Стинг – Стинг. Сломанная музыка. Автобиография (страница 52)
Майк расстроился, но остается спокойным. Он – джентльмен и реалист, признает, что положение вещей изменилось, и не станет нам мешать. Мы останемся друзьями. Это, правда, не решает проблем с Генри. Но милый корсиканец чувствует, что что-то не так. В музыкальном смысле он прогрессирует, но энтузиазма, в особенности на сцене, у него заметно поубавилось. Тем не менее Стюарт пока еще не решил сменить Генри на Энди и предлагает играть вчетвером. Я доверяю его дипломатическому чутью и соглашаюсь.
Летом 1977 года отмечают серебряный юбилей вступления королевы на престол. Каждую среду я прихожу в контору социальных служб, чтобы подать на пособие. Город украшен гирляндами и флажками. Нас ждет экстравагантное празднование второй эпохи королевы Елизаветы, что должно заставить нас позабыть реальность и сложности жизни в стране с массой социальных проблем и больной экономикой.
По пути от дома до конторы социальных служб я прохожу мимо старого викторианского здания, на первом этаже которого расположен бывший магазин с закрытыми фанерой окнами. В одну среду я вижу, что около этого дома припаркован огромный черный Bentley с шофером в ливрее. Из окна второго этажа высовывается молодой человек с непричесанными и торчащими в стороны светлыми волосами. Это Пол Кук, барабанщик Sex Pistols. Остальные члены группы, Сид Вишес, Джонни Роттен и Стив Джонс, вываливаются из автомобиля в своих дорогих кожаных штанах и с намазанными гелем торчащими во все стороны волосами. Они пьют пиво из банок и кричат Полу, который наблюдает за их чудачествами с отвлеченным любопытством трезвого человека. Сид залезает до середины столба освещения и показывает пальцем в окно. На заднем плане в дымке – социальная контора на Лиссон Гроув. Если бы у меня тогда была камера, то я бы сделал идеальный портрет Британии разлива того юбилейного года, в котором отразились противоречия той эпохи и ее смешные заблудшие сыны.
Мне нравятся Pistols. Я им совершенно не завидую. Единственное, что омрачает мои мысли, это то, что не им, а мне надо сегодня подавать на пособие. Я спокойно иду своим путем. В социальной конторе творится хаос. В зарешеченном окне № 26 появилась новая девушка, которая еще не научилась работать быстро. От ее окошка до входной двери тянется длинная очередь недовольных. Интересно, как долго я должен все это терпеть?
В тот вечер мы со Стюартом идем в 100 Club на Оксфорд-стрит, чтобы посмотреть концерт новой группы Марка Пи Alternative TV. Марку надоело быть критиком, и он решил заделаться исполнителем. Он попросил меня одолжить его группе мой бас, и я выполнил его просьбу, чтобы показать, что не держу на него зла за негативный отклик на нашу пластинку в его журнале. Марк играет на гитаре всего несколько недель, и до этого он ни разу в жизни не пел, поэтому критиковать его было бы несправедливо. У нас со Стюартом есть деньги на пару банок пива, и мы договорились встретиться со старым приятелем по имени Ким Тёрнер.
Ким – младший брат басиста группы Wishbone Ash Мартина Тёрнера. Он был барабанщиком в группе Cat Iron, и Стюарт несколько лет назад был их тур-менеджером. Ким – мастер на все руки и в настоящий момент работает менеджером в компании Майлза. Он классный, хитрый и очень приятный в общении человек. Он станет тур-менеджером The Police и сыграет большую роль во всех приключениях, которые нам придется пережить, а также внесет свой вклад в успех группы. Но до этого еще далеко, и в тот момент Ким выступает гитаристом группы Марка, который пока только разучил на гитаре базовые аккорды.
В качестве подтверждения древней мудрости «инициатива наказуема» на следующий день мне возвращают мой инструмент с перегоревшим монитором. Спустя несколько недель Марк устраивает мне следующий «сюрприз». В один прекрасный день я приезжаю на своем маленьком синем Citroen к Майзлу, живущему в районе Сент-Джонс-Вуд, для того чтобы забрать барабаны Стюарта. Самые дорогостоящие вещи, которыми я в тот период владею, – это две мои гитары и Citroen. Перед домом Майлза стоит небольшой грузовик, и я паркуюсь на другой стороне улицы.
Я обхожу этот грузовик и сталкиваюсь с Марком и его тур-менеджером Гарри, которые выходят из дома Майлза. Они видят меня, и тут же на их лицах появляется смущенное выражение из-за того, что Майлз только что сказал им, что они сломали мой монитор. Они бормочут извинения, обещают расплатиться со мной когда-то в неопределенном и, скорее всего, далеком будущем и забираются в кабину грузовика.
Спустя несколько мгновений Майлз впускает меня в свою квартиру. Рядом с ним стоят два слюнявых и страшных английских дога. Вдруг с улицы раздается громкий звук сильного удара. Мы быстро подходим к окну и видим, как грузовик удаляется в сторону центра Лондона. У стоявшего на противоположной стороне от грузовика моего синего авто разбита вся передняя часть, словно это не полноценный автомобиль, а какой-то детский и игрушечный. Марк быстро свалил, потому что, как я узнал позже, у него нет ни страховки, ни водительских прав на управление этим грузовиком. Владелец грузовика Майлз приходит от этого в ужас. Сперва я шокирован, потом испытываю чувство праведного гнева и потом начинаю смеяться.
«Что в этом смешного?»
«Нет ничего смешного, только Марк и Гарри разбили мою машину, но пока об этом еще не знают».
Майлз хватается за голову. Теперь в ближайшее время они будут меня избегать.
Энди официально стал четвертым членом группы The Police. Нам предлагают участвовать в фестивале в городе Мон-де-Марсан на юге Франции. В программе фестиваля – the Clash, the Damned и the Jam. Мы снова не в числе хедайнеров, но Майлз считает, что наше появление на фестивале необходимо для раскрутки группы. Майлз по-прежнему официально не занимается группой своего брата, но он стал уделять нам больше внимания, чем раньше. Мы работаем как лошади, не жалуемся и не подводим его, когда другие группы отказываются от его предложений. И все же Майлз пока еще не стал нашим менеджером.
Двое долгих и утомительных суток мы едем на этот фестиваль в большом желтом автобусе. Судя по всему, смысл этого мероприятия в том, чтобы испытать решимость Энди стать простым солдатом в новом походе для покорения европейского континента. Энди не боится трудностей. Более того, оказывается, что он интересный и остроумный собеседник и попутчик. Мы приезжаем на место концерта голодные и уставшие как собаки, но играем отлично. Энди зарекомендовал себя наилучшим образом, хотя между ним и Стюартом возникают некоторые трения из-за того, что последний считает, что должен доказать всему миру, что является самым скоростным барабанщиком не только среди его коллег в группах, участвующих в том концерте, но и на всей планете.
Вне всякого сомнения, хедлайнерами мероприятия являются The Clash. Мне нравится эта группа, их музыка мелодична, она построена на простых аккордах, и вообще они умеют играть – четко, собранно и экономично. Во время их выступления на сцену выходит пьяный Кэптен Сенсибл из The Damned в ярко-красном берете и бросает за Джо Страммером бомбу-вонючку. Джо продолжает петь, но потом падает со сцены и ударяется об один из столбов, поддерживающих подмостки. Его быстро уносят на носилках, а он поет Marseillaise.
Спустя несколько дней после возвращения в Лондон Энди ставит нам ультиматум, и мне выпадает незавидная честь сообщить Генри, что его увольняют из группы. После разговора с Генри я помогаю ему погрузить его звуковое оборудование в машину. Мы оба в грустном расположении духа, хотя он говорит, что подозревал, что все так и закончится, после того, как в группе появился Энди.
«Генри, у нас были стоящие моменты».
«О, да, были, мой друг. Самые стоящие».
Мы с Генри остались друзьями. Он продолжал совершенствоваться в игре на гитаре, и когда я увидел его в следующий раз, он уже был гитаристом Wayne and the Electric Chairs.
Я заезжаю к Стюарту и Соне, которые переехали из мажорного сквота в Мейфэйр в скромную квартиру в районе Патни. Мы пьем кофе, сидя на полу в окружении коробок с их пожитками: пластинками, книгами, музыкальным оборудованием и арабскими побрякушками. Стюарт очень переживает. Майлз убедил его, что увольнение Генри – большая ошибка, и это сильно выбило Стюарта из колеи. Я напоминаю, что через два дня у нас концерт в Бирмингеме, и ему не стоит убиваться, а лучше подождать и прислушаться, как мы звучим в формате трио. Так или иначе, он заражает меня своим унынием, в которое впал после увольнения Генри.
Я возвращаюсь домой под проливным дождем и узнаю, что Джо заболел. У мальчика высокая температура и сильное сердцебиение. Мы вызываем врача, который появляется через час. Это чернокожий с акцентом английского среднего класса, одетый в элегантный костюм, в очках в железной оправе. Мы с Фрэнсис стесняемся отсутствия ковров в нашей квартире, скудности мебели, но потом с ужасом замечаем, что кто-то из соседей принес для Джо Голливога[37], который сидит, словно кукла вуду, в углу кровати рядом с нашим больным ребенком. За окном на карнизе дождь отбивает барабанную дробь. Доктор, к счастью, никак не реагирует на куклу, выписывает Джо рецепт лекарств и говорит, чтобы мы не давали ребенку перегреваться. Потом подсказывает, что ближайшая к нам открытая аптека находится на Пикадилли.