Стинг – Стинг. Сломанная музыка. Автобиография (страница 53)

Под проливным дождем я еду на Пикадилли, где вижу, что в аптеке работает всего один фармацевт, а народу – тьма, словно все решили заболеть именно в этот вечер. Я отстаиваю очередь, покупаю антибиотик и возвращаюсь домой. После того как Джо выпил лекарство, ему становится лучше, и он засыпает. Я же не сплю всю ночь, мучаясь мыслями, смогу ли я обеспечить семью, что будет с нашей группой, найдем ли мы деньги на оплату квартиры и когда Фрэнсис найдет работу.

На следующее утро дождь прекращается, а Джо чувствует себя лучше. По радио сообщают, что за вчерашний день в Лондоне выпало самое большое количество осадков за последние пятнадцать лет, а Элвис Пресли умер в своем поместье в Мемфисе.

Rebecca – это небольшой ночной клуб в центре Бирмингема. Мы въезжаем в город и с радостью замечаем, что промоутеры не теряли времени зря и обклеили город афишами, извещающими о нашем концерте. Это очень важное для нас выступление. Мы представляем себе, что нам предстоит перейти Рубикон. Или мы его успешно перейдем, или же наша маленькая группа окажется на свалке истории. На кону стоит очень многое, и нам нужно, чтобы этот концерт прошел на ура. Энди выходит на сцену с пониманием того, что если сегодня ничего не сложится, то его репутация может сильно пострадать. Мы со Стюартом выглядываем из-за сцены на собравшуюся толпу.

Потом выходим на сцену, зажигаются софиты. Исключительно от отчаяния и панического настроения и, возможно, благодаря силе характера мне и Стюарту удается в течение первых нескольких аккордов отбросить все сомнения. Мы начинаем играть, словно завели десятитонный маховик или запустили мощнейшие турбины. Затем Энди выдает один блестящий гитарный рифф за другим. Мой голос звучит, как хриплый крик хищной птицы. Толпа сначала замирает, но потом люди впадают в состояние экстаза. Публика полностью нас поддерживает, она догадывается, как важен для нас этот концерт. Мы три раза выходим на бис. Стюарт в очередной раз угробил свои барабаны. Мы понимаем, что в этот вечер добились чего-то большого и редкого, ведь чем глубже копаешь, тем богаче клад. Я же понимаю, что наконец нашел группу, с которой могу исполнять свои песни. Мы все выдержим и пробьемся. Для этого потребуется время, но теперь я уверен в том, что это произойдет.

Меня вдохновило появление Энди в нашей группе, и я снова начинаю писать песни, как в старые добрые времена с Last Exit. В период с конца августа до Рождества 1977 года я напишу большую часть песен, которые войдут в наш первый альбом. Зачастую я перерабатываю свои старые композиции, накладывая фрагменты старого, доработанного текста на новые мелодии и аккорды. Новые песни получаются более собранными и с более прямолинейной подачей, чем их прежние инкарнации, но при этом с тонкими нюансами, которых до этого не было в нашем репертуаре. В основе композиции So Lonely лежат слова старой песни Last Exit, а смена аккордов, мелодия и ритм текста взяты из No Woman, No Cry Боба Марли. Сами слова So Lonely повторяются под проигрыши чистого рок-н-ролла. Мне тогда ужасно понравился этот гибрид рока и регги, а также удивило то, как легко и непринужденно нам удалось сделать весело спетую песню про то, как человек чувствует себя несчастным и одиноким.

Очень немногие из новых групп в тот период могли качественно играть регги – стиль со сложным контрапунктом, то есть одновременным сочетанием двух или более самостоятельных мелодических голосов. Вообще, звук барабанов в регги совершенно не похож на то, как принято стучать в рок-н-ролле. В мелодии преобладает звук баса, что дало нам со Стюартом возможность исследовать тонкие моменты гармоничного взаимодействия наших инструментов, которые редко обыгрывали группы, не имеющие большого опыта. Создание естественного сочетания мощного ритма рок-н-ролла и певучести регги показалось нам интересным ходом, особенно учитывая, что в то время ландшафт пост-панка стал казаться многим территорией ведения боевых действий. И такое положение вещей предоставляет нам новые возможности.

В октябре наша группа выступает вместе с Wayne County во Франции. Гитаристом в составе Wayne County стал Генри, а еще у них новый барабанщик. Басист Вал говорит, что Крис пытался вернуться в Англию, спрыгнул с корабля и поплыл назад. Его выловили и снова депортировали. Бедняга. В Париже мы выступаем в расположенном в Сен-Жерменском квартале Nashville Club, имеющем репутацию злачного места. На несколько дней нас поселили в мрачную ночлежку за вокзалом Сен-Лазар. От бульвара наш отель отделяет узкий и зловонный проход между домами. С одной стороны выхода на бульвар расположен секс-шоп, с другой – плохо освещенный магазин подержанных книг. Сам проход до отеля кишит проститутками. Женщины курят не переставая. Они одеты в незастегнутые блестящие дождевики, короткие юбки, дешевые высокие сапоги или туфли на высоких каблуках. Стреляют глазами и смотрят вдоль улицы, выставив над глазами ладонь, как шпионы в дешевых фильмах. Некоторые из них – молодые и симпатичные, некоторые – постарше, а часть – просто старые. Выражения лиц: от мрачного до ироничного. Чаще всего спросом пользуются зрелые женщины, словно клиенты больше всего ценят опыт и понимание жизни. Молодые и симпатичные мало кому интересны. На показную невинность, видимо, нет особого спроса. Точно так же редко берут старых дам, которые, как кажется, стоят здесь уже тысячу лет.

