Стиг Ларссон – Все дни, все ночи. Современная шведская пьеса (страница 75)

Агнес. У меня и глаз-то не осталось. Я почти ничего не вижу. Клас, это уже чересчур, неужели ты не понимаешь? (Отходит от него.)

Клас. Но пойми и меня! Когда мне бросают прямо в лицо, что ты сделала аборт, не сказав ни слова, и именно сейчас — вот это и впрямь чересчур! (Беате.) Это твои штучки? А? А?!

Беата. Я ничего не знала. Я вообще не знала о существовании ребенка.

Агнес. А никакого ребенка и не было! Аборт на седьмой неделе — это не ребенок, ребенка не было и быть не могло!

Беата. Не могло?

Агнес. И я не желаю ничего об этом слышать, не желаю обсуждать этот вопрос, потому что это к делу не относится. Нашим отношениям пришел конец, и это чудовищно тяжело, для нас обоих. И вот с этим-то мы теперь и пытаемся справиться.

Клас. А ты, черт подери, идешь и делаешь аборт! Совсем спятила! Да какое ты имеешь право! Кто ты есть? Ты — дом, комната, но ты нипочем не желаешь иметь внутри себя хоть частичку моего, так ведь? Тебе непременно надо избавиться от этого, отомстить! Какая мерзость!

Агнес. Только не начинай все сначала! Я больше не могу! Я — это я, и ты обязан это уважать.

Клас. Я — это я! Ничего глупее не слышал! Я — это я!

Агнес. Я не верю в наши отношения. Для меня ребенок — это акт любви, манифестация, да, высшее проявление любви между двумя людьми и того, что эта любовь будет жить, а у нас все не так, и ты сам прекрасно это знаешь. Ни одному из нас это бы не принесло счастья.

Клас. Что ты можешь знать об этом? Ты ребенка спросила? Ребенку наплевать! Ребенок хочет появиться на свет! И это надо принять! Покориться! А я! Это ведь и меня касается! И по-твоему, я должен это терпеть! Ты загубила мою жизнь! Господи, вся это болтовня о женщинах, женщинах — носительницах жизни, но как только дошло до дела, ты оказалась обыкновенным убийцей!

Агнес. Загубила твою жизнь! Это ты загубил мою жизнь, уже давным-давно! Я пытаюсь спастись, пытаюсь спасти свою жизнь!

Клас. Да ну!

Агнес. Я не могу лгать самой себе. Я любила тебя, ты, возможно, тоже любил меня...

Клас. Возможно!

Агнес. Но все это теперь полетело к чертям! Загублено! И пытаться заставить меня вынашивать ребенка, зачатого из всего этого, жестоко! Вроде изнасилования.

Клас (бьется головой об стену). Но он стал бы нашим примирением! Прощением. Послушай! Это сила, которая могущественней нас! Умнее нас! Она говорит нам: остановитесь! одумайтесь!

Агнес. В жизни не слыхала ничего трусливее! Сила, которая могущественнее! Сперва ты запутываешь все до предела, а потом призываешь на помощь высшую силу, чтобы та все расставила по местам. У меня нет слов! (Ловит ртом воздух.) Ты настоящий младенец! Неужто, прожив на свете 37 лет, ты еще не понял, что человек должен отвечать за свои поступки! Жизнь — штука практичная! Осел!

Клас. Ха-ха, ха-ха, практичная! Умереть можно! Интересно, кто тут у нас практичный? Я. Я пытаюсь определить свое отношение к возникшей на практике ситуации — твоей беременности, к появлению ребенка. Это практично. Конструктивно и практично. А ты, практик номер один, королева практичности, ты прячешь голову в кусты и начинаешь молоть что-то про идеальные отношения! Что, мол, наши отношения не идеальные! Где ты нашла идеальные отношения!

Агнес. Я...

Клас. Да, да! Ты так и сказала — наши отношения не идеальные, поэтому так, увы, не пойдет, поэтому этот ребенок должен, увы, умереть!

Агнес. Я знаю только одно: я несу ответственность за свою жизнь, свое тело и за то, что мне представляется правильным. Ничего другого я сделать не в состоянии.

Клас. А как же я? Я!

Агнес. Нет, не подходи. Уйди! Пожалуйста, попытайся с уважением отнестись ко мне, к моей жизни, к тому, что у меня есть собственная жизнь.

Беата (взбирается на стул и начинает медленно снимать с себя одежду, вещь за вещью, пока не раздевается донага). Посмотрите на меня. Посмотрите на мое женское тело. Перед вами женщина. И я вам рожу другого ребенка. Поглядите мне в глаза, поглядите в глаза женщине, которая принесет в мир новую жизнь.

Клас. Что-что?

Беата. Посмотрите на тело, по которому стремительно мчится кровь, в котором масса крови увеличивается со скоростью взрыва, дабы питать новую жизнь, в котором прокладываются новые пути... и все...

Агнес. Все...

Беата. Разбухает! И только потому, что я открыла дверь! И в меня хлынул поток, приведя в это ненормально бурлящее, пенящееся состояние.

