Стиг Ларссон – Все дни, все ночи. Современная шведская пьеса (страница 36)

Анна (преисполненная отвращения к Маргарете, Эве). Она точь-в-точь плохая актриса. Ни одной естественной интонации... Так что же вы будете теперь делать?

Эва. Продолжать жить дальше.

Анна. С Матиасом?.. Да?

Эва. Не знаю. (Пауза.) Не знаю... Матиас считает, что мы должны заняться парусным спортом.

Анна. Парусным спортом?

Эва. Купить яхту... Он всегда об этом мечтал.

Анна. И ты тоже хочешь научиться править яхтой?

Эва. Нет. (Пауза.) Я вообще больше ничему не хочу учиться. (Пауза.) Хочу продолжать делать то, что умею. А ничему новому учиться не хочу.

Маргарета. Я так расстроена...

Анна. Меня просто в дрожь бросает, когда я тебя слушаю.

Эва. Вот и Матиас то же говорит.

Анна. От того, как ты об этом рассказываешь.

Маргарета. Не давай ходу таким мыслям. Не обращай внимания. Она просто хочет, чтобы всем было так же плохо, как ей.

Хенрик. Нам дела нет до твоих вымыслов.

Анна. Вам дела нет до того, что Эва погибает.

Маргарета. Не выношу, когда ты такая.

Анна. Я тоже.

Маргарета. Все совсем не так, как ты говоришь.

Эва (спокойно). Все совсем не такое, каким кажется... вообще в этой жизни.

Маргарета. Эва — человек выдержанный. Да, ты выдержанная.

Хенрик. Разумная.

Маргарета. Сильная.

Анна. Как ты сама.

Маргарета (Эве). Ты не из тех, кто так просто сдается. И ты не станешь за здорово живешь швыряться своей жизнью.

Эва. Нет, я держусь to the bitter end...[40] что бы ни случилось... Что бы ни случилось.

Анна (вежливо). Не то что я, хочешь ты сказать. (Пауза.) Эй, ты обо мне говорила?

Маргарета. Вот именно. Не то что ты! (Анна смеется.) Ты швыряешься и людьми, и вещами. У тебя нет никакого чувства ответственности. Ты ломаешь и губишь всех, кто к тебе подойдет! Ты прешь напролом... как беспощадный террорист! Ты все время вступаешь в какие-то странные связи то с одним, то с другим, не говоря уже о том, что ты каждый месяц выдумываешь себе все новые болезни. Понятное дело, что Йон такой нервный и дерганый и его пришлось водить к психотерапевту, он уже в третьем классе, а до сих пор пишет с ошибками.

Анна. Я хожу с Йоном к психотерапевту, потому что у меня проблемы с тобой и мне нужна помощь.

Маргарета. О Боже, что за ерунда... Чушь какая!

Анна. Это правда, правда, правда!

Маргарета. Все вздор... Тебе скоро сорок, а ты даже приличной работы найти не можешь, чтобы себя обеспечить. Сколько мест ты уже переменила?

Анна. Восемьдесят пять.

Маргарета. Ты работала в Доме культуры, в помощи на дому, в литературном кафе и уж не знаю где еще, мне не упомнить все диковинные должности, которые ты перепробовала... Преподавательница сценического мастерства, учительница рисования, помощница галерейщика... и вот теперь ты официантка в ресторане на Седер... Ушам не верю... Столько денег мы в нее вбухали... Стоило оплачивать твое образование! Или ты задумала дать нам пощечину? Может, ты просто-напросто прикидываешься?

Анна. Катись ты к дьяволу, мерзавка!

Маргарета. Ух!

Анна (Хенрику). Неужели ты не можешь заткнуть ей рот?

Маргарета. По-моему, пора задать ей хорошую трепку. А может, оплеуху вкатить? Почему ей не надавали оплеух тридцать лет назад!

Анна. Ей-богу, у тебя крыша поехала!

Хенрик. Так далеко дело еще не заходило!..

Эва. Пожалуй, я пойду.

Маргарета. Нет, дружок, не уходи. Кто знает, что может случиться.

Анна. Вы не потратили ни одной кроны, ни одного эре на мое образование. За все платила я сама, и в ближайшие пятьдесят лет, заруби себе это на носу, я выплачу свой долг государству. А от вас я ломаного гроша не получила на свое учение.

Маргарета. Учение на кого... Ха-ха-ха!

Анна. Ни одного вонючего гроша! Не ври!

Маргарета. Кем это ты собиралась стать?

Анна. Не твое дело!

Маргарета. Кажется, психологом... Или философом?

Анна. Не твое дело!

Маргарета. Философом! Ха-ха-ха!

Хенрик. Интересно, что думают соседи.

Анна. Мне пришлось подрабатывать в литературном кафе, чтобы иметь возможность учиться! Так что возьми свои слова обратно! (Кричит.) Возьми их обратно!

Хенрик. Перестань кричать!

Маргарета. Не говоря уже о трех или четырех абортах от разных мужиков!

Хенрик. Говори потише!

Маргарета. Я? Я должна говорить потише?

Анна. Возьми свои слова обратно!

Маргарета. Не возьму. Ни одного слова не возьму обратно. Это мой дом, мой муж, а вы — мои дети. И будьте добры вести себя как положено.

Анна. Мои аборты не твое собачье дело!

Хенрик уходит.

Анна. Это мои аборты! Их перенесла я, а не ты, и ты ничегошеньки не знаешь! Ты никогда ничего не родила — нами ты, наверно, в туалет сходила! И к тому же я двенадцать лет прожила с одним и тем же мужиком! Целых двенадцать! Тебе этого мало?

Маргарета (почти истерически). А я прожила с Хенриком сорок четыре года! Сорок четыре!

Анна. Еще бы! Ведь ты его привязала, приковала и вертела им как хотела!

Маргарета. Дать тебе пепельницу, Анна?

Анна. А мы с Эвой были у тебя в заложницах, иначе он давным-давно сбежал бы.

Хенрик (возвращается). Прошу вас...