Стинг – Стинг. Сломанная музыка. Автобиография (страница 50)

Джеймс прерывает неловкое молчание.

«Ты знаком с Труди?» – спрашивает он.

Позднее я узнал, что Труди Тайлер убежала из дома и мечтала стать актрисой. Повинуясь инстинкту, она по наивности направилась в Стратфорд-на-Эйвоне – город, в котором родился Шекспир, а также место, в котором в наши дни находится Королевская Шекспировская компания. Она никого не знала в этом городе и в первый же вечер была вынуждена стучаться в двери незнакомых людей и просить их приютить ее на ночь. Девушку пригласила к себе семья Чёрчез и позднее предложила стать няней детей. Затем при их поддержке девушка успешно поступила в театральную школу Олд Вик в Бристоле, в которой изучала драматическое искусство. Она окончила актерскую школу и работала актрисой в театре и на ТВ. Позже она даже играла главные роли в постановках лондонского некоммерческого театра Donmar Warehouse. В перерывах между актерскими работами она подрабатывала конферансье в арабском ночном клубе, где ее прозвали Ангелом. Шрам на лице был результатом произошедшего с ней в детстве несчастного случая, когда она попала под грузовик, чудом выжила, но ей пришлось наложить более ста швов на лицо и голову. После этого несчастного случая никто не ожидал, что она станет такой красавицей и успешной актрисой.

Спустя три года Труди станет моей любовницей, но уже раньше наше взаимное влечение было заметно всем, кто видел нас вместе. В наших первых контактах были детская невинность, радость и спонтанность, которые было сложно скрыть от окружающих. Однако со временем это влечение становилось все более сильным, и я начал бороться со своими новыми чувствами. Я не хотел пойти путем матери, попавшей в сложную ситуацию из-за конфликта между семейным долгом и любовью, но постепенно я влюблялся в нашу соседку, и земля начала уходить у меня из-под ног.

Мы со Стюартом постепенно становимся все ближе. Мы верим друг в друга и постепенно осознаем, что у нас общее будущее. Наши отношения не похожи на отношения мастера и ученика, которые у меня были в свое время с Джерри. Впрочем, моя связь с ним в это время заметно слабеет.

Когда мы находимся на гастролях в Голландии, Джерри перебирается в Лондон и начинает играть на клавишах в Topless bar в Сохо, в баре с официантками и танцовщицами, обнаженными по пояс. Он зарабатывает пятьдесят фунтов в неделю (для меня это совершенно недостижимая сумма) и живет у приятелей на юге города до тех пор, пока не найдет свою квартиру. После возвращения из Голландии я приглашаю его на репетицию со Стюартом в надежде, что они найдут общий язык. Мы устраиваем джем-сейшн, играем несколько композиций Last Exit и известных каверов. После того как Джерри уезжает, я неоднократно намекаю Стюарту, что было бы неплохо добавить в наш состав клавишника, с ним наша музыка станет более насыщенной и плотной. Однако тот и слышать об этом не хочет. Стюарт свято верит в наше трио, и если уж и говорить о каких-либо изменениях в составе группы, то надо искать замену Генри. Будущее покажет, что Стюарт оказался прав.

Я начинаю подозревать, что Джерри чувствует, что я его позабыл. Он не тот человек, который будет меня ревновать за то, что я предпочитаю играть с другими. Более того, я совершенно не уверен в том, что Джерри хотел бы играть в тех группах, с которыми сейчас играю я, но он, член Last Exit, сдержал обещание и переехал в Лондон, поэтому я не хочу, чтобы у него создалось впечатление, будто я его бросил. Однако именно Джерри делает первые шаги к нашему окончательному разрыву.

На следующий день после нашей репетиции втроем Джерри звонит и говорит мне, что во время гастролей с группой Билли Оушена ему предложили возглавить их состав. Я очень рад за Джерри, но, когда тот спрашивает, хочу ли я играть на басу в этой группе, я отказываюсь, зная, что теряю сто фунтов в неделю плюс расходы. Заработать столько денег в неделю с The Police было бы просто счастьем, и вообще, деньги – штука совсем не лишняя, но у меня нет никакого желания вписываться в чужую группу. Я инстинктивно понимаю, что это сейчас было бы неправильно. После этого наши дорожки с Джерри расходятся. Я многим ему обязан: Джерри был моим учителем, хотя сам он, повторюсь, так не считает. Мы останемся друзьями, и после разных приключений Джерри станет уважаемым преподавателем музыкального колледжа в Ньюкасле и будет продолжать периодически выступать.

Но я сделал выбор и связал свою судьбу со Стюартом, а через него и с его хитрым братом Майлзом.

Начинается период, который можно назвать топтанием на месте. Голос наконец вернулся к Черри, и Майлз хочет, чтобы мы на месяц отправились с ней в концертное турне. Это турне заканчивается концертом в Roundhouse в лондонском районе Чок-Фарм, на котором также выступают Jam и The Stranglers. Мы колесим по Англии, играем в Apollo в Глазго на севере и в Плимуте и Пензансе на юге. Большинство концертов в составе группы Черри и в качестве The Police проходят очень хорошо, и, хотя наш сет стал более продолжительным и интересным, меня не покидает ощущение, что я попусту трачу свое время, не используя на 100 % свой творческий потенциал. Однажды по пути после концерта в Стаффорде в центральной части страны я веду микроавтобус и засыпаю за рулем. Мы попадаем в аварию, которая могла бы унести жизни всех пассажиров.

Раннее утро. Мы очень устали, и все в микроавтобусе, кроме меня и Генри, спят. Я за рулем уже пару часов. Генри сидит на переднем пассажирском сиденье и должен со мной разговаривать, чтобы я не заснул, но сам он все чаще прислоняется головой к стеклу и дремлет. На дороге нет машин, и мы мчимся по средней полосе со скоростью около ста двадцати километров в час.

Генри просыпается и видит, что я медленно перехожу из среднего в более скоростной ряд ближе к разделительной полосе. Он не понимает, зачем я перехожу на другую полосу, потому что на шоссе вообще нет машин. Потом он с ужасом замечает, что я веду с закрытыми глазами. Генри криком будит меня, и я вижу, что микроавтобус вот-вот врежется в центральное разделительное заграждение. Мы с Генри орем благим матом, я торможу, машину заносит, и она со свистом шин начинает стремительно приближаться к боковому ограждению. Я понимаю, что должен сделать блокирующий поворот руля, чтобы выйти из заноса. Метров сто мы жжем резину покрышек, после чего я понимаю, что выровнял автомобиль, снижаю скорость и останавливаюсь у обочины. К этому времени все в микроавтобусе уже проснулись.

«Что за херня?..»

«Простите, я заснул, и Генри всех нас спас».

«Блин, стоящий момент, да?»

«Да, Генри, это был действительно стоящий момент».

Однако время стоящих моментов Генри с группой The Police подходит к концу, потому что вскоре мы со Стюартом знакомимся с Энди Саммерсом – гитаристом, который окажет огромное влияние на нашу группу и развитие карьеры в целом.

Бойфренд нашего издателя Кэрол Уилсон был басистом в англо-французской группе Gong, которая была популярной хипповской командой в начале 1970-х (пожалуй, ее самым известным участником является гитарист Стив Хиллидж). Бойфренда Кэрол зовут Майк Хоулетт, он – отличный музыкант, вкусы которого близки идеалам, к которым стремились Last Exit. Майк предлагает нам создать группу под названием Strontium 90. Я говорю ему, что странно иметь двух басистов в одной группе. И все же мы устраиваем пару репетиций, во время которых создаем схему, при которой играем по очереди и таким образом не мешаем друг другу. Однажды к нам присоединяется Стюарт и соглашается поиграть на барабанах. Нам нечего терять, почему бы и нет? Я снова поднимаю вопрос о том, чтобы к нам присоединился Джерри, но Майк говорит, что хотел бы предложить другого музыканта. Вот так в небольшой студии в квартире Майка и Кэрол в районе Актон мы знакомимся с Энди Саммерсом.

У Энди умное лицо, светлые ангельские локоны, и он очень молодо выглядит. Он хорошо одет, у него отличное чувство юмора, говорит, что в вопросах культуры является дилетантом, и очень щепетильно относится к любым признакам неуважительного (сознательного или неосознанного) отношения со стороны окружающих. Энди элегантен, и лет – дцать назад его назвали бы щеголем и денди. В 1960-е годы я видел его в клубе A Go-Go в составе группы Зута Мани, а позже в составе группы Кевина Койна. Энди долго жил в Штатах и играл в составе New Animals Эрика Бёрдона. Год назад Эрик вместе с женой-американкой Кейт вернулся в Англию, чтобы снова начать работать на родине.

Я веду себя крайне учтиво.

Когда позднее я ближе познакомился с Энди, то понял, каким начитанным человеком он является. У него большая библиотека, он любит эзотерику, очень хорошо знает кино и вообще имеет очень твердое мнение практически по всем вопросам, так или иначе связанным с искусством. У него есть все предпосылки стать страшным занудой, но таковым он не является, потому что ценит абсурдный юмор и все такое. Энди значительную часть своей жизни провел на гастролях с разными группами, поэтому понимает важность здравого смысла и холодного рассудка в коллективе, где все сходят с ума. Надо быть интеллигентным, начитанным и ставить себя выше других. И это Энди умеет делать так же элегантно, как играть на гитаре. Мы со Стюартом даем ему прозвище «арт-монстр», которое тот воспринимает как высокий, но заслуженный комплимент.