручиться его одобрением, ведь мы так долго играли вместе. Концерт проходит на ура. Даже Джерри говорит, что все было классно.

Потом я наблюдаю перебранку Майлза и Кэрол Уилсон. Майлз считает, что издатель очень мало для меня сделал. Он говорит, что они могли бы, например, помочь деньгами для организации концертного турне. Он хочет, чтобы мой контракт с издательством аннулировали, но к тому времени Кэрол стала моей приятельницей, и я знаю, что у Майлза на первом месте свои интересы и своя программа. Я написал большую часть песен на пластинке, но мой договор был подписан задолго до появления The Police, поэтому Майлз никак не может повлиять на мои роялти. Этот вопрос и в будущем останется камнем преткновения, ведь уже сейчас очевидно, что из-за него могут возникнуть проблемы.