В грязноватом фойе нашего отеля над стойкой консьержа грустно висит местами отстающий от стены старый рекламный плакат La Comedie Francaise. Это реклама постановки драмы «Сирано де Бержерак» Эдмона Ростана. Я стою и смотрю на этот плакат, рассматривая его потухшую радость. На нем изображен смеющийся мужчина с гигантским носом и в шляпе с перьями. По пьесе это трагический клоун, проклятьем которого является его собственное чувство чести. Этот человек обладает завидным даром красноречия и искрометным чувством юмора. Он, не показывая своего лица, влюбил в себя молодую девушку, но сделал все это для своего друга. Этот друг умирает, но Сирано не смеет показаться девушке на глаза. Это история о мужчине, который любит, но не любим, и женщине, которая любит, но не видит своего возлюбленного. Эту женщину зовут Роксана.

В тот вечер я поднимусь к себе в номер и напишу песню Roxanne. Я изображу ее в виде молодой девушки, наподобие тех, которые стоят в проходе на бульвар и которых никто не покупает, с оттенком грусти, которую вложил в образ своей героини Эдмон Ростан. Этой песне будет суждено изменить всю мою жизнь.

13

К концу года мы умудряемся оплатить квартплату, купить ковер и кое-что из мебели, в финансовом плане мы вполне на плаву. Проекты Фрэнсис для телевидения становятся все более регулярными и оплачиваются вполне достойно. Она участвовала в радиопостановке пьесы «Проходящий день» для BBC. Любопытно, что именно с роли в этой пьесе начала 1950-х годов в Вест-Энде ее отец заложил основы своей актерской репутации. Кроме этого Фрэнсис получила большую роль в фильме BBC «Кэтчпенни Твист». Это картина на музыкальную тему, и ее действие происходит в Северной Ирландии. Все это имеет большое значение для актерской карьеры Фрэнсис и морально поддерживает после сложного года.

Если не считать социального пособия, то у меня все еще нет постоянного дохода, поэтому с подачи и при помощи Пиппы я начинаю сниматься в качестве модели. Меня снимают в рекламах Brutus Jeans и бюстгальтеров Triumph. Мне даже удается затащить Энди и Стюарта в рекламу жвачки Wrigley’s, которую снимает Тони Скотт. Я никогда не предполагал, что мне будут платить просто за то, как я выгляжу. Не буду утверждать, что это – самая славная страница моей творческой биографии, которой я очень горжусь, но деньги, которые мне платят, совсем не лишние. Нам даже удалось вернуть деньги, которые наши родители давали нам на квартиру. Когда я отдавал деньги моему отцу, то мне показалось, что он мог бы быть доволен мной чуть больше, чем тогда показал.

«Но ты пока еще не зажег мир своими песнями».

«Всему свое время, пап».

«Ты уже больше года мыкаешься, а у тебя жена и ребенок».

«Дела налаживаются».

«Вот как?»

В его словах слышится тот самый сарказм, от которого мать готова лезть на стену и закатывает свои истерики. Но я не ведусь на провокацию и с ним не спорю. По сути, он прав, и к тому же не будем забывать, что отец – глубоко несчастный человек.

Вместе с Фрэнсис и ребенком мы встречаем Рождество у моих родителей. Увы, теплота, которую обычно связывают с понятием «дом» во время подобных праздников, напрочь отсутствует. В доме царит знакомая мне атмосфера тихой истерии на фоне суеты матери с предпраздничными покупками, украшением дома и приобретением продуктов. Еды она покупает столько, словно ждет начала войны. И она действительно может разразиться в любой момент.

Несмотря на то что отец рад видеть Фрэнсис и внука, со мной он лишь вежлив и пытается доказать, что, по его мнению, я сошел с ума, переехав в Лондон. Моя независимость и успех в столице, кажется, его добьют. Он многословно доказывает мне, что Лондон – это совершенно ужасное место для того, чтобы растить и воспитывать в нем ребенка, настоящее змеиное гнездо продажных адвокатов, ворюг, бандитов, а также шулеров и обманщиков самых разных мастей и сфер деятельности. Я не возражаю ему и не говорю, что эти аргументы – просто глупые провинциальные сказки, потому что чувствую, что на самом деле отец таким странным образом хочет сказать, что скучает по мне.