Агнес. У тебя будет ребенок? Ты беременна?

Беата. Послушай, ты, самовлюбленная идиотка, это не твое собачье дело!

Агнес. Как это произошло?

Беата. Как произошло? Как произошло? А вот как — я повернулась задом к северному ветру, и северный ветер дунул мне в промежность, посеяв, стало быть, там семя! Господи!

Клас приближается к двери.

Он уходит, мужчина уходит, потому что он не в силах вынести свихнувшихся женщин. Клас! Сидеть! Место!

Клас (подходит к ней, снимает обнаженную женщину со стула и прижимается к ней. Агнес безмолвно наблюдает за ними, теребя повязку). Я невидимка, меня нет для вас. Что бы вы ни делали, в какую бы сторону ни поворачивались, я для вас не существую.

Беата. Еще как существуешь, ты здесь, внутри. (Хихикает.)

Агнес (ошеломленно смотрит на Класа). Это твой ребенок? Это ты?

Клас (возмущенно ходит взад и вперед по комнате, полы плаща бьют по ногам). Как узнать, чего хочет женщина? Каждый раз, стоит тебе выбежать, радостному и счастливому, на поляну, как она тут же поворачивается и бегом устремляется в другую сторону или же пускает слезы, притаившись за кустиком. Каждый раз, стоит тебе попытаться просунуть ногу в приоткрытую дверь, как она захлопывается. Да, это я. Я — это я! (Безудержно хохочет. Снимает плащ, садится.)

Агнес. Вот так?

Беата (продолжает, очень серьезно, со своего рода мужеством). И знайте, я посмотрю в глаза каждому и объявлю: вот, я рожу вам новую жизнь! До лунных циклов мне больше дела нет!

Агнес (снимает с себя пальто. Исключительно сдержанно). Я понимаю только одно — вы за моей спиной...

Беата (весело). Трахались. Только твоей спины я не видела.

Агнес. А к тем, кто обделывает делишки за моей спиной, я поворачиваюсь задницей! Как ты мог? Клас, как ты мог? И зачем вы сейчас втягиваете меня во все это? (Бьет Класа своим намокшим пальто.)

Беата. Вы оба втянуты в мистерию, мистерию жизни. (Направляется в сторону Агнес, с торжеством демонстрируя свою наготу.)

Агнес (отступает). Боже, до чего ты мерзка.

Беата (сжимает ладонями свои груди). И из этих грудей забьет фонтан, заструятся, питая новую жизнь, молоко и мед! Понимаешь, жизнь!

Клас. Хватит. Кончай. (Садится и начинает читать «Экспрессен».) Оденься.

Беата. Как прикажете. Я приняла вас сюда, в мое сердце, и теперь вновь прикрываю мое женское тело этими одеждами. (Тщательно одевается. Глаза ее наполняются слезами, бегут по щекам.)

Агнес судорожно всхлипывает.

Клас. Ну чего вы все время ревете? Или что вы там делаете. Черт подери, это непостижимо. Вдруг, вдруг, всегда одинаково неожиданно, я совершаю нечто явно непростительное.

Агнес. Я по-прежнему ни черта не понимаю. Это что, шутка?

Беата (идет по пятам за Агнес с глазами, полными слез). Да, ты не только не видишь, но и не слышишь. Сейчас я тебе что-то скажу. Я люблю тебя.

Клас (Агнес). Но я же ничего не знал! Ты должна мне верить, я ничего об этом не знал.

Агнес. Меня?

Беата. Ты и не догадываешься, до чего ты счастливая. И поверь, ничего более трагичного сказать другому человеку нельзя, потому что ты и впрямь не догадываешься.

Агнес. О чем?

Клас (Беате). Успокойся! Черт подери! Беата, иди сюда, сядь!

Агнес. Как ты можешь говорить с ней, как ты вообще можешь к ней прикасаться!

Беата. Я люблю твое счастье. И твое счастливое неведение о собственном счастье. (Садится и вытирает слезы.)

Агнес. Представления не имею, что ты тут городишь. Околесица какая-то. У меня такое чувство, будто я совсем прозрачная. Меня, наверное, нет. Со мной можно обращаться как угодно, это ясно. Вы видите меня?

Клас смотрит, прищурившись на нее, закрывает один глаз. Беата медленно кивает.

Зато я вижу! Двух подонков! Господи, да это же просто чудо, чудесная тайна, соединившая вас обоих! Выше всех ваших собственных рассуждений, умнее вас, ну и ну! Комната, дом! И ради этого на свет должен появиться новый человек со своими горестями и радостями! Фантастика, да и только! Фантастика!

Беата и Клас смотрят друг на друга, Клас пожимает плечами.

Беата. Человек умирает понемножку, кусочек за кусочком. Тот краткий миг моей жизни, когда я лишь получала, миновал. Отныне я буду только давать. Странно, что он оказался таким коротким, а? Как крошечный островок. (Она сворачивается клубочком на диване